Тем не менее все принимали его слабость и нерешительность за мудрость… Корнелий Тацит… Бесчеловечность римских цезарей, беспристрастно описанная римскими историками, до сих пор заставляет содрогнуться неподготовленных читателей. Трудно понять, чего больше было в характере прославленных пурпуроносных императоров — первобытной дикости или просвещенного бесстыдства.
Добавить в моё избранное
8 мин, 11 сек 20144
При подозрительности кесаря завистникам Петрония нетрудно было погубить его, обвинив в сношениях с одним из участников заговора Пизона, Суевином.
Попав в немилость, Петроний не дождался казни и кончил жизнь самоубийством, причем проявил твердость и мужество, достойные мудреца. Он не последовал примеру тех, кто в завещаниях старались льстить императору, чтобы сохранить за семьей и друзьями хоть часть наследства; он, напротив, сделал все, что только могло быть неприятным властителю: сломал свою печать, чтобы ею не воспользовались для подложных писем, и отправил императору язвительное письмо, в котором клеймил его тайные пороки, перечисляя его любовников и любовниц.
Разрезав себе жилы, он то перевязывал, то вновь открывал их, в промежутках беседовал с друзьями, подкрепляя себя сном и обедом, и слушал музыку — так что смерть его, хотя и вынужденная, пришла нежданной гостьей.
Хотя формально оба вышеприведенных случая больше похожи на суицид, их вернее расценивать как смертную казнь по приговору суда, поскольку к самоубийству римские граждане именно приговаривались, дабы лишний раз не позорить белоснежных тог. Этот вид казни был весьма милосердным с точки зрения общества, поскольку имущество казненного не отходило в казну, а оставалось в распоряжении семьи.
«Рази в чрево!» — воскликнула, по преданию, несчастная женщина, подставив палачу живот, который выносил чудовище.
Попав в немилость, Петроний не дождался казни и кончил жизнь самоубийством, причем проявил твердость и мужество, достойные мудреца. Он не последовал примеру тех, кто в завещаниях старались льстить императору, чтобы сохранить за семьей и друзьями хоть часть наследства; он, напротив, сделал все, что только могло быть неприятным властителю: сломал свою печать, чтобы ею не воспользовались для подложных писем, и отправил императору язвительное письмо, в котором клеймил его тайные пороки, перечисляя его любовников и любовниц.
Разрезав себе жилы, он то перевязывал, то вновь открывал их, в промежутках беседовал с друзьями, подкрепляя себя сном и обедом, и слушал музыку — так что смерть его, хотя и вынужденная, пришла нежданной гостьей.
Хотя формально оба вышеприведенных случая больше похожи на суицид, их вернее расценивать как смертную казнь по приговору суда, поскольку к самоубийству римские граждане именно приговаривались, дабы лишний раз не позорить белоснежных тог. Этот вид казни был весьма милосердным с точки зрения общества, поскольку имущество казненного не отходило в казну, а оставалось в распоряжении семьи.
«Рази в чрево!» — воскликнула, по преданию, несчастная женщина, подставив палачу живот, который выносил чудовище.
Страница 3 из 3
