Исход земной цивилизации. Война

Он никогда не посещал комнаты наложниц, однако за сегодняшний вечер ему улыбнулось это сделать уже дважды. Ребекки в ее покоях не оказалось, зато из-за запертой двери ванны доносилось ведьмовское хихиканье и плеск воды. Открыв дверь, он увидел странную картину: Ребекка, находясь по пояс в воде, подвергалась агрессивному оттиранию жесткими мочалками чего-то непонятного с тела, а под носом ее чернели усы с завитушками. Служанки, намочившие платья, краснели и пыхтели, оттирая последствия невероятного художества с ее кожи.

— Ваше Высочество! — не сразу заметили его они за тяжелой работой, и тут же поклонились, бросив нелегкое дело, а Ривка встала, демонстрируя незатейливые рисунки по всему телу, которые все никак не смывались.

Её улыбка оказалась и вовсе сногсшибательной — зубы превратились в ряд клавиш рояля, черный маркер давал ощущение, что они просто выбиты через один. В воздухе витал дивный аромат ацетона, которым, похоже, и пытались смыть краску с вдохновенной художницы. Слив ванны с ревом всосал в себя остатки воды.

— Ты больная на всю голову, — констатировал Нинурта, сдерживая улыбку и глядя на потускневший рисунок себя любимого, которого имел в зад огромный жирный хряк. — Зачем же уродовать свое прекрасное тело?

— В следующий раз искупаюсь в кипятке, чтобы у вас не возникло и…

— Довольно! Все вон, — приказал он, и служанки испарились с поклоном, не забыв запереть дверь; Нинурта, расстегнув оставшиеся пуговицы кафтана и стянув штаны, ступил в широкую ванну, включив воду. — Неужели ты думаешь, что эти усы действительно изуродуют твое личико? — он мягко поднял ее за скулы, обхватив их пальцами. — Или же, что эти каракули меня остановят?

Он притянул Ривку к себе и сел на выступ внутри ванны, дождавшись, пока вода стремительно ее наполнит.

— Похоже, вас не запугать, мой господин, — саркастично сказала она, чувствуя его ладони на своих бёдрах. — Зачем вы спите с женщиной, которая вам противна? Вы ведь используете меня только с целью досадить моему мужу.

— Чушь, — коротко разбил он ее предположения. — Если бы не твой острый язычок, ты бы была совершенством. Так что ты мне вовсе не противна.

— Учитывая недавнее рандеву с моим мужем в вашей спальне, это выглядело именно так.

— Всего лишь небольшой урок тебе, дорогая. Чтобы ты осознала, что он более никто, — он плотоядно улыбался, оглядывая ее тело, и внезапно Ривка ощутила некие вибрации в воздухе, и с широко распахнутыми глазами смотрела на то, как с рук и ног исчезают забавные рисунки и нелепые проклятия на иврите.

— Как вы это сделали? — она только удивленно хлопала глазами, а он уже целовал ее грудь, приступив к задуманному ранее.

— Химия и физика, взаимодействие частиц. Или на Земле этому не учили? А может, ты думала, что я плохой ученик своей гениальной матери?

В ванне становилось слишком душно, Ривка думала о провалившемся плане и о том, что эту ночь ей никак уже не провести одной.

— Я бы предпочла вообще находиться без сознания в вашем присутствии, — напомнила она о том, что ей вовсе не по нраву его общество, тем более, в качестве любовницы.

— И я хочу, чтобы ты была моей безо всяких допингов, — в его глазах, в таком освещении голубых, горело подлинное пламя страсти; Инанна бы с радостью легла под него, так почему он желал не ее, а Ребекку, что никогда не окажется в его постели по собственному желанию? — Не будь глупой, будущий царь оказывает тебе свое внимание, а ты не проявляешь ни капли уважения

— Мое уважение закончилось, когда вы взяли меня, подмешав в вино наркотик, а затем обнаженной показали мужу.

— Не нужно быть строптивой, и ты сможешь заполучить всё, что только пожелаешь, я балую своих женщин.

— У меня было всё, — понизив голос, сказала Ривка, — до того, как вы прибыли на Землю. Вы уже давно отняли у меня единственное, ради чего я жила.

Шум воды мягко ласкал слух, и Ривка почему-то расслаблялась, невольно проговаривая вслух все тяжелые мысли.

— У тебя может быть нечто большее, нежели мой кузен. Моя благосклонность, Ребекка. Прекрати вести себя так равнодушно, стань моей женщиной, — неся нелепейшую чушь, Нинурта все крепче сжимал ее в объятиях, касаясь ее самых чувствительных мест. — Ты потрясающая, если не ведешь себя, как капризный маленький ребенок. И я могу быть нежен с тобой, если ты того пожелаешь, — он глубоко вздохнул, приподняв ее на мгновение и опустив на себя, запрокинул голову.

Возле бортика ванны стояла стеклянная бутыль с маслом для ванны, которой, разбив, можно было перерезать Нинурте горло, но тогда, Ривка знала, за ее импульсивность поплатятся анкийцы и люди, а Александру уж точно не сносить головы. Сдержав порыв прикончить Нинурту, она позволяла ему близость, не понимая, как ее жизнь могла стать такой грязной, что не хватит мыла со всего мира, чтобы отмыться.