Подавленные воспоминания

— Я уже начала, — отвечает Гермиона, опуская взгляд на стол.

— Кто бы сомневался, — усмехается Драко.

Драко отрывает взгляд от книжки, когда Гермиона входит в комнату. Он быстро садится на кровати и, закрыв книгу, кладет ее на прикроватную тумбочку.

— Привет, — здоровается он тихо.

— Привет, — отвечает она. — Можно я… — Гермиона замолкает, когда подходит к краю его постели.

— Ага, — кивает Драко, приподнимаясь, чтобы откинуться на спинку кровати. Он сглатывает, когда она продвигается вперед, чтобы присесть с краю. Гермиона уйдет завтра — и, если говорить откровенно, то чем ближе этот день, тем беспокойнее становится Драко…

Она недолго шарит рукой в кармане свитера, прежде чем достает оттуда пластиковый пакет и протягивает ему.

Он смотрит на него, сбитый с толку, и замечает одинокий белый волос.

— Что это?

— Это твоего отца. Я нашла его на своих джинсах и сохранила на всякий случай, — шепчет она.

— Ч-что ты хочешь, чтобы я сделал с ним?

— Хочу, чтобы ты использовал его — пойдешь завтра с нами.

Он моргает, безучастно глядя на нее.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты пошел. Я знаю, ты будешь беспокоиться — я тоже буду. И мне кажется, что Люциус и Беллатриса, вместе пришедшие в Гринготтс, будут более убедительны, — объясняет она.

Он кивает.

— И парни с этим согласны?

Она улыбается, закатывая глаза.

— Будто у них есть выбор.

Драко стоит в глубине гостиной с бокалом шампанского в руках и наблюдает за Джинни, которая открывает подарки ко дню рождения. Они — члены Ордена — решили немного отдохнуть от войны и устроить праздник. Поэтому собрались все Уизли, Поттер, Грейнджер и несколько их однокурсников. Хоть Драко и не является членом Ордена — и большая часть присутствующих его недолюбливает — в силу обстоятельств его все же пригласили.

И причина этого сидит, скрестив ноги, на полу рядом с Джинни, показывая рыжей, как пользоваться магловским устройством, которое она только что ей подарила. Драко наблюдает за ней через всю комнату поверх края своего бокала. Она выглядит красиво. Хотя, что более важно, она выглядит здоровой — огромный прогресс по сравнению с тем состоянием, в котором она находилась, когда они прибыли сюда три с половиной недели назад.

— Малфой.

Он отрывает взгляд от Грейнджер.

— Поттер.

— Ты должен знать, что Гермиона настаивает на твоем присутствии на завтрашней встрече.

Он усмехается.

— Ты сейчас хочешь сказать, что я могу прийти, да, Избранный?

Гарри смотрит на него.

— Только потому, что Гермиона верит тебе, а я привык всегда доверять ей.

Драко кивает, и его взгляд снова возвращается к ней.

— Ты в самом деле заботишься о ней?

— Что?

— Я говорю о Гермионе. Ты в самом деле заботишься о ней?

Драко снова смотрит на него.

— Да.

— Что изменилось?

— Ничего, правда, — признается он. — Мне кажется, какая-то часть меня всегда это делала, потому что всегда знала.

— Знала, что вы знакомы?

— Знала, что я заботился о ней.

Гарри кивает, сложив руки на груди, и переводит взгляд на Джинни и Гермиону.

— Почему ты выбрал ее?

— Что, прости?

— Ты пошел против своей семьи. Против прямых приказов своего отца, чтобы спасти ее, и сейчас ты здесь. С ней. Почему?

Драко облизывает губы, прежде чем залпом проглотить остатки шампанского.

— Я чувствовал, что так будет правильно. После того, как я осознал, что происходит — что случилось — мне казалось, что других вариантов и не было.

На какое-то время между ними повисает тишина, Гарри первым нарушает ее.

— Я надеюсь, она права на твой счет, Малфой.

Он сидит за фортепиано, играет мелодию, знакомую с детства. Гермиона садится рядом. Драко смотрит на нее, а его пальцы продолжают скользить по клавишам, и она нежно улыбается, прежде чем опустить взгляд на клавиатуру. Ее волосы убраны в небрежный, растрепанный пучок на макушке, и это привлекает внимание к ее бледной, гладкой, словно шелк, шее. Она выглядит уютной в ее необъятном свитере — даже в нем она поражает его своей естественной красотой.

Как он не замечал раньше?

— Люблю эту песню, — шепчет она, когда он заканчивает играть.

— И я, — Драко мягко улыбается.

— Где ты ее выучил?

Он моргает.

— Я… Я правда не знаю. Будто проснулся однажды утром и… знал ее.

— Когда я была ребенком, то часто играла ее, хоть и понятия не имела, откуда ее знаю, — признается Гермиона.

Какое-то мгновение они смотрят друг на друга, и он с легкой усмешкой замечает, как она заливается краской.

— Т-ты же не думаешь? — интересуется она риторически.