Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7991
— Какой в этом смысл? — спросил он в пустоту. — Мы давно стали чужими после гибели сына. Я виноват в том, что не взял ее на Землю, оставив одну в горе.
Ривка была обескуражена. Она ничего не знала о семье Нинурты. Конечно же, у него должна была быть супруга и, возможно, дети. Но, оказывается, его сын погиб. А теперь супруга совершила самоубийство… Однако сложно было сопереживать мужчине, который держал ее в заточении.
— Это твой долг, Нинурта, ты обязан проводить ее в последний путь. Этого ждет наш народ, — сказала Нинхурсаг строго. — Она была слабой женщиной, и это наша с твоим отцом вина, что мы не прислушались к тебе и женили вас против вашей воли.
— В этом нет вашей вины, матушка, — ответил он негромко. — Я никогда не уделял ей внимания и не показывал своего расположения. И в смерти Нинту виноват тоже я. Это я послал его в систему Айсенис, откуда он не вернулся…
— Я боюсь, это не все новости, сын, — печально сообщила она и посмотрела на ничего не понимающую Ривку. — У наследного принца должна быть супруга для продолжения рода. И как только закончится траур, вы с Инанной вступите в законный брак.
Нинхурсаг видно умом тронулась. Не прошло и двух минут с момента, как она сообщила о трагической кончине Гулы, как в дело вступила политика. Ривка не знала, какие на самом деле отношения были между Гулой и Нинуртой, но новость о свадьбе буквально на похоронах ее просто шокировала.
— Ребекка, иди в спальню, — приказал он, даже не глядя на нее.
— Ре… Ребекка? — только опешила Нинхурсаг, оглядев ее с головы до ног, словно ища подтверждение словам сына. — Канцлер, что вы здесь делаете?
— Заполняю пустоты в сердце его величества наследного принца, — ответила она холодно.
— Ребекка, сейчас не время ерепениться. Уходи, — с нажимом повторил Нинурта, и она, злобно взглянув на него, чуть шатаясь из-за вина, отправилась в спальню, понимая, что, возможно, он накажет ее и сегодня.
Дальнейший разговор подслушать не удалось, так как Нинурта обладал поистине великими талантами в телепатии — он просто блокировал звук, не давая Ривке возможность услышать и слова, и довольно часто использовал этот прием, когда к нему приходили визитеры. Единственное, чем можно было заняться, пока Нинурта разговаривал с матерью, это немного вздремнуть. Сон был недолгим спасением, сон мог показать ей картины прошлого — то утраченное счастье и теплые карие глаза Александра. Но чаще сны были кошмарными, и в них являлось искаженное семью годами заточения лицо самого родного мужчины на свете. А также снилось ощущение его ненависти к ней — той, кто лежал теперь с его кузеном в одном ложе. И это ложе Ривка теперь видела практически каждую ночь. Нинурта, находясь в башне, предпочитал ее постоянное общество, забыв о других наложницах, более не смевших проявлять к ней неуважение.
Ривка чувствовала легкое головокружение из-за вина, и, забывшись тревожным сном, видела картины разрухи и голода на Земле. И самое страшное было в этом сне, как и в реальности — это невозможность помочь людям, неспособным постоять за самих себя.
Она резко распахнула глаза, почувствовав чье-то присутствие, и едва не дернулась, увидев перед собой отнюдь не Нинурту, а Нинхурсаг, склонившуюся над ней.
— Бедная девочка, зачем же мой сын так жестоко поступает с тобой? — чувствовала ли Нинхурсаг жалость или просто пыталась понять мотивы Нинурты, Ривка не знала. — Как давно он сделал тебя наложницей?
— Около десяти дней тому назад, Ваше Величество, — машинально ответила Ривка, почувствовав, что во рту пересохло от неожиданного появления Нинхурсаг.
Она просто гладила Ривку по голове, бормоча что-то себе под нос на нибируанском. И знаний Ривки было недостаточно, чтобы идентифицировать хотя бы пару слов и понять контекст.
— Мой сын иногда бывает жесток. И в попытке досадить старшему кузену он может совершать необдуманные поступки.
Ривка хмыкнула и приняла сидячее положение, потому что негоже было разговаривать с царицей, лежа на подушках.
— Моя участь еще не так плоха, и по нибируанским законам за измену царю вырезают всю семью. Но семь лет мне еще удавалось находиться между вами и людьми, пока Мардука не вернули на Землю.
— Ты видела его? — спросила Нинхурсаг немного удивленно, и Ривка почувствовала, как ей сдавило грудь от слез, которые она теперь старалась сдерживать; царица только покачала головой, приняв молчание за положительный ответ. — Мардук готов был выдержать любые пытки, лишь бы не схватили тебя, дорогая.
Глаза Ривки распахнулись, на смену сдавленности в груди пришла нехватка воздуха. Семь лет назад он выставил ее из зала, предвидя такой конец.
— Он не похож на себя, — только выдохнула Ривка, не понимая, почему выдает царице свои самые сокровенные чувства. — Его глаза были безумны…
— И он, конечно же, понял, что сделал с тобой Нинурта, — продолжила за нее Нинхурсаг.
Ривка была обескуражена. Она ничего не знала о семье Нинурты. Конечно же, у него должна была быть супруга и, возможно, дети. Но, оказывается, его сын погиб. А теперь супруга совершила самоубийство… Однако сложно было сопереживать мужчине, который держал ее в заточении.
— Это твой долг, Нинурта, ты обязан проводить ее в последний путь. Этого ждет наш народ, — сказала Нинхурсаг строго. — Она была слабой женщиной, и это наша с твоим отцом вина, что мы не прислушались к тебе и женили вас против вашей воли.
— В этом нет вашей вины, матушка, — ответил он негромко. — Я никогда не уделял ей внимания и не показывал своего расположения. И в смерти Нинту виноват тоже я. Это я послал его в систему Айсенис, откуда он не вернулся…
— Я боюсь, это не все новости, сын, — печально сообщила она и посмотрела на ничего не понимающую Ривку. — У наследного принца должна быть супруга для продолжения рода. И как только закончится траур, вы с Инанной вступите в законный брак.
Нинхурсаг видно умом тронулась. Не прошло и двух минут с момента, как она сообщила о трагической кончине Гулы, как в дело вступила политика. Ривка не знала, какие на самом деле отношения были между Гулой и Нинуртой, но новость о свадьбе буквально на похоронах ее просто шокировала.
— Ребекка, иди в спальню, — приказал он, даже не глядя на нее.
— Ре… Ребекка? — только опешила Нинхурсаг, оглядев ее с головы до ног, словно ища подтверждение словам сына. — Канцлер, что вы здесь делаете?
— Заполняю пустоты в сердце его величества наследного принца, — ответила она холодно.
— Ребекка, сейчас не время ерепениться. Уходи, — с нажимом повторил Нинурта, и она, злобно взглянув на него, чуть шатаясь из-за вина, отправилась в спальню, понимая, что, возможно, он накажет ее и сегодня.
Дальнейший разговор подслушать не удалось, так как Нинурта обладал поистине великими талантами в телепатии — он просто блокировал звук, не давая Ривке возможность услышать и слова, и довольно часто использовал этот прием, когда к нему приходили визитеры. Единственное, чем можно было заняться, пока Нинурта разговаривал с матерью, это немного вздремнуть. Сон был недолгим спасением, сон мог показать ей картины прошлого — то утраченное счастье и теплые карие глаза Александра. Но чаще сны были кошмарными, и в них являлось искаженное семью годами заточения лицо самого родного мужчины на свете. А также снилось ощущение его ненависти к ней — той, кто лежал теперь с его кузеном в одном ложе. И это ложе Ривка теперь видела практически каждую ночь. Нинурта, находясь в башне, предпочитал ее постоянное общество, забыв о других наложницах, более не смевших проявлять к ней неуважение.
Ривка чувствовала легкое головокружение из-за вина, и, забывшись тревожным сном, видела картины разрухи и голода на Земле. И самое страшное было в этом сне, как и в реальности — это невозможность помочь людям, неспособным постоять за самих себя.
Она резко распахнула глаза, почувствовав чье-то присутствие, и едва не дернулась, увидев перед собой отнюдь не Нинурту, а Нинхурсаг, склонившуюся над ней.
— Бедная девочка, зачем же мой сын так жестоко поступает с тобой? — чувствовала ли Нинхурсаг жалость или просто пыталась понять мотивы Нинурты, Ривка не знала. — Как давно он сделал тебя наложницей?
— Около десяти дней тому назад, Ваше Величество, — машинально ответила Ривка, почувствовав, что во рту пересохло от неожиданного появления Нинхурсаг.
Она просто гладила Ривку по голове, бормоча что-то себе под нос на нибируанском. И знаний Ривки было недостаточно, чтобы идентифицировать хотя бы пару слов и понять контекст.
— Мой сын иногда бывает жесток. И в попытке досадить старшему кузену он может совершать необдуманные поступки.
Ривка хмыкнула и приняла сидячее положение, потому что негоже было разговаривать с царицей, лежа на подушках.
— Моя участь еще не так плоха, и по нибируанским законам за измену царю вырезают всю семью. Но семь лет мне еще удавалось находиться между вами и людьми, пока Мардука не вернули на Землю.
— Ты видела его? — спросила Нинхурсаг немного удивленно, и Ривка почувствовала, как ей сдавило грудь от слез, которые она теперь старалась сдерживать; царица только покачала головой, приняв молчание за положительный ответ. — Мардук готов был выдержать любые пытки, лишь бы не схватили тебя, дорогая.
Глаза Ривки распахнулись, на смену сдавленности в груди пришла нехватка воздуха. Семь лет назад он выставил ее из зала, предвидя такой конец.
— Он не похож на себя, — только выдохнула Ривка, не понимая, почему выдает царице свои самые сокровенные чувства. — Его глаза были безумны…
— И он, конечно же, понял, что сделал с тобой Нинурта, — продолжила за нее Нинхурсаг.
Страница 121 из 169
