Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3903
— Не, не очень. Полное имя Judas Priest. Не отвлекай меня, пожалуйста, — Ангел подкрался к изголовью кровати и занял боевую позицию.
— А что ты делаешь? — с искренним любопытством спросил Кси.
— Пытаюсь облегчить тебе жизнь! — сердито процедил Чёрный Берет, заметив шевеление седых волос на подушке, и с размаху ударил бабку по башке. Кровать содрогнулась и распалась на части, одеяло слезло на пол и открыло взорам любовников толстое соломенное чучело, прикрытое седым париком. А из-под кровати вылезла живёхонькая бабуля, в платочке и с базукой, и с торжествующим нечленораздельным воплем бросилась на внука.
— Это засада! Принц, отступаем! — Ангел сгрёб Кси в охапку и птицей выпорхнул в окно. Бабка танком попёрла следом, но застряла в раме: огромный турнюр на не менее огромной толстой заднице не пролез в маленькое окошко. Мальчики, притаившиеся на её огороде в зелёной капусте (хороший такой овощ, красивые прямоугольные листья, портрет президента Джексона с одной стороны, а с другой — Белый Дом), увидев это, чуть животики не надорвали от смеха. — Смотри-ка, детка! Ей все предыдущие мамины пирожки пошли впрок.
— Мне кажется, нам пора делать ноги, — Кси обеспокоенно почесался, слушая, как жалобно трещит оконная рама.
— Давай сначала оборвём её овощи.
Собрав толстую хрустящую пачку стодолларовых листьев, Ангел задумчиво обвёл взглядом дом и сунул деньги принцу:
— Кси, бери пока наши припасы и прячься за забор. Я пойду, доразбираюсь с бабкой.
— Зачем?
— Мы же ещё не побывали в её сейфе.
— А этого бабла нам не хватит? — Златовлас помахал в воздухе охапкой зелени.
— Хватит, но я не сказал, что именно находится в сейфе старушенции.
— Тогда иди, — Кси застенчиво улыбнулся. — Будь осторожен. Её жопа торчит на полкомнаты. Если тебя расплющит…
— Если меня расплющит, ты будешь потом соскабливать со стенки пиццу «Голубая шапочка под красным соусом».
— Не остри. И возвращайся поскорее, — сделав умилительное, завораживающе-влюблённое выражение лица, Ксавьер пошёл перелазить через живую изгородь.
Ангел, отследив, в какую сторону уплыли золотистые волосы, подобрался к трещавшему окну (оглушительный скрип рамы не шёл ни в какое сравнение с грязной руганью, сыпавшейся из беззубого рта бабки), крепко шарахнул по седой башке тяжёлой бутылью со спиртом и прекратил потоки словесного дерьма. Потом снисходительно произнёс:
— Это тебе за то, что сломала месяц назад мой плеер.
Бесчувственное тело в ответ ввалилось из окна обратно в дом. Запрыгнув на подоконник, Ангел влез следом и принялся ходить по спине старухи, пританцовывая острыми каблуками на ее лопатках.
— А это тебе за то, что воровала у мамы вино, а это — за то, что скупала краденое у Кобольда-Разбойника и перепродавала втридорога лохнесским крестьянам, а это за моего отца, которого ты, отвратительная баба, выжила из дому и довела до могилы… А это ещё раз за меня, потому что никто, никто, никто! — не давал тебе права бить меня в детстве. Ты всегда знала, что я гомосексуалист и расту далеко не девочкой, и пыталась «выбить из меня эту дурь». Старая калоша, это не лечится, такими рождаются! Впрочем, ты всё равно не слышишь, и это меня устраивает.
Он спрыгнул с раздавленной бабки и подошёл к сейфу. Отодвинул портрет сэра Дэвида, ввёл код и отодвинул толстую дверцу металлического параллелепипеда. Что там лежало? Сокровище не ахти какой ценности, но оно могло бы стать ценным ингредиентом для создания мощного оружия.
— Эликсир правды, — Чёрный Берет вынул из простой картонной коробки пузатую бутылочку, лизнул крышечку, закрутил обратно и спрятал в рукав. — Сейчас я проверю, работает ли он. Три, два… один!
Мысли растеклись, заняв чёткий круглый контур. Как водная гладь. Как зеркало…
Знаешь, я тут подумал… ты сын короля и королевы. Пусть тебя и заточили в башне и бросили, в общем-то… но жилось тебе очень неплохо, принцесса-лягушка, то есть принцесса-жаба ухаживала за твоими кудрями и потихоньку вздыхала над твоим смазливым личиком, ты купался в озере и бегал на дискотеки, и нимфы с тобой заигрывали, всем ты нравился…
А я… как был трансом-извращенцем деревенским в одеянии Красной шапочки, так и остался. Неотёсанной скотиной, поигрывавшей брутальную музыку в баре «Отравленное яблоко», дружил с такими же неотёсанными парнями, а моя мать как думала, что я девчонка, так и думает. И даже вопли «Чёрный берет! Бля, Шапкин, куда ты провалился, сволочь, вставай с постели, пока я не перелез через забор!» её ни разу не побеспокоили и не заставили задуматься. И я честно не знаю, зачем той ночью твоя скотская дриада привела тебя полюбоваться на мой домик, и я не знаю, как ты в него попал, и как тебя могла пустить моя мать… Но ещё больше я не понимаю, как я мог разглядеть твою тощую фигуру со сцены с пьяных в жопу глаз и найти в тебе что-то… симпатичное?
— А что ты делаешь? — с искренним любопытством спросил Кси.
— Пытаюсь облегчить тебе жизнь! — сердито процедил Чёрный Берет, заметив шевеление седых волос на подушке, и с размаху ударил бабку по башке. Кровать содрогнулась и распалась на части, одеяло слезло на пол и открыло взорам любовников толстое соломенное чучело, прикрытое седым париком. А из-под кровати вылезла живёхонькая бабуля, в платочке и с базукой, и с торжествующим нечленораздельным воплем бросилась на внука.
— Это засада! Принц, отступаем! — Ангел сгрёб Кси в охапку и птицей выпорхнул в окно. Бабка танком попёрла следом, но застряла в раме: огромный турнюр на не менее огромной толстой заднице не пролез в маленькое окошко. Мальчики, притаившиеся на её огороде в зелёной капусте (хороший такой овощ, красивые прямоугольные листья, портрет президента Джексона с одной стороны, а с другой — Белый Дом), увидев это, чуть животики не надорвали от смеха. — Смотри-ка, детка! Ей все предыдущие мамины пирожки пошли впрок.
— Мне кажется, нам пора делать ноги, — Кси обеспокоенно почесался, слушая, как жалобно трещит оконная рама.
— Давай сначала оборвём её овощи.
Собрав толстую хрустящую пачку стодолларовых листьев, Ангел задумчиво обвёл взглядом дом и сунул деньги принцу:
— Кси, бери пока наши припасы и прячься за забор. Я пойду, доразбираюсь с бабкой.
— Зачем?
— Мы же ещё не побывали в её сейфе.
— А этого бабла нам не хватит? — Златовлас помахал в воздухе охапкой зелени.
— Хватит, но я не сказал, что именно находится в сейфе старушенции.
— Тогда иди, — Кси застенчиво улыбнулся. — Будь осторожен. Её жопа торчит на полкомнаты. Если тебя расплющит…
— Если меня расплющит, ты будешь потом соскабливать со стенки пиццу «Голубая шапочка под красным соусом».
— Не остри. И возвращайся поскорее, — сделав умилительное, завораживающе-влюблённое выражение лица, Ксавьер пошёл перелазить через живую изгородь.
Ангел, отследив, в какую сторону уплыли золотистые волосы, подобрался к трещавшему окну (оглушительный скрип рамы не шёл ни в какое сравнение с грязной руганью, сыпавшейся из беззубого рта бабки), крепко шарахнул по седой башке тяжёлой бутылью со спиртом и прекратил потоки словесного дерьма. Потом снисходительно произнёс:
— Это тебе за то, что сломала месяц назад мой плеер.
Бесчувственное тело в ответ ввалилось из окна обратно в дом. Запрыгнув на подоконник, Ангел влез следом и принялся ходить по спине старухи, пританцовывая острыми каблуками на ее лопатках.
— А это тебе за то, что воровала у мамы вино, а это — за то, что скупала краденое у Кобольда-Разбойника и перепродавала втридорога лохнесским крестьянам, а это за моего отца, которого ты, отвратительная баба, выжила из дому и довела до могилы… А это ещё раз за меня, потому что никто, никто, никто! — не давал тебе права бить меня в детстве. Ты всегда знала, что я гомосексуалист и расту далеко не девочкой, и пыталась «выбить из меня эту дурь». Старая калоша, это не лечится, такими рождаются! Впрочем, ты всё равно не слышишь, и это меня устраивает.
Он спрыгнул с раздавленной бабки и подошёл к сейфу. Отодвинул портрет сэра Дэвида, ввёл код и отодвинул толстую дверцу металлического параллелепипеда. Что там лежало? Сокровище не ахти какой ценности, но оно могло бы стать ценным ингредиентом для создания мощного оружия.
— Эликсир правды, — Чёрный Берет вынул из простой картонной коробки пузатую бутылочку, лизнул крышечку, закрутил обратно и спрятал в рукав. — Сейчас я проверю, работает ли он. Три, два… один!
Мысли растеклись, заняв чёткий круглый контур. Как водная гладь. Как зеркало…
Знаешь, я тут подумал… ты сын короля и королевы. Пусть тебя и заточили в башне и бросили, в общем-то… но жилось тебе очень неплохо, принцесса-лягушка, то есть принцесса-жаба ухаживала за твоими кудрями и потихоньку вздыхала над твоим смазливым личиком, ты купался в озере и бегал на дискотеки, и нимфы с тобой заигрывали, всем ты нравился…
А я… как был трансом-извращенцем деревенским в одеянии Красной шапочки, так и остался. Неотёсанной скотиной, поигрывавшей брутальную музыку в баре «Отравленное яблоко», дружил с такими же неотёсанными парнями, а моя мать как думала, что я девчонка, так и думает. И даже вопли «Чёрный берет! Бля, Шапкин, куда ты провалился, сволочь, вставай с постели, пока я не перелез через забор!» её ни разу не побеспокоили и не заставили задуматься. И я честно не знаю, зачем той ночью твоя скотская дриада привела тебя полюбоваться на мой домик, и я не знаю, как ты в него попал, и как тебя могла пустить моя мать… Но ещё больше я не понимаю, как я мог разглядеть твою тощую фигуру со сцены с пьяных в жопу глаз и найти в тебе что-то… симпатичное?
Страница 12 из 48
