Слендер. История ребёнка

Пролог

Иногда мы не знаем, куда нам податься. Мы не видим выхода, хотя перед нами тысяча коридоров, в каждом из которых ещё по несколько сотен дверей. И выбирай, какую хочешь: вон ту серую, в строгом стиле, или же ту розовую с цветочками и надписями на ней, нарисованными детской рукой. Но, видимо, неограниченное количество вариантов хода и составляет главную причину невозможности походить в принципе. Но бывает и иначе.

Действительно, часто невозможно сделать выбор просто потому, что слишком много есть того, из чего выбирать. Но иногда нет ни единого варианта. Нет возможности что-то исправить, изменить. Нет контроля над ситуацией. Например, дайвер на глубине ста метров на выдохе обнаружил, что у него кончился кислород в баллоне. Ведьма, к ногам которой уже подступило обжигающее пламя. Человек, летящий с моста, у самой поверхности воды вдруг осознаёт, что всё-таки хочет жить, но сделать уже ничего не способен. Так и Слендер — невозможность умереть, невозможность найти себя, невозможность принести пользу обществу, невозможность самосовершенствоваться. Он сам видел только два своих предназначения — убивать и очищать мир от детей, которые, вырастая, могут стать теми, кто создал его. Кто изменил его. Кто проклял его.

Майклу было восемь лет, когда его родители стали пить. После одного из праздников, который ребёнок ещё не мог понять, родители вернулись домой пьяные до безумия. Мальчик в это время мирно спал в своей кроватке, просыпаясь от каждого звука. Он переживал за любимых маму и папу, хотел, чтобы они скорее вернулись. Но их всё не было.

Но когда они пришли, мальчик не проснулся. На часах была даже далеко не полночь, детский организм не был способен бодрствовать в это время. Отец, схватив Майкла за руку, с криком сдёрнул его с кровати и бросил на пол. Он, источая чудесные ароматы алкоголя и закуски, ругал ребёнка за то, что он не побежал встречать родителей. Майкл плакал, но старался не издать ни единого звука — он знал, что за этим последует. Мужчина пнул мальчика, беспомощно лежавшего на полу, на кусочке стянутого вслед за ним пледа. Удар пришёлся в бедро, и только то, что отец Майкла был пьян, спасло ребёнка от перелома. Останется синяк, который пройдёт полностью через пару недель.

Мужчина закричал что-то несвязное и вновь замахнулся на сына. Но в этот раз он оступился, запутавшись в собственных штанинах. Тяжёлое, почти перешедшее грань молодости, тело упало. Головой отец задел стол. Он не шевелился. Но дышал. Мальчик понял это. Как и то, что больше он так жить не может. Детский разум легко сломать, если давить на него постоянно.

Мать ребёнка находилась всё это время в туалете, обнимаясь с белоснежным унитазом. И ей было абсолютно наплевать на сына не потому, что она была пьяна или потому что ей было плохо. Вовсе нет. Ей была безразлична судьба сына в принципе. С самого начала его рождения. В своё время ей не хватило денег на аборт, поэтому пришлось солгать мужу, что сын от него, а не от случайного парня в клубе. С тех пор они и живут вместе, вместе изменяя друг другу, вместе ломая жизнь друг другу и собственному, ни в чём не повинному, ребёнку.

Майкл спокойно поднялся на ноги, хотя горячие слёзы и текли по его щекам. Он был ребёнком и не понимал ещё, что значит ненависть родителей, их безразличие к тебе. Он по-прежнему горячо любил и своего отца, и свою мать. Просто не понимал причин их такого к нему поведения.

Но сегодня в нём что-то сломалось. Точнее, согнулось. Ребёнок отыскал в своём ящике с игрушками небольшой рюкзак, набросал в него карандашей, пару школьных тетрадок со смешными обложками, крохотного, с кулак, плюшевого крольчонка и отправился на кухню, где добавил к содержимому рюкзака остатки сушек, полбатона и поллитровую бутылку воды, припасённую его матерью для чего-то. Не стоит думать, что Майкл всё продумал до мелочей. Просто он насмотрелся фильмов.

— Пока, папочка, — прошептал Майкл, склонившись над ухом своего отца. Мужчина в свою очередь недовольно заворчал, сделал отрыжку и вновь заснул.

— Пока, мамочка, — надломившимся голосом сказал мальчик, осторожно подойдя к двери.

— Рот закрой, — крикнула мать в перерыве между рвотными позывами, а её голос зазвенел между толстых бетонных стен.

Щёлкнул замок. Неслышно захлопнулась дверь, которую толкнула слабая рука. Ночь встретила нового гостя.

Майкл лежал на лавочке в парке, подложив себе под голову свой рюкзачок, когда Слендер нашёл его. Безликий просто прогуливался по ночному городу, когда почувствовал неподалёку сильную детскую грусть. Он шёл на неё, как на запах чего-то вкусного и ароматного, манящего, привлекательного. Слендер был хищником в этот момент, а мальчик — добычей.

Но его добыча лежала на лавочке и мирно спала, иногда взмахивая своей тонкой озябшей ручкой. На дворе стоял август, но стоял с чемоданами в руках, собираясь уходить. И ночами было далеко на плюс тридцать.