Фандом: Гарри Поттер. Драко мало что помнит из детства. Но он помнит девочку. Малышку с каштановыми волосами и карими глазами. Он помнит ее смех, голос, но никак не может вспомнить ее лицо.
Добавить в моё избранное
61 мин, 39 сек 7279
Он держится за бок, хромая к ее кровати.
— С тобой все нормально?
— Я в порядке.
— Нет, тебе больно…
— Сейчас все хорошо. Я с тобой.
Х
Точно так же, как и в десять лет, он останавливается перед дверью отцовского кабинета, когда слышит голос матери.
— Я говорила тебе, Люциус, что подобное произойдет.
— Все в порядке.
— Все не в порядке! Он знает, что что-то не так, Люциус. Он всегда знал — и это лишь вопрос времени, когда он докопается до правды.
— Я самолично наложил заклинание, нет никаких шансов, что он узнает. Это невозможно.
— А если ты ошибаешься? А если что-то более сильное поможет ему вспомнить?
Отец усмехается.
— Сильнее магии? Что сильнее, чем магия?
— Любовь.
Люциус, смеясь, рявкает:
— Любовь не сильнее магии. А даже если и так, он не влюблен — ему было семь, мерлиновы панталоны.
От слов отца к горлу Драко подкатывает ком.
Х
Свежескошенная трава.
Новый пергамент с заметкой от руки.
Мятная зубная паста.
Карие глаза, наблюдающие за ним.
— Мы всегда будем друзьями, хорошо?
Серые глаза глядят в ответ.
— Всегда.
Х
На следующее утро он смотрит на еду, лежащую у него на тарелке, и чувствует тошноту. Его мысли далеко отсюда. Он не может перестать думать о том, что сказал отец прошлой ночью.
Драко поднимает глаза на мать — она, тихая и сдержанная, режет еду на кусочки. Потом на отца — он так же спокоен и сдержан, его взгляд скользит по строчкам «Ежедневного пророка», который он держит перед собой. Всего несколько месяцев назад на этом самом столе была убита профессор маггловедения. А сейчас они здесь завтракают. От этого воспоминания кожа покрывается мурашками, а мысль о Грейнджер, холодной и безжизненной, лежащей на месте профессора, заставляет его вздрогнуть.
Вдруг он не может сдержаться.
— Что случилось, когда мне было семь?
Мать замирает, подавившись едой. Ее вилка со звоном падает на тарелку.
Отец сохраняет спокойствие, глядя на него поверх газеты.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем, — резко отвечает Драко. — Я слышал ваш разговор прошлой ночью.
— Так значит, ты подслушивал?
— Полагаю, если ты не хочешь, чтобы тебя услышали, то должен позаботиться, чтобы этого не произошло.
Люциус спокойно сворачивает газету и кладет ее на стол, глядя на сына.
Драко переводит взгляд на мать. Нарцисса смотрит в ответ, она выглядит изнуренной и расстроенной.
— Драко, прекрати, — требует Люциус.
Он разворачивается к отцу, вскакивая на ноги. Стул отлетает в сторону, а огни в столовой начинают мигать от накала магии.
— Ты что-то сделал с ней. Со мной. Что?
— Я сделал то, что было лучше для тебя.
— Что ты сделал? — спрашивает он снова, настойчивее.
— Драко, сейчас не время.
— Что, дракл тебя дери, ты сделал?! — он рычит, упираясь руками в стол. Звук пугает мать, она вскрикивает и вздрагивает, но Драко это мало волнует. Его взгляд прикован к отцу.
Люциус резко поднимается, упираясь ладонями о стол так же, как и его сын, и строго смотрит на Драко.
— Война в самом разгаре, а ты беспокоишься об этом? Она просто грязнокровка!
— Но она была больше, чем просто грязнокровка? — спрашивает Драко риторически. Он поправляет сам себя: — Она девочка из моих снов, но это вовсе не сны, ведь так? Это воспоминания. Я знал ее. Я дружил с ней — еще до того, как мы встретились в поезде до Хогвартса. И ты отнял мои воспоминания — забрал ее у меня.
— Я не мог позволить своему сыну водиться с грязнокровками, — выплевывает Люциус злобно. — Я определенно не мог позволить тебе поступать в школу с такими мыслями.
— Что ты сделал? — спрашивает Драко, хотя абсолютно уверен в ответе.
Малфой-старший облизывает губы, складывая руки на груди:
— Мне кажется, ты уже знаешь ответ.
Х
Звонкая пощечина.
Разбитый нос.
По лицу матери, как и по его собственному, бегут слезы.
— Ты связался с грязнокровкой! — кричит отец, в неверии хватаясь за голову, и поворачивается к жене. — А ты ему позволила!
Она вздрагивает.
— Люциус, пожалуйста, пойми…
— Я запрещаю. Мой сын не будет водиться с мерзкой грязнокровкой.
— Но отец… она не грязная.
— Конечно, сын, она не грязная снаружи. Это ее кровь, она грязная.
— Она владеет магией, отец, я видел это. Это действительно потрясающе — она очень талантлива. Вчера она создала бабочку, та появилась прямо на ее ладони.
— У нее не должно быть магии, Драко. Она магла, а у них нет магии, ты сам знаешь.
— Да, но…
— С тобой все нормально?
— Я в порядке.
— Нет, тебе больно…
— Сейчас все хорошо. Я с тобой.
Х
Точно так же, как и в десять лет, он останавливается перед дверью отцовского кабинета, когда слышит голос матери.
— Я говорила тебе, Люциус, что подобное произойдет.
— Все в порядке.
— Все не в порядке! Он знает, что что-то не так, Люциус. Он всегда знал — и это лишь вопрос времени, когда он докопается до правды.
— Я самолично наложил заклинание, нет никаких шансов, что он узнает. Это невозможно.
— А если ты ошибаешься? А если что-то более сильное поможет ему вспомнить?
Отец усмехается.
— Сильнее магии? Что сильнее, чем магия?
— Любовь.
Люциус, смеясь, рявкает:
— Любовь не сильнее магии. А даже если и так, он не влюблен — ему было семь, мерлиновы панталоны.
От слов отца к горлу Драко подкатывает ком.
Х
Свежескошенная трава.
Новый пергамент с заметкой от руки.
Мятная зубная паста.
Карие глаза, наблюдающие за ним.
— Мы всегда будем друзьями, хорошо?
Серые глаза глядят в ответ.
— Всегда.
Х
На следующее утро он смотрит на еду, лежащую у него на тарелке, и чувствует тошноту. Его мысли далеко отсюда. Он не может перестать думать о том, что сказал отец прошлой ночью.
Драко поднимает глаза на мать — она, тихая и сдержанная, режет еду на кусочки. Потом на отца — он так же спокоен и сдержан, его взгляд скользит по строчкам «Ежедневного пророка», который он держит перед собой. Всего несколько месяцев назад на этом самом столе была убита профессор маггловедения. А сейчас они здесь завтракают. От этого воспоминания кожа покрывается мурашками, а мысль о Грейнджер, холодной и безжизненной, лежащей на месте профессора, заставляет его вздрогнуть.
Вдруг он не может сдержаться.
— Что случилось, когда мне было семь?
Мать замирает, подавившись едой. Ее вилка со звоном падает на тарелку.
Отец сохраняет спокойствие, глядя на него поверх газеты.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем, — резко отвечает Драко. — Я слышал ваш разговор прошлой ночью.
— Так значит, ты подслушивал?
— Полагаю, если ты не хочешь, чтобы тебя услышали, то должен позаботиться, чтобы этого не произошло.
Люциус спокойно сворачивает газету и кладет ее на стол, глядя на сына.
Драко переводит взгляд на мать. Нарцисса смотрит в ответ, она выглядит изнуренной и расстроенной.
— Драко, прекрати, — требует Люциус.
Он разворачивается к отцу, вскакивая на ноги. Стул отлетает в сторону, а огни в столовой начинают мигать от накала магии.
— Ты что-то сделал с ней. Со мной. Что?
— Я сделал то, что было лучше для тебя.
— Что ты сделал? — спрашивает он снова, настойчивее.
— Драко, сейчас не время.
— Что, дракл тебя дери, ты сделал?! — он рычит, упираясь руками в стол. Звук пугает мать, она вскрикивает и вздрагивает, но Драко это мало волнует. Его взгляд прикован к отцу.
Люциус резко поднимается, упираясь ладонями о стол так же, как и его сын, и строго смотрит на Драко.
— Война в самом разгаре, а ты беспокоишься об этом? Она просто грязнокровка!
— Но она была больше, чем просто грязнокровка? — спрашивает Драко риторически. Он поправляет сам себя: — Она девочка из моих снов, но это вовсе не сны, ведь так? Это воспоминания. Я знал ее. Я дружил с ней — еще до того, как мы встретились в поезде до Хогвартса. И ты отнял мои воспоминания — забрал ее у меня.
— Я не мог позволить своему сыну водиться с грязнокровками, — выплевывает Люциус злобно. — Я определенно не мог позволить тебе поступать в школу с такими мыслями.
— Что ты сделал? — спрашивает Драко, хотя абсолютно уверен в ответе.
Малфой-старший облизывает губы, складывая руки на груди:
— Мне кажется, ты уже знаешь ответ.
Х
Звонкая пощечина.
Разбитый нос.
По лицу матери, как и по его собственному, бегут слезы.
— Ты связался с грязнокровкой! — кричит отец, в неверии хватаясь за голову, и поворачивается к жене. — А ты ему позволила!
Она вздрагивает.
— Люциус, пожалуйста, пойми…
— Я запрещаю. Мой сын не будет водиться с мерзкой грязнокровкой.
— Но отец… она не грязная.
— Конечно, сын, она не грязная снаружи. Это ее кровь, она грязная.
— Она владеет магией, отец, я видел это. Это действительно потрясающе — она очень талантлива. Вчера она создала бабочку, та появилась прямо на ее ладони.
— У нее не должно быть магии, Драко. Она магла, а у них нет магии, ты сам знаешь.
— Да, но…
Страница 8 из 18
