Фандом: Ориджиналы. Родная мать в упор не замечает, что он парень, но хотя бы сшила вместо красного чепчика голубой. И к нелюбимой бабке с корзиной пирожков ему тоже придется пройтись, и даже Серого Волка встретить. Но, к счастью, он будет не один. Накануне путешествия к занемогшей старушенции он отправится в свой любимый андерграунд-бар посреди леса, найдет себе там принцессу Златовласку, а также вдоволь приключений на буйную задницу.
Добавить в моё избранное
172 мин, 35 сек 3905
Я уж молчу об оружии.
— А ты взял? Ты ничего не сказал заранее, ты не дал мне собраться! Гений.
— Я знал, что в бабкином огороде растёт капуста. За неё можно и приодеться, и охрану нанять. Впрочем, у нас теперь есть пистолет Волка и патронташ, жертвами маньяков не падём.
— Но мне показалось, ты меня в чём-то упрекнул.
Энджи сдержал искушение приложить ладонь к лицу в жесте безысходного отчаяния. Его любовник слишком знатен, наивен… и похож на глупенькую куклу. Очень красивую, впрочем, куклу.
— Тебе показалось.
Ладонь он, пересилив себя, в итоге предложил Принцу, повесил на плечо тяжёлую корзину и повёл наследника Дримленда вдоль оврага на восток и затем — дальше на юг.
Гостиница, то есть притон «Ведьмин Напёрсток» служил пограничным пунктом между Священным Лесом и королевством баньши — Краснотопьем. Официальной границей на этом участке карты являлось Солёное озеро, за которым начинались, собственно, красные топи, постепенно переходившие в красную пустошь, а те, в свою очередь, вплотную подползали к Белым Горам. Длинный горный хребет, в высоту достигавший (в максимальной точке) почти пяти километров, с одной стороны, надёжно защищал Дримленд от экспансии злого короля баньши, но с другой — очень мешал попасть безобидным людям, собственно, в страну их мечты. Пересечь Краснотопье невредимыми и одолеть высокие горы — задача непосильная для каждого горемыки, рождённого ползать, а не летать.
Ангел шумно вздохнул, сложил атлас и спрятал под чепчик. Из-за неутешительных выводов о провальности благородной рыцарской затеи на языке завертелся один вполне логичный вопрос.
— Ксавьер, а как твои родители доставили тебя в младенчестве из Дримленда в Холи Вуд?
— На драконе, — чуточку удивлённо ответил Златовлас. — Это же очевидно.
— Ну да… И где сейчас обретается это, с позволения сказать, транспортное средство? Оно не могло бы нам помочь?
— В замке моём остался. Пьёт по ночам эль, а днём спит беспробудно. За мной давно уж не следит. Может вполне пройти месяц, а то и два, прежде чем он хватится о пропаже и полетит к маменьке с папенькой докладывать.
— Обнадёживающая перспектива, — Ангел отошёл от очередного дерева, не найдя необходимого знака для продолжения пути, и с досады шмякнул корзиной об землю. Потом плюхнулся сам, подняв столб рыжей пыли. — Слушай, я устал. Сказка как-то скверно в середине переросла в роад-муви, только без полезных зелий на пнях, галлюциногенных грибов и волшебных монстров. И манна с неба не падает, и дождь из жареных кроличьих рёбер не идёт. Даже кокаин не радует, потому что не могу я злоупотреблять. От передозировки вполне рискую не подняться потом с этого самого места из-за инфаркта миокарда.
— Из-за чего?
— Не важно. Падаешь рядом?
— Падаешь.
Ксавьер сел, аккуратно подобрав полы платья, и положил одну невесомую ладонь на плечо хмурого Чёрного Берета.
— Я понимаю, ты голоден. Но мы скоро придём в твою харчевню и отдохнём по-королевски.
— Откуда тебе знать? Мы сбились с пути, в этой чёртовой глуши не ловит голубиная связь, белки отказываются со мной разговаривать, а одна ежиха, когда я постучался в дупло, от страха чуть не родила. Дикий народ какой-то, я в шоке, — раздражённый, он сам не заметил, как сбросил руку принца со своего плеча. Слова утешения замерли у того на губах.
Полувопросительная тишина продлилась для обоих юнцов вечность, а по факту — минуты две. Почуяв неладное, Ангел осторожно скосил глаза на Златовласа. «Только не хлюпай носом, прошу. Нытья я сейчас не перенесу», — мысленно взмолился музыкант, наркоман, преступник и просто юный шалопай.
Ксавьер смотрел не мигая в одну точку. Слезливая сцена отменялась, но такого внезапного стоического каменного Принца обозревать оказалось куда тяжелее, чем сопливого.
— Эй… — Чёрный Берет обнял его за талию, перехваченную шёлковой лентой.
— Ты веришь в судьбу? — безучастным голосом озвучил Принц свои мысли.
— Не особо.
— А в гадания?
— Ну что тебе сказать. Однажды бродячая цыганка нагадала Катрине, моей матушке, что у неё родится дочь. Вот, родилась, — Ангел кивнул на свои ступни, обутые в дорожные рокерские ботинки. — Обидно как-то и дебильно думать, что у меня в момент перерезания пуповины не разглядели член. Неужели он был таким маленьким?
— Сейчас я на твой размер жаловаться бы не стал.
— Могла ли бродяжка до такой степени запудрить матери мозги? Или все склонны верить только в то, чего хотят? И видеть только то, что хотят. Эгоистичные твари… Что о своих-то скажешь, Кси?
— Они не твари! Они… — он шмыгнул носом. — О Господи. Зачем я вру. Не знаю я их, откуда мне. После крестин и пьяных угроз феюшки Тарьи я распрощался с родителями. Я пятнадцать лет их не видел, Эндж. То есть… да я никогда их не видел!
— А ты взял? Ты ничего не сказал заранее, ты не дал мне собраться! Гений.
— Я знал, что в бабкином огороде растёт капуста. За неё можно и приодеться, и охрану нанять. Впрочем, у нас теперь есть пистолет Волка и патронташ, жертвами маньяков не падём.
— Но мне показалось, ты меня в чём-то упрекнул.
Энджи сдержал искушение приложить ладонь к лицу в жесте безысходного отчаяния. Его любовник слишком знатен, наивен… и похож на глупенькую куклу. Очень красивую, впрочем, куклу.
— Тебе показалось.
Ладонь он, пересилив себя, в итоге предложил Принцу, повесил на плечо тяжёлую корзину и повёл наследника Дримленда вдоль оврага на восток и затем — дальше на юг.
Гостиница, то есть притон «Ведьмин Напёрсток» служил пограничным пунктом между Священным Лесом и королевством баньши — Краснотопьем. Официальной границей на этом участке карты являлось Солёное озеро, за которым начинались, собственно, красные топи, постепенно переходившие в красную пустошь, а те, в свою очередь, вплотную подползали к Белым Горам. Длинный горный хребет, в высоту достигавший (в максимальной точке) почти пяти километров, с одной стороны, надёжно защищал Дримленд от экспансии злого короля баньши, но с другой — очень мешал попасть безобидным людям, собственно, в страну их мечты. Пересечь Краснотопье невредимыми и одолеть высокие горы — задача непосильная для каждого горемыки, рождённого ползать, а не летать.
Ангел шумно вздохнул, сложил атлас и спрятал под чепчик. Из-за неутешительных выводов о провальности благородной рыцарской затеи на языке завертелся один вполне логичный вопрос.
— Ксавьер, а как твои родители доставили тебя в младенчестве из Дримленда в Холи Вуд?
— На драконе, — чуточку удивлённо ответил Златовлас. — Это же очевидно.
— Ну да… И где сейчас обретается это, с позволения сказать, транспортное средство? Оно не могло бы нам помочь?
— В замке моём остался. Пьёт по ночам эль, а днём спит беспробудно. За мной давно уж не следит. Может вполне пройти месяц, а то и два, прежде чем он хватится о пропаже и полетит к маменьке с папенькой докладывать.
— Обнадёживающая перспектива, — Ангел отошёл от очередного дерева, не найдя необходимого знака для продолжения пути, и с досады шмякнул корзиной об землю. Потом плюхнулся сам, подняв столб рыжей пыли. — Слушай, я устал. Сказка как-то скверно в середине переросла в роад-муви, только без полезных зелий на пнях, галлюциногенных грибов и волшебных монстров. И манна с неба не падает, и дождь из жареных кроличьих рёбер не идёт. Даже кокаин не радует, потому что не могу я злоупотреблять. От передозировки вполне рискую не подняться потом с этого самого места из-за инфаркта миокарда.
— Из-за чего?
— Не важно. Падаешь рядом?
— Падаешь.
Ксавьер сел, аккуратно подобрав полы платья, и положил одну невесомую ладонь на плечо хмурого Чёрного Берета.
— Я понимаю, ты голоден. Но мы скоро придём в твою харчевню и отдохнём по-королевски.
— Откуда тебе знать? Мы сбились с пути, в этой чёртовой глуши не ловит голубиная связь, белки отказываются со мной разговаривать, а одна ежиха, когда я постучался в дупло, от страха чуть не родила. Дикий народ какой-то, я в шоке, — раздражённый, он сам не заметил, как сбросил руку принца со своего плеча. Слова утешения замерли у того на губах.
Полувопросительная тишина продлилась для обоих юнцов вечность, а по факту — минуты две. Почуяв неладное, Ангел осторожно скосил глаза на Златовласа. «Только не хлюпай носом, прошу. Нытья я сейчас не перенесу», — мысленно взмолился музыкант, наркоман, преступник и просто юный шалопай.
Ксавьер смотрел не мигая в одну точку. Слезливая сцена отменялась, но такого внезапного стоического каменного Принца обозревать оказалось куда тяжелее, чем сопливого.
— Эй… — Чёрный Берет обнял его за талию, перехваченную шёлковой лентой.
— Ты веришь в судьбу? — безучастным голосом озвучил Принц свои мысли.
— Не особо.
— А в гадания?
— Ну что тебе сказать. Однажды бродячая цыганка нагадала Катрине, моей матушке, что у неё родится дочь. Вот, родилась, — Ангел кивнул на свои ступни, обутые в дорожные рокерские ботинки. — Обидно как-то и дебильно думать, что у меня в момент перерезания пуповины не разглядели член. Неужели он был таким маленьким?
— Сейчас я на твой размер жаловаться бы не стал.
— Могла ли бродяжка до такой степени запудрить матери мозги? Или все склонны верить только в то, чего хотят? И видеть только то, что хотят. Эгоистичные твари… Что о своих-то скажешь, Кси?
— Они не твари! Они… — он шмыгнул носом. — О Господи. Зачем я вру. Не знаю я их, откуда мне. После крестин и пьяных угроз феюшки Тарьи я распрощался с родителями. Я пятнадцать лет их не видел, Эндж. То есть… да я никогда их не видел!
Страница 14 из 48
