Фандом: Красавица и Чудовище, Гарри Поттер. Определенно, кусты не походили на Rosa canina, тут можно было не сомневаться. Даже если бы их увеличили с помощью магии, таких шипов и цветков у них бы не выросло. Скорее уж Rosa spinosissima, он же — «шиповник колючейший».
Добавить в моё избранное
119 мин, 6 сек 11772
Под ногой оказался непрочный стебель, и Невилл повис на руках, лихорадочно шаря ногой в поисках надежной опоры — ею послужил очередная толстая лиана, которая будто специально оказалась под ногой. Дальше дело пошло проще. Переплетение лиан образовало довольно крепкую сеть, по которой можно было двигаться как вправо или влево, так и вверх или вниз.
Невилл добрался до окна запертой комнаты за считанные минуты. Выбил стекло ручкой секатора, аккуратно, чтобы не порезаться, просунул руку в получившуюся дыру, открыл шпингалет и полез внутрь. Стебель мягко спружинил, проталкивая его внутрь.
Он попал в библиотеку. Затхлым и пыльным воздухом здесь едва можно было дышать — Невилл сразу закашлялся. Комната оказалась велика: лунного света едва хватало, чтобы осмотреться. По всем стенам тянулись к высокому потолку забитые книгами стеллажи. Все они, а также двери, были оплетены густыми лианами. Нетронутым остался только центр комнаты напротив заросшего зеленью камина. Там стоял стол, за ним — кресло и рядом — узкий кожаный диван. Невилл подошел ближе. На столе нашлись свечи, которые он сразу зажег, и раскиданые книги. Очень странный набор — сборники сказок, в том числе маггловских, и книги о проклятьях. Некоторые из них валялись на полу, словно их побросали в порыве ярости.
Дорогие книги. Некоторые — очень старые. Невилл настолько древних и не встречал: обложки — из плотной кожи с золотым тиснением, страницы — из пожелтевшего пергамента. Они даже пахли специфически, можно сказать… магией. Невилл поднял каждую, аккуратно расправил примявшиеся страницы и сложил стопкой на столе. Часть книг была на латыни, другая — на неизвестном Невиллу языке, несколько — на французском, немецком, испанском. На английском нашлось всего три — «Старые ментальные проклятья», «Проклятья Волшебного народа» и богато иллюстрированная книга волшебных сказок. У Невилла в детстве была похожая, только рисунки были попроще — черно-белые и неподвижные.
Он уже хотел положить сказки к другим книгам, как вдруг заметил на полях пометки. Почерк был нечитаемым, буквы сливались в частокол неровных палочек, но некоторые слова в тексте были подчеркнуты: «прокляла злая ведьма», «красавица», «смерть»… Невилл пролистал страницы и нашел пометки и в других сказках: «шиповник», «веретено», «сто лет». Около последнего стояло сразу три восклицательных знака, нацарапанных с такой силой, что перо продырявило страницу.
Похоже, мистер Малфой — видимо, именно он оставил отметки — считал, что поместье прокляли, и пытался справиться собственными силами. И, судя по всему, проклятье возникло не одномоментно. Оно постепенно поражало поместье и его хозяина, а мистер Малфой то ли из гордости, то ли по какой-то другой причине не пытался найти помощь у кого-либо еще.
Невилл вернул книгу на стол и задумался. Так и хотелось снова взять блокнот и расписать имевшуюся у него информацию, но, по сути, пока он не узнал ничего нового, только нашел подтверждение тому, что и так подозревал. Здесь действовало какое-то проклятье, замешанное на старых сказках. Интересно, может ли оно повлиять на того, кто проник в поместье позже? Невиллу лично не хотелось бы ни превратиться в чудовище или красавицу, ни заснуть на сто лет. Вот в красавца было бы неплохо. Хотя он сомневался, что этому обрадуется бабушка.
Невиллу все казалось, что он что-то упускает. Что-то совсем элементарное. В животе некстати заурчало, и он понял: домовики! В столь старом поместье как Малфой-мэнор, обязаны были жить домовики, вспомнилось даже, что Драко, говоря о письмах отца, упоминал о каких-то проблемах с Министерством из-за них. И… не в самом же деле монстр или мистер Малфой — разницы в данном случае нет — принес фрукты и воду.
У Невилла был не очень большой опыт общения с домовиками — бабушка их использование не одобряла, в доме их никогда не было, да и в Хогвартсе Невилл держался от них подальше. Поэтому он плохо себе представлял, как вызвать домового эльфа. Сначала он щелкнул пальцами — ничего.
— Домовые эльфы? Кто-нибудь? — сказал он вполголоса, несколько опасаясь кричать.
Похоже, он ошибся, никаких эльфов тут не было… Со стороны окна раздался звон — из рамы вылетели остатки стекла, а вслед за ними в комнату проник длинный, гибкий стебель, который замер в паре футов от Невилла.
Стебель слегка изгибался, напоминая толстую змею, и едва ли не подмигивал парой кокетливых голубых цветочков.
Невилл весь остаток ночи и часть утра проспал на неудобном кожаном диване библиотеки.
В попытках наладить хоть какой-то контакт с безмолвной лианой-домовиком он измучился так, что вырубился там же, где сидел, и совершенно точно не накрывался пледом. Должно быть, лиана позаботилась, как и о завтраке — большом кувшине с водой и тарелке фруктов. Видимо, иной диеты в Малфой-мэноре не предусматривалось. Невилл закутался в мягкий пушистый плед и начал завтракать, попутно составляя в уме план действий.
Невилл добрался до окна запертой комнаты за считанные минуты. Выбил стекло ручкой секатора, аккуратно, чтобы не порезаться, просунул руку в получившуюся дыру, открыл шпингалет и полез внутрь. Стебель мягко спружинил, проталкивая его внутрь.
Он попал в библиотеку. Затхлым и пыльным воздухом здесь едва можно было дышать — Невилл сразу закашлялся. Комната оказалась велика: лунного света едва хватало, чтобы осмотреться. По всем стенам тянулись к высокому потолку забитые книгами стеллажи. Все они, а также двери, были оплетены густыми лианами. Нетронутым остался только центр комнаты напротив заросшего зеленью камина. Там стоял стол, за ним — кресло и рядом — узкий кожаный диван. Невилл подошел ближе. На столе нашлись свечи, которые он сразу зажег, и раскиданые книги. Очень странный набор — сборники сказок, в том числе маггловских, и книги о проклятьях. Некоторые из них валялись на полу, словно их побросали в порыве ярости.
Дорогие книги. Некоторые — очень старые. Невилл настолько древних и не встречал: обложки — из плотной кожи с золотым тиснением, страницы — из пожелтевшего пергамента. Они даже пахли специфически, можно сказать… магией. Невилл поднял каждую, аккуратно расправил примявшиеся страницы и сложил стопкой на столе. Часть книг была на латыни, другая — на неизвестном Невиллу языке, несколько — на французском, немецком, испанском. На английском нашлось всего три — «Старые ментальные проклятья», «Проклятья Волшебного народа» и богато иллюстрированная книга волшебных сказок. У Невилла в детстве была похожая, только рисунки были попроще — черно-белые и неподвижные.
Он уже хотел положить сказки к другим книгам, как вдруг заметил на полях пометки. Почерк был нечитаемым, буквы сливались в частокол неровных палочек, но некоторые слова в тексте были подчеркнуты: «прокляла злая ведьма», «красавица», «смерть»… Невилл пролистал страницы и нашел пометки и в других сказках: «шиповник», «веретено», «сто лет». Около последнего стояло сразу три восклицательных знака, нацарапанных с такой силой, что перо продырявило страницу.
Похоже, мистер Малфой — видимо, именно он оставил отметки — считал, что поместье прокляли, и пытался справиться собственными силами. И, судя по всему, проклятье возникло не одномоментно. Оно постепенно поражало поместье и его хозяина, а мистер Малфой то ли из гордости, то ли по какой-то другой причине не пытался найти помощь у кого-либо еще.
Невилл вернул книгу на стол и задумался. Так и хотелось снова взять блокнот и расписать имевшуюся у него информацию, но, по сути, пока он не узнал ничего нового, только нашел подтверждение тому, что и так подозревал. Здесь действовало какое-то проклятье, замешанное на старых сказках. Интересно, может ли оно повлиять на того, кто проник в поместье позже? Невиллу лично не хотелось бы ни превратиться в чудовище или красавицу, ни заснуть на сто лет. Вот в красавца было бы неплохо. Хотя он сомневался, что этому обрадуется бабушка.
Невиллу все казалось, что он что-то упускает. Что-то совсем элементарное. В животе некстати заурчало, и он понял: домовики! В столь старом поместье как Малфой-мэнор, обязаны были жить домовики, вспомнилось даже, что Драко, говоря о письмах отца, упоминал о каких-то проблемах с Министерством из-за них. И… не в самом же деле монстр или мистер Малфой — разницы в данном случае нет — принес фрукты и воду.
У Невилла был не очень большой опыт общения с домовиками — бабушка их использование не одобряла, в доме их никогда не было, да и в Хогвартсе Невилл держался от них подальше. Поэтому он плохо себе представлял, как вызвать домового эльфа. Сначала он щелкнул пальцами — ничего.
— Домовые эльфы? Кто-нибудь? — сказал он вполголоса, несколько опасаясь кричать.
Похоже, он ошибся, никаких эльфов тут не было… Со стороны окна раздался звон — из рамы вылетели остатки стекла, а вслед за ними в комнату проник длинный, гибкий стебель, который замер в паре футов от Невилла.
Стебель слегка изгибался, напоминая толстую змею, и едва ли не подмигивал парой кокетливых голубых цветочков.
Невилл весь остаток ночи и часть утра проспал на неудобном кожаном диване библиотеки.
В попытках наладить хоть какой-то контакт с безмолвной лианой-домовиком он измучился так, что вырубился там же, где сидел, и совершенно точно не накрывался пледом. Должно быть, лиана позаботилась, как и о завтраке — большом кувшине с водой и тарелке фруктов. Видимо, иной диеты в Малфой-мэноре не предусматривалось. Невилл закутался в мягкий пушистый плед и начал завтракать, попутно составляя в уме план действий.
Страница 9 из 33
