Фандом: Гарри Поттер. Как найти путь к сердцу мужчины.
Добавить в моё избранное
11 мин, 27 сек 9884
Почему вы спрашиваете?
— Я не большой специалист, но, судя по запаху…
— Ой! — И Гермиона убежала на кухню.
Северус вконец растерялся.
Гермиона заскочила на кухню и прислонилась спиной к стене. Все шло не так! Легкое кокетство, описанное на восемьдесят шестой странице «Ведьмы» у нее не получалось, игра с бокалом на него никак не действовала. Даже томное облизывание губ, после которого мужчина должен судорожно сглотнуть и придвинуться, произвело обратный эффект. А еще эти пирожки!
Они ожидаемо подгорели. Гермиона взяла терку и начала обдирать ею бока выпечки. От бессилия хотелось расплакаться. Ну почему она не стройная длинноногая блондинка с голубыми глазами? Мужчинам обычно нравятся такие. Или в ее случае уместнее было бы перекрасить волосы в рыжий цвет и купить зеленые линзы?
Гермиона чувствовала себя двоечницей на экзамене. Ей всего-то надо было получить от Северуса однозначный ответ на вопрос: возможны ли между ними какие-то отношения? Не лги себе, тут же поправилась она, какие-то отношения уже есть. Ей хотелось любви. И не просто любви, а любви Северуса Снейпа. Когда Гермиона продумывала этот план, казалось, что самое главное — заманить его на свою территорию, а уж с соблазнением проблем быть не должно. В книгах все было просто: прикоснитесь, заставьте потерять голову, разрешите себя поцеловать… А как? Как прикоснуться к человеку, который напряжен, словно натянутая струна? Как заставить потерять голову мраморное изваяние? Как целоваться с глыбой льда? Про соблазнение с экскурсией в спальню и ниспадающим с плеч халатиком речь даже не шла. Ну почему с ним так все сложно?!
Северус извелся. Дались ей эти пирожки! Сколько можно за ними ходить? Когда показалась Гермиона с блюдом, он уже полностью овладел собой и лишь иронично повел бровью, оценивая труд хозяйки.
— Да знаю я, как-то не очень они выглядят, — жалобно начала Гермиона, — но они должны быть очень вкусными.
— Я в этом не сомневаюсь.
Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Северус взял пирожок и решительно укусил. Потом замер и встал.
— Что случилось? Все так плохо? — Гермиона немедленно оказалась рядом.
— Это и есть ваш сюрприз? — Он аккуратно извлек изо рта монету и обломок зуба. Осколком сломанного зуба он умудрился порезать язык.
Гермиона побледнела:
— Репаро!
— Вы хотели починить монету? Уверяю вас, я ее не сломал.
— З-з-зуб… я хотела починить зуб.
— Гермиона, но вы же отличница. Репаро — это для вещей, созданных руками человека. А для зуба нужна медицинская магия.
— Эпискей? Энервейт?
— Колдомедик. Завтра.
— Северус, мне так жаль! Это я на счастье… — И Гермиона расплакалась.
Он никогда не умел утешать, но видел, как это делают другие. Для этого надо приобнять… вот так… и погладить по спине… Вроде бы ничего сложного. Северус не ожидал, что от этих нехитрых действий Гермиона зайдется рыданиями и, всхлипывая, прижмется к нему. Но он же не железный, честное слово! В его объятиях молодая и приятная женщина, на которую так странно действуют легкие поглаживания по спине. Что она делает? Не может быть! Руки Гермионы проникли под ткань его легкой мантии и легли на спину, требовательно притягивая. Ее прикосновения обжигали. Мысли зазвенели хрусталем бокалов:
«Что она творит? Она не понимает, что еще чуть-чуть и ничего нельзя будет изменить? Она не понимает, что еще несколько движений и дружбе конец? А что придет на смену?»
Гермиона прижималась к нему все отчаяннее и отчаяннее и начала двигаться куда-то в сторону стола. Северус наклонился к ней, чтобы сказать что-то нужное… Чтобы предотвратить неминуемое, попытаться остановить… Она легко вскинула голову и нашла губами его губы. Всхлипнула и приоткрыла рот, приглашая. Его язык осторожно скользнул по ее зубам. Дальше, глубже… Что он делает?!
Мгновение — и вся сервировка разлетелась по комнате, лишь на краю стола чудом задержалось блюдо с пирожками. Еще миг — и Гермиона оказалась на столе, тесно сжав коленями бедра Северуса. В его голове по-прежнему стучало:
«Это надо прекратить!»
Но она уже рванула его мантию, и пуговицы горошинами застучали по столу. Рубашку… Опять сухой стук… И вот нежные руки заскользили от обнаженной груди к плечам. Лаская, освобождая от одежды… Северус зарычал и одним рывком сорвал с Гермионы футболку. В ушах стучало:
«Быстрее… Быстрее, пока не поздно… Нет… Поздно! Какие-то крючки… Фестрал с ними… Опустить бретельки… Да! Ты прекрасна! Теперь ласкать: языком, губами… Прости, я не хотел прикусывать, прости, останутся следы… моя! Ты моя! Еще нет… Но уже скоро… Сейчас… Не могу терпеть… Прости, девочка, что так быстро, но ты уже готова… Непослушными руками расстегнуть брюки… Да! Моя!»
Она впилась ногтями в его спину и замерла, потом осторожно двинулась навстречу — «Да»…
— Я не большой специалист, но, судя по запаху…
— Ой! — И Гермиона убежала на кухню.
Северус вконец растерялся.
Гермиона заскочила на кухню и прислонилась спиной к стене. Все шло не так! Легкое кокетство, описанное на восемьдесят шестой странице «Ведьмы» у нее не получалось, игра с бокалом на него никак не действовала. Даже томное облизывание губ, после которого мужчина должен судорожно сглотнуть и придвинуться, произвело обратный эффект. А еще эти пирожки!
Они ожидаемо подгорели. Гермиона взяла терку и начала обдирать ею бока выпечки. От бессилия хотелось расплакаться. Ну почему она не стройная длинноногая блондинка с голубыми глазами? Мужчинам обычно нравятся такие. Или в ее случае уместнее было бы перекрасить волосы в рыжий цвет и купить зеленые линзы?
Гермиона чувствовала себя двоечницей на экзамене. Ей всего-то надо было получить от Северуса однозначный ответ на вопрос: возможны ли между ними какие-то отношения? Не лги себе, тут же поправилась она, какие-то отношения уже есть. Ей хотелось любви. И не просто любви, а любви Северуса Снейпа. Когда Гермиона продумывала этот план, казалось, что самое главное — заманить его на свою территорию, а уж с соблазнением проблем быть не должно. В книгах все было просто: прикоснитесь, заставьте потерять голову, разрешите себя поцеловать… А как? Как прикоснуться к человеку, который напряжен, словно натянутая струна? Как заставить потерять голову мраморное изваяние? Как целоваться с глыбой льда? Про соблазнение с экскурсией в спальню и ниспадающим с плеч халатиком речь даже не шла. Ну почему с ним так все сложно?!
Северус извелся. Дались ей эти пирожки! Сколько можно за ними ходить? Когда показалась Гермиона с блюдом, он уже полностью овладел собой и лишь иронично повел бровью, оценивая труд хозяйки.
— Да знаю я, как-то не очень они выглядят, — жалобно начала Гермиона, — но они должны быть очень вкусными.
— Я в этом не сомневаюсь.
Чтобы подчеркнуть свою уверенность, Северус взял пирожок и решительно укусил. Потом замер и встал.
— Что случилось? Все так плохо? — Гермиона немедленно оказалась рядом.
— Это и есть ваш сюрприз? — Он аккуратно извлек изо рта монету и обломок зуба. Осколком сломанного зуба он умудрился порезать язык.
Гермиона побледнела:
— Репаро!
— Вы хотели починить монету? Уверяю вас, я ее не сломал.
— З-з-зуб… я хотела починить зуб.
— Гермиона, но вы же отличница. Репаро — это для вещей, созданных руками человека. А для зуба нужна медицинская магия.
— Эпискей? Энервейт?
— Колдомедик. Завтра.
— Северус, мне так жаль! Это я на счастье… — И Гермиона расплакалась.
Он никогда не умел утешать, но видел, как это делают другие. Для этого надо приобнять… вот так… и погладить по спине… Вроде бы ничего сложного. Северус не ожидал, что от этих нехитрых действий Гермиона зайдется рыданиями и, всхлипывая, прижмется к нему. Но он же не железный, честное слово! В его объятиях молодая и приятная женщина, на которую так странно действуют легкие поглаживания по спине. Что она делает? Не может быть! Руки Гермионы проникли под ткань его легкой мантии и легли на спину, требовательно притягивая. Ее прикосновения обжигали. Мысли зазвенели хрусталем бокалов:
«Что она творит? Она не понимает, что еще чуть-чуть и ничего нельзя будет изменить? Она не понимает, что еще несколько движений и дружбе конец? А что придет на смену?»
Гермиона прижималась к нему все отчаяннее и отчаяннее и начала двигаться куда-то в сторону стола. Северус наклонился к ней, чтобы сказать что-то нужное… Чтобы предотвратить неминуемое, попытаться остановить… Она легко вскинула голову и нашла губами его губы. Всхлипнула и приоткрыла рот, приглашая. Его язык осторожно скользнул по ее зубам. Дальше, глубже… Что он делает?!
Мгновение — и вся сервировка разлетелась по комнате, лишь на краю стола чудом задержалось блюдо с пирожками. Еще миг — и Гермиона оказалась на столе, тесно сжав коленями бедра Северуса. В его голове по-прежнему стучало:
«Это надо прекратить!»
Но она уже рванула его мантию, и пуговицы горошинами застучали по столу. Рубашку… Опять сухой стук… И вот нежные руки заскользили от обнаженной груди к плечам. Лаская, освобождая от одежды… Северус зарычал и одним рывком сорвал с Гермионы футболку. В ушах стучало:
«Быстрее… Быстрее, пока не поздно… Нет… Поздно! Какие-то крючки… Фестрал с ними… Опустить бретельки… Да! Ты прекрасна! Теперь ласкать: языком, губами… Прости, я не хотел прикусывать, прости, останутся следы… моя! Ты моя! Еще нет… Но уже скоро… Сейчас… Не могу терпеть… Прости, девочка, что так быстро, но ты уже готова… Непослушными руками расстегнуть брюки… Да! Моя!»
Она впилась ногтями в его спину и замерла, потом осторожно двинулась навстречу — «Да»…
Страница 3 из 4
