Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7876
— Мне надо немного поспать, — Ривка сделала всего глоток, убрала стакан и графин обратно и развалилась на диване.
— Бурная ночка? — усмехнулась Летти, осознав, что Александр и Ривка продолжили праздновать после официального приема.
Но Ривка не ответила, только лишь на ее устах образовалась сытая улыбка, отражающая подлинное счастье и, вместе с тем, безумие.
Из-за неполадок рейс Венера-Марс задержали, посему у Ривки выдалось лишних два часа свободного времени. Она могла бы нанести визит вежливости Коскинену-младшему и Хендерсону, но, что называется, не осилила. Вместо этого, сообщив, что плохо себя чувствует выделенному от одного из эскадронов рядовому, приставленному к ней ассистентом, попросила не беспокоить ее до завершения миссии Венера-Марс.
Надо сказать, из пентхауса канцлера в самой высокой башне, где располагалось военное командование, вид открывался потрясающий. Ривка оценила его, еще приземлившись на вертолетную площадку — Марс все еще будоражил ее сердце, а вид бескрайних красных песков и бурых скал заставлял кожу покрываться мурашками. Над головой неспешно двигались метеокольца, а в необычайно яркой небесной синеве виднелись горсти далеких звезд и проплывающая вдали орбитальная станция. Ривку окружали только светлые воспоминания о недолгом пребывании в этом месте. И вот, наблюдая с высоты птичьего полета за работой окружавших базу зиккуратов, где безостановочно приземлялись и взлетали воздушные судна, она ощутила приступ ностальгии.
Тепличная девочка, выросшая в обеспеченной семье, неожиданно нашла себя в военном режиме, в гуле двигателей истребителей, в шуме сапог на плацу и в суховатом воздухе красной планеты величественного небесного флота, опоры анкийского мира, готовой дать отпор нибируанцам в любую секунду. Именно готовность к чрезвычайным ситуациям и дисциплинированность были основной силой анкийцев. Мардук построил воистину великий мир. Военная держава сможет отразить нападение, если не удастся решить конфликт мирным путем…
Ривка отчасти была рада, что не может напрямую связаться с Александром, даже почувствовала некую свободу, ведь связь на Лахму, как на полностью военном объекте, была ограничена, и теперь, будучи канцлером, она знала наиболее весомую причину — любой сигнал могли перехватить разведчики Нибиру, поэтому только для диспетчеров были разрешены три особых диапазона связи, которые не использовались нибируанцами. Простые военные не знали об этом, они принимали как должное невозможность постоянной связи с Землей. Однако некоторые генералы и министры все же были в курсе, чего опасаться, ведь они понимали, что ждет анкийцев, если боги решат вернуться на Землю и обнаружат довольно образованное общество. Правда правительство даже отдаленно не представляло, что угроза становится все более реальной. Защитный слой Нибиру, согласно расчетам Александра, который некогда отвечал за переправку золота, истощился, и его семья не успела восстановить его полностью, поспешно покинув зараженную радиацией после Содома и Гоморры Землю.
Раздалась недолгая музыкальная трель — одинаковый для всех оснащенных электронным швейцаром звонок в домофон, реагирующий только на одну фразу:
— Кто там? — устало спросила Ривка и негромко добавила уже для себя: — Я же просила меня не беспокоить…
— Мэм, к вам доктор Борисовский из шуруппака, он говорит, что ему нужны сведения по вашей мед карте, — раздался отчет рядового, но тут же неразборчивый бубнеж, так как он, судя по всему, обратился к гостю. — Мэм, говорит, что дело довольно важное, и что из-за вашего статуса ему не давали доставить до вас сообщение с Лахму.
Ривка удивленно проморгалась — словно именно это действие могло помочь прочистить ей уши. Она что, больна? Да нет, тогда бы Даичи Ито, который выделил для ее нужд лучших врачей, непременно сообщил бы ей. Так кто же этот человек?
— Обыскать гостя, — скомандовала Ривка, а сама устроилась в плетеном кресле возле панорамного окна с видом на Волчью нору. — Рядовой, оставайтесь снаружи. Живкович и взвод тоже. Открыть дверь.
— Но, мэм… — тут же раздался голос несогласного Дрейка, правда, звучал он неубедительно.
— Мои приказы не обсуждаются, Дрейк. И, кажется, я дала вам время, чтобы повидать отца, пока вы на Лахму…
Послышались неуверенные шаркающие шаги и шорох широких штанин. Ривка взглянула на посетителя, но подняться не потрудилась и, лишь взглянув на этого мужчину, нервно прижимающего к себе планшет, указала ладонью на кресло напротив, однако гость остался стоять.
— Что-то не так с моими медицинскими документами? Вы неважно выглядите, — усмехнулась она и потянулась к электрическому кофейнику, чтобы нагреть кофе. — Чем могу быть полезна, доктор…
— Борисовский, Антон, — напомнил он, пригладив жидкие, мышиного цвета волосы; если бы не его дерганность и какой-то пристыженный взгляд, то его можно было бы счесть симпатичным.
— Бурная ночка? — усмехнулась Летти, осознав, что Александр и Ривка продолжили праздновать после официального приема.
Но Ривка не ответила, только лишь на ее устах образовалась сытая улыбка, отражающая подлинное счастье и, вместе с тем, безумие.
Из-за неполадок рейс Венера-Марс задержали, посему у Ривки выдалось лишних два часа свободного времени. Она могла бы нанести визит вежливости Коскинену-младшему и Хендерсону, но, что называется, не осилила. Вместо этого, сообщив, что плохо себя чувствует выделенному от одного из эскадронов рядовому, приставленному к ней ассистентом, попросила не беспокоить ее до завершения миссии Венера-Марс.
Надо сказать, из пентхауса канцлера в самой высокой башне, где располагалось военное командование, вид открывался потрясающий. Ривка оценила его, еще приземлившись на вертолетную площадку — Марс все еще будоражил ее сердце, а вид бескрайних красных песков и бурых скал заставлял кожу покрываться мурашками. Над головой неспешно двигались метеокольца, а в необычайно яркой небесной синеве виднелись горсти далеких звезд и проплывающая вдали орбитальная станция. Ривку окружали только светлые воспоминания о недолгом пребывании в этом месте. И вот, наблюдая с высоты птичьего полета за работой окружавших базу зиккуратов, где безостановочно приземлялись и взлетали воздушные судна, она ощутила приступ ностальгии.
Тепличная девочка, выросшая в обеспеченной семье, неожиданно нашла себя в военном режиме, в гуле двигателей истребителей, в шуме сапог на плацу и в суховатом воздухе красной планеты величественного небесного флота, опоры анкийского мира, готовой дать отпор нибируанцам в любую секунду. Именно готовность к чрезвычайным ситуациям и дисциплинированность были основной силой анкийцев. Мардук построил воистину великий мир. Военная держава сможет отразить нападение, если не удастся решить конфликт мирным путем…
Ривка отчасти была рада, что не может напрямую связаться с Александром, даже почувствовала некую свободу, ведь связь на Лахму, как на полностью военном объекте, была ограничена, и теперь, будучи канцлером, она знала наиболее весомую причину — любой сигнал могли перехватить разведчики Нибиру, поэтому только для диспетчеров были разрешены три особых диапазона связи, которые не использовались нибируанцами. Простые военные не знали об этом, они принимали как должное невозможность постоянной связи с Землей. Однако некоторые генералы и министры все же были в курсе, чего опасаться, ведь они понимали, что ждет анкийцев, если боги решат вернуться на Землю и обнаружат довольно образованное общество. Правда правительство даже отдаленно не представляло, что угроза становится все более реальной. Защитный слой Нибиру, согласно расчетам Александра, который некогда отвечал за переправку золота, истощился, и его семья не успела восстановить его полностью, поспешно покинув зараженную радиацией после Содома и Гоморры Землю.
Раздалась недолгая музыкальная трель — одинаковый для всех оснащенных электронным швейцаром звонок в домофон, реагирующий только на одну фразу:
— Кто там? — устало спросила Ривка и негромко добавила уже для себя: — Я же просила меня не беспокоить…
— Мэм, к вам доктор Борисовский из шуруппака, он говорит, что ему нужны сведения по вашей мед карте, — раздался отчет рядового, но тут же неразборчивый бубнеж, так как он, судя по всему, обратился к гостю. — Мэм, говорит, что дело довольно важное, и что из-за вашего статуса ему не давали доставить до вас сообщение с Лахму.
Ривка удивленно проморгалась — словно именно это действие могло помочь прочистить ей уши. Она что, больна? Да нет, тогда бы Даичи Ито, который выделил для ее нужд лучших врачей, непременно сообщил бы ей. Так кто же этот человек?
— Обыскать гостя, — скомандовала Ривка, а сама устроилась в плетеном кресле возле панорамного окна с видом на Волчью нору. — Рядовой, оставайтесь снаружи. Живкович и взвод тоже. Открыть дверь.
— Но, мэм… — тут же раздался голос несогласного Дрейка, правда, звучал он неубедительно.
— Мои приказы не обсуждаются, Дрейк. И, кажется, я дала вам время, чтобы повидать отца, пока вы на Лахму…
Послышались неуверенные шаркающие шаги и шорох широких штанин. Ривка взглянула на посетителя, но подняться не потрудилась и, лишь взглянув на этого мужчину, нервно прижимающего к себе планшет, указала ладонью на кресло напротив, однако гость остался стоять.
— Что-то не так с моими медицинскими документами? Вы неважно выглядите, — усмехнулась она и потянулась к электрическому кофейнику, чтобы нагреть кофе. — Чем могу быть полезна, доктор…
— Борисовский, Антон, — напомнил он, пригладив жидкие, мышиного цвета волосы; если бы не его дерганность и какой-то пристыженный взгляд, то его можно было бы счесть симпатичным.
Страница 24 из 169
