Современная история Красной Шапочки

Часть 1. Глава 1

На западной опушке Священного Леса, то есть Холи Вуда, жила-была маленькая девочка по имени Голубая Шапочка. Была она не слишком маленькой, и, вообще-то, не девочкой, а мальчиком, но об этом мало кто знал. Даже родная мама Голубой Шапочки не подозревала, что ее прелестная дочь любит гулять по ночам в затертых голубых джинсах и черной майке, курить тяжелые сигареты, тусоваться в очень подозрительном баре 18+ и играть там с девочками отнюдь не в «дочки-матери».

К нему вернемся позже — пока пусть посидит за стойкой, потягивая любимый коктейль с амфетаминами.

На восточной опушке леса в мрачном замке, охраняемом огнедышащим драконом (по совместительству — нянькой), жила Принцесса Златовласа. Король и Королева сослали ее до вступления в тинэйджерский возраст из родного Дримленда в эту глухомань из опасения, что малышка уколет пальчик веретеном и умрет. У нее была фамильная несвертываемость крови, однако о том, что гемофилии среди членов королевских родов по законам генетики подвержены вообще-то особи мужского, а не женского пола, родители особо не задумывались. Они ждали девочку, они ее и получили: андрогинный малыш с детства отличался неземной и не мужицкой красотой или там силищей. Кроме того, его злобная фея-крестница Тарья Кхмерская, которую забыли пригласить на попойку по случаю дня рождения «принцессы», страшно обиделась (она была не дура выпить!) и заколдовала его превращаться с восходом солнца в белую змею, а на закате — опять отвисать в мальчика. И так до тех пор, пока, цитирую, «поцелуй настоящего наркомана не уничтожит проклятье».

Что касается гемофилии, то тут даже феи бороться бессильны: надо всего лишь набраться неописуемой храбрости, чтобы зайти в аптеку при больнице, признаться фармацевту, что тревожит, потом пройти обследование у дежурного врача, получить рецепт и купить необходимое лекарство. Да, это сложно до чертиков. Ведь с аптеками и больницами как в Дримленде, так и в Холи Вуде, большая напряженка! Дефицит квалифицированного персонала, коррупция и засилье беззакония.

Короче, Златовлас был хрупким оборотнем, который летними вечерами сползал с отвесной стены своего замка мимо вечно дрыхнущего дракона Торма Сламбера, ждал, пока пьяное солнышко завалится спать за горизонт, и прятал под большой валун свое порядком надоевшее парчовое платьице и неудобные хрустальные туфельки. Голышом он бежал до полуночи купаться в реке, а вволю наплававшись, облачался в модные лаковые штаны и шелковую рубашку, которые хранились в кожаных чехлах в дупле растущей неподалеку ивы. А, еще принц сох, пока его золотые кудри причесывала костяным гребнем Принцесса-Жаба по имени Глория — его единственный друг, она жила здесь же, в реке. Потом он мчался на зачарованную поляну «Bluegrass» в глубине леса танцевать с дриадами и юными ведьмочками под индастриал и блэк-метал. К утру Златовлас успевал вернуться в замок, проходил обратное превращение в змею и днем преимущественно отсыпался после гулянки.

В ту чудесную майскую ночь Ксавьер сидел на мокром бревне, болтая в воде ногами, и перебирал в руке речные камешки. Полчаса можно было даже поспать, потому что заняться нечем: Глория как раз начала причесывать его.

— Кто из твоих подружек сегодня будет на Блюграссе? — квакнула она, привычным движением перепончатых лап намочив несколько прядей золотых волос.

— Моника, Миа и Камилла.

— Моника? В первый раз о такой слышу…

— Да, она появилась вчера, дриада маленького клена, вырвавшегося из-под земли во-о-он в той стороне, — Златовлас показал рукой на запад.

— Красивая? — равнодушно спросила Глори, хотя ее сердце, как всегда, оборвалось.

— Очень! Такая тоненькая, душистая, глаза как мокрые зеленые камушки, и волосы цвета вороного крыла, гладкие, шелковистые… — принц мечтательно заулыбался. Жаба вздохнула.

— А ведь я была именно такой, до того как…

— Знаю, помню! — перебил Кси. — Милая, я тебя целовал тысячу раз! И не виноват, что тебя так хорошо заколдовали. Может, это потому, что я не твой суженый. А еще, может, из-за того, что ты отказываешься говорить, за что тебя так… хм, покалечили.

— Ну, мы на этот счет с тобой давно все обсудили, прости, я не признаюсь, в чем там было дело. Лучше скажи, мне интересно… значат ли для тебя все эти ведьмочки и древесные девушки нечто большее, чем развлечение на одну ночь?

— Что ты имеешь в виду? — Ксавьер, казалось, пришел в искреннее недоумение.

— Переспав с ними, больше ничего от них не нужно? — нетерпеливо спросила жаба напрямик.

— Что?! Спать?! — Златовлас вскочил на бревно. — Но я не… — он покраснел, — я ни одну из них даже голой не видел. Ну, полуголыми только. На них и так мало одежды на этих вечеринках. Еще я каждый раз при встрече и прощании целуюсь с Камиллой. В щечку. Танцую с ней… ну и танцую с Мией. Иногда.

— И все?

Ксавьер кивнул. Жаба еще раз вздохнула.