Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7896
Бен нахмурился, не понимая, о чем вообще идет речь, но когда до него дошло, его глаза расширились.
— Я — сын от первого брака, а мама и он, что… — но он запнулся, думая, заводить ли о погибшем человеке разговор, в который он смог бы вложить только негатив. — Ладно, чего уж тут, дело прошлое…
— Да-а, — Ривка посмотрела на него совершенно по-новому, потрогала предплечья, оценивая, разглядывая новую обертку старого друга.
— Признаться, я ожидал другой реакции, например, что ты будешь крушить о мою спину мебель.
— Мне жалко мебель, Бен… джамин, — произнесла она вслух его непривычное слуху имя. — Почему все те, кому я верила, оказываются совсем другими? Почему ты решил открыться мне именно сейчас?
Бен выдохнул и, выпустив ее из объятий, подошел к мойке, где стояла бутылка джина, тоник и нарезанный лимон.
— Мне удалось убедить маму, что тебе нужна моральная поддержка. Она была против. Очень прошу, зови меня Бен, как и прежде, — он вложил в ее руки бокал с новой порцией алкоголя, как никто другой понимая, что ей необходимо заглушить печаль. — Но это было бы нечестно по отношению к тебе продолжать хранить тайну, раз Ито уже раскрыл тебе, кто ты на самом деле.
— Курить хочу, — не слушая оправданий, сказала Ривка, не зная как реагировать.
Нос ее чуть покраснел и припух от слёз, она выглядела простуженной. Выудив из сумки помятую пачку вога, она отправилась к лестнице на крышу, прихватив ключ от небольшого замка низенькой железной дверки, словно из Алисы в стране чудес.
Бен вышел на крышу следом. Шум проезжающих мимо автомобилей как всегда перекрывал шелест волн, и, невзирая на то, что на крыше летом было жарко и ночью, Ривка любила это место, даже хотела поставить надувной бассейн, но для этого необходимо было в первую очередь произвести ремонт покрытия и избавиться от клякс гудрона, который на жаре становился жидким и пачкал обувь. Бен по обыкновению перепрыгивал пятна гудрона, следуя за Ривкой к стеклянному столику, окруженному выцветшими от солнца зелеными креслами.
— Почему ты ведешь себя так, будто ничего не происходит? — наконец дошел до Бена смысл ее сегодняшнего равнодушия. — Ты нибируанка, Ривка, но ты словно игнорируешь этот факт.
— Кричи погромче, чтобы охрана услышала, — она салютовала ему стаканом с джином. — Уж ты мне на мозг не капай, мне твоей матери с этим хитрожопым япошкой хватает. Кто бы мог подумать, что ты сын этой…
— Давай, — мрачно сказал Бен, сложив руки на груди и выпуская сигаретный дым. — Давай, повтори это, будут хоть какие-то логичные эмоции.
Ривка обратила на него крайне злой взгляд, но вовсе не тот, на который он рассчитывал. Она поднялась из кресла и подошла к нему вплотную, однако Бен даже не шелохнулся, он смотрел на нее слишком плотоядно, совершенно не подходяще его статусу.
— Подъем, — спокойно сказала Ривка, и он подчинился, беспрекословно, потому что не мог этого не сделать перед тем, кому обязан был служить.
— Не надо, Ривка, — он вздохнул и коснулся её плеча, хотя теперь он не имел права и на это.
Она смотрела на него изучающе, чуть пьяно, и сложно было предсказать ее следующие действия.
— И ты нашел отличный повод исчезнуть из моей жизни, понимая, что я смогу тебя раскусить.
— Твои способности невероятны, я видел это еще до того, как ты попала в Нью-Бабили. А еще ты спасла меня если не от смерти, то от куда более серьезных травм, чем я мог бы получить, — вспомнил он случай в море, когда его отнесло на волнорез. — Я пойму, если ты захочешь выгнать меня.
— Какова твоя миссия сейчас? Что ты должен донести до меня? Твоей матери не всегда это удается, поэтому ты станешь отличным посредником, не так ли? Но это только если я прощу тебя и позволю изредка находиться рядом.
— Ривка…
— Бен, черт возьми! — она грубо скинула его руки. — Как ты не понимаешь, что тебе лучше было оставаться добрым соседским парнем? Теперь, зная кто ты, думаешь, я смогу довериться тебе? Ты думаешь, я смогу это сделать? Что же ты о себе возомнил? Думал, что ты просто вот так придешь, вывалишь на меня всё, и я это проглочу? — она наконец-то срывалась на истерику — такая реакция была более нормальной; в глазах Ривки горела испепеляющая злоба, она стояла, точно наэлектризованная — напряженная, обиженная на весь мир, не способная больше доверять.
Бен ожидал, что дело дойдет до рукоприкладства, но она внезапно осунулась, словно злобу выключило, и вернулась к тому неадекватному равнодушию, с которым встретила новости о старом друге. Он осмелился обнять ее, точнее, схватить в кольцо рук, зная, что именно это было ей необходимо, что ее ненависть ненастоящая, что Ривка поймет то, что он вовсе не желает ей зла и не собирается следовать заветам матери, да и вообще чьим-либо.
— Ты должна знать, что мои чувства всегда были настоящими, — едва она перестала дергаться в его руках, сообщил Бен, не зная, совершает ли он ошибку и даже не представляя, какой будет ее реакция.
— Я — сын от первого брака, а мама и он, что… — но он запнулся, думая, заводить ли о погибшем человеке разговор, в который он смог бы вложить только негатив. — Ладно, чего уж тут, дело прошлое…
— Да-а, — Ривка посмотрела на него совершенно по-новому, потрогала предплечья, оценивая, разглядывая новую обертку старого друга.
— Признаться, я ожидал другой реакции, например, что ты будешь крушить о мою спину мебель.
— Мне жалко мебель, Бен… джамин, — произнесла она вслух его непривычное слуху имя. — Почему все те, кому я верила, оказываются совсем другими? Почему ты решил открыться мне именно сейчас?
Бен выдохнул и, выпустив ее из объятий, подошел к мойке, где стояла бутылка джина, тоник и нарезанный лимон.
— Мне удалось убедить маму, что тебе нужна моральная поддержка. Она была против. Очень прошу, зови меня Бен, как и прежде, — он вложил в ее руки бокал с новой порцией алкоголя, как никто другой понимая, что ей необходимо заглушить печаль. — Но это было бы нечестно по отношению к тебе продолжать хранить тайну, раз Ито уже раскрыл тебе, кто ты на самом деле.
— Курить хочу, — не слушая оправданий, сказала Ривка, не зная как реагировать.
Нос ее чуть покраснел и припух от слёз, она выглядела простуженной. Выудив из сумки помятую пачку вога, она отправилась к лестнице на крышу, прихватив ключ от небольшого замка низенькой железной дверки, словно из Алисы в стране чудес.
Бен вышел на крышу следом. Шум проезжающих мимо автомобилей как всегда перекрывал шелест волн, и, невзирая на то, что на крыше летом было жарко и ночью, Ривка любила это место, даже хотела поставить надувной бассейн, но для этого необходимо было в первую очередь произвести ремонт покрытия и избавиться от клякс гудрона, который на жаре становился жидким и пачкал обувь. Бен по обыкновению перепрыгивал пятна гудрона, следуя за Ривкой к стеклянному столику, окруженному выцветшими от солнца зелеными креслами.
— Почему ты ведешь себя так, будто ничего не происходит? — наконец дошел до Бена смысл ее сегодняшнего равнодушия. — Ты нибируанка, Ривка, но ты словно игнорируешь этот факт.
— Кричи погромче, чтобы охрана услышала, — она салютовала ему стаканом с джином. — Уж ты мне на мозг не капай, мне твоей матери с этим хитрожопым япошкой хватает. Кто бы мог подумать, что ты сын этой…
— Давай, — мрачно сказал Бен, сложив руки на груди и выпуская сигаретный дым. — Давай, повтори это, будут хоть какие-то логичные эмоции.
Ривка обратила на него крайне злой взгляд, но вовсе не тот, на который он рассчитывал. Она поднялась из кресла и подошла к нему вплотную, однако Бен даже не шелохнулся, он смотрел на нее слишком плотоядно, совершенно не подходяще его статусу.
— Подъем, — спокойно сказала Ривка, и он подчинился, беспрекословно, потому что не мог этого не сделать перед тем, кому обязан был служить.
— Не надо, Ривка, — он вздохнул и коснулся её плеча, хотя теперь он не имел права и на это.
Она смотрела на него изучающе, чуть пьяно, и сложно было предсказать ее следующие действия.
— И ты нашел отличный повод исчезнуть из моей жизни, понимая, что я смогу тебя раскусить.
— Твои способности невероятны, я видел это еще до того, как ты попала в Нью-Бабили. А еще ты спасла меня если не от смерти, то от куда более серьезных травм, чем я мог бы получить, — вспомнил он случай в море, когда его отнесло на волнорез. — Я пойму, если ты захочешь выгнать меня.
— Какова твоя миссия сейчас? Что ты должен донести до меня? Твоей матери не всегда это удается, поэтому ты станешь отличным посредником, не так ли? Но это только если я прощу тебя и позволю изредка находиться рядом.
— Ривка…
— Бен, черт возьми! — она грубо скинула его руки. — Как ты не понимаешь, что тебе лучше было оставаться добрым соседским парнем? Теперь, зная кто ты, думаешь, я смогу довериться тебе? Ты думаешь, я смогу это сделать? Что же ты о себе возомнил? Думал, что ты просто вот так придешь, вывалишь на меня всё, и я это проглочу? — она наконец-то срывалась на истерику — такая реакция была более нормальной; в глазах Ривки горела испепеляющая злоба, она стояла, точно наэлектризованная — напряженная, обиженная на весь мир, не способная больше доверять.
Бен ожидал, что дело дойдет до рукоприкладства, но она внезапно осунулась, словно злобу выключило, и вернулась к тому неадекватному равнодушию, с которым встретила новости о старом друге. Он осмелился обнять ее, точнее, схватить в кольцо рук, зная, что именно это было ей необходимо, что ее ненависть ненастоящая, что Ривка поймет то, что он вовсе не желает ей зла и не собирается следовать заветам матери, да и вообще чьим-либо.
— Ты должна знать, что мои чувства всегда были настоящими, — едва она перестала дергаться в его руках, сообщил Бен, не зная, совершает ли он ошибку и даже не представляя, какой будет ее реакция.
Страница 43 из 169
