Фандом: Гарри Поттер. Вишневая косточка в глотке — ни проглотить, ни выплюнуть.
Добавить в моё избранное
2 мин, 34 сек 3696
Разница в возрасте и порода обоих ее родителей, которая пробивалась в меди волос и зелени глаз, — это уже было слишком для него.
Вся Лили была… слишком.
Капризная, когда дело доходило до ссор, и ее «хочу» вставало против«нельзя» Драко. Уязвимая, когда ищущей ласки кошкой забиралась к нему на колени и сворачивалась клубком. Нервная, когда в каждом городе на их бесцельном пути оборачивалась по сторонам, кусая сухие губы и дергаясь от громких звуков.
Лили была слишком, и ее бы вернуть домой, оставить подкидышем на пороге. Сказать: «Привет, Поттеры. Возвращаю вам блудную дочь».
Но что-то не срасталось из раза в раз, что-то шло не так. Она вишневой косточкой вставала поперек глотки и мешала спокойно дышать. Ее хотелось выплюнуть или проглотить, но она держалась крепко и не подлежала утилизации.
«Лишь бы отпустило это чувство обманчивой правоты», — думал Драко, заказывая им номер в гостинице близ Неаполя.
Номер для молодоженов, потому что Лили хотелось свежих роз в вазе, красивых видов из окон, теплой ванны и мягкой двуспальной постели. Хотелось раздеться эротично, медленно стянув шелковый халатик. И чтобы Драко вцепился ей в волосы, когда она, устроившись у его ног, позволит трахнуть себя в рот. Чтобы не глушил стонов в кулаке. Потому что так проходящие по коридору будут думать: «В номер для молодоженов заселились молодожены».
«Лишь бы ей наскучило», — молил Драко, ловя себя на крайней степени самоедства, снимая квартиру в Цюрихе.
Лили игралась в семью, приносила пакеты со свежими овощами с рынка, паршиво зачаровывала кухонную утварь и так же паршиво готовила Драко еду. Заставляла съесть, а при случае — похвалить, лезла к нему на колени, расстегивала ширинку его брюк. Улыбалась довольно, если Драко уже был готов к ней, а если нет, ласкала его член уверенной рукой до первых капель предсемени и садилась на него, только дождавшись тихого и измученного, произнесенного сквозь зубы «пожалуйста».
«Лишь бы во мне взыграла пресловутая гордость», — говорил себе Драко хмуро, когда они остановились на ночлег в мелкой польской деревушке.
Лили хотелось аутентичности и близости с природой. Близости с Драко ей, как и всегда, хотелось тоже. Она неумолимо дразнила, смеялась, терзала мягкими губами его чувствительное, отзывчивое тело, пока Малфой не сдался сам, задавив в зачатке все, что могло помочь — гордость, спесь и отборное чистоплюйство, — и не взял Лили на старом продавленном матрасе в чертовой лачужке.
— Лишь бы я был собой, — пробурчал Драко в утреннем предрассветном мареве, выйдя на порог крыльца. Посмотрел на бледнеющее на востоке небо, вдохнул по привычке неполно, будто в глотке саднила вишневая косточка — ни проглотить, ни выплюнуть. — Лишь бы я был собой… Когда она спросила, хочу ли я бежать с ней на край света…
— Ты и был, — рассмеялась Лили.
Босыми ступнями сошла на крыльцо и встала рядом, кутаясь в цветастую простынь. Улыбнулась, подставив лицо прохладному ветру.
— Ты и был, Драко, — шепнула она. — Ты не гордый, ты ведомый. Только и ждал, что кто-то окажется смелее тебя. Возьмет тебя за руку и покажет путь.
«Мы бежим не от кого-то и не куда-то. Просто бежим. В процессе, вечно заняты. Только так, не размышляя, какие мы, мы хоть чуточку становимся собой», — думал Драко спокойно, покупая два билета на корабль до Дании.
Косточка никуда не делась.
Но она перестала мешать.
Вся Лили была… слишком.
Капризная, когда дело доходило до ссор, и ее «хочу» вставало против«нельзя» Драко. Уязвимая, когда ищущей ласки кошкой забиралась к нему на колени и сворачивалась клубком. Нервная, когда в каждом городе на их бесцельном пути оборачивалась по сторонам, кусая сухие губы и дергаясь от громких звуков.
Лили была слишком, и ее бы вернуть домой, оставить подкидышем на пороге. Сказать: «Привет, Поттеры. Возвращаю вам блудную дочь».
Но что-то не срасталось из раза в раз, что-то шло не так. Она вишневой косточкой вставала поперек глотки и мешала спокойно дышать. Ее хотелось выплюнуть или проглотить, но она держалась крепко и не подлежала утилизации.
«Лишь бы отпустило это чувство обманчивой правоты», — думал Драко, заказывая им номер в гостинице близ Неаполя.
Номер для молодоженов, потому что Лили хотелось свежих роз в вазе, красивых видов из окон, теплой ванны и мягкой двуспальной постели. Хотелось раздеться эротично, медленно стянув шелковый халатик. И чтобы Драко вцепился ей в волосы, когда она, устроившись у его ног, позволит трахнуть себя в рот. Чтобы не глушил стонов в кулаке. Потому что так проходящие по коридору будут думать: «В номер для молодоженов заселились молодожены».
«Лишь бы ей наскучило», — молил Драко, ловя себя на крайней степени самоедства, снимая квартиру в Цюрихе.
Лили игралась в семью, приносила пакеты со свежими овощами с рынка, паршиво зачаровывала кухонную утварь и так же паршиво готовила Драко еду. Заставляла съесть, а при случае — похвалить, лезла к нему на колени, расстегивала ширинку его брюк. Улыбалась довольно, если Драко уже был готов к ней, а если нет, ласкала его член уверенной рукой до первых капель предсемени и садилась на него, только дождавшись тихого и измученного, произнесенного сквозь зубы «пожалуйста».
«Лишь бы во мне взыграла пресловутая гордость», — говорил себе Драко хмуро, когда они остановились на ночлег в мелкой польской деревушке.
Лили хотелось аутентичности и близости с природой. Близости с Драко ей, как и всегда, хотелось тоже. Она неумолимо дразнила, смеялась, терзала мягкими губами его чувствительное, отзывчивое тело, пока Малфой не сдался сам, задавив в зачатке все, что могло помочь — гордость, спесь и отборное чистоплюйство, — и не взял Лили на старом продавленном матрасе в чертовой лачужке.
— Лишь бы я был собой, — пробурчал Драко в утреннем предрассветном мареве, выйдя на порог крыльца. Посмотрел на бледнеющее на востоке небо, вдохнул по привычке неполно, будто в глотке саднила вишневая косточка — ни проглотить, ни выплюнуть. — Лишь бы я был собой… Когда она спросила, хочу ли я бежать с ней на край света…
— Ты и был, — рассмеялась Лили.
Босыми ступнями сошла на крыльцо и встала рядом, кутаясь в цветастую простынь. Улыбнулась, подставив лицо прохладному ветру.
— Ты и был, Драко, — шепнула она. — Ты не гордый, ты ведомый. Только и ждал, что кто-то окажется смелее тебя. Возьмет тебя за руку и покажет путь.
«Мы бежим не от кого-то и не куда-то. Просто бежим. В процессе, вечно заняты. Только так, не размышляя, какие мы, мы хоть чуточку становимся собой», — думал Драко спокойно, покупая два билета на корабль до Дании.
Косточка никуда не делась.
Но она перестала мешать.
