Исход земной цивилизации. Война

— она тяжело посмотрела на него, налет радости от его пробуждения быстро стерся.

— Ты драматизируешь, Ребекка, — спокойно сказал он, правда, при этом крылья его носа трепетали; когда Ривка попыталась встать, он толкнул ее на кровать и оказался сверху, не прерывая зрительного контакта. — Я не хочу гибели землян, но против Нибиру у них нет шансов. Ты не представляешь, насколько сильна их военная мощь! Я просчитался с их появлением, я ожидал их только к концу этого века, но времени на то, чтобы развить человечество еще больше, уже нет. У Земли нет шансов, людей уничтожат, если они начнут сопротивление. Все, что я хочу — это попробовать договориться с нибируанцами о сотрудничестве.

— Называй слова своими именами! — выплюнула она. — Это рабство.

— Это сделка — золото в обмен на жизнь! — словно глухой стал пояснять он.

— Люди должны оставаться свободными!

— Ребекка! — прорычал он, оскалившись. — Именно этого я и боялся — что ты не поймешь моих намерений! Это меньшее зло, нежели тотальное уничтожение.

— Слезь с меня, — ее глаза стали абсолютно ледяными, Ривка моментально отгородилась непрошибаемой стеной, защищавшей ее от его эмоций. — Общество Иштар абсолютно право на твой счет. Ты не человек и не анкиец, ты нибируанец, и ты всегда будешь им потакать!

Он не сдвинулся, только коснулся ладонью ее скулы, но Ривка этого не заметила, она смотрела также прямо, и в глазах ее было не просто осуждение, а настоящая буря эмоций, готовая выплеснуться на него в порыве гнева.

— Значит, за месяц, что я был в коме, они неплохо успели тебя обработать.

— А ты ожидал, что я смогу принять твою точку зрения? В отличие от тебя, — она ткнула ему пальцем в грудь, — они не собираются сдавать Землю инопланетянам.

— Ребекка, — он говорил сквозь зубы, словно готовился к яростному прыжку, однако пальцы его, как и прежде, мягко касались ее лица. — Если ты собираешься следовать за обществом Иштар, то именно ты станешь причиной гибели человечества, и не говори мне, что не подумала об этом.

Она посмотрела будто бы сквозь него, совершенно не понимая, почему он так уверен в своей правоте.

— С сопротивлением у нас хотя бы будет надежда…

Он покачал головой и отстранился, не собираясь принимать ее точку зрения.

— Ты ослепла и не видишь сути, я пытаюсь спасти нас всех. И мне казалось, ты сначала и сама хотела с ними договориться?

— Вот тогда я действительно была слепа. Я хранила надежду и веру в их гуманность, но они не могут быть гуманны, потому что они не люди!

Она встала и расправила льняной пиджак, пытаясь успокоиться. Находясь в смятении, Ривка едва ли могла осознать, насколько обманывалась. Любовь затуманила ей разум, его ласки и тепло карих глаз ослепили ложной верой в праведность его намерений. Но что на самом деле таилось в голове у пятисоттысячелетнего бога? Из-за его состояния в последний месяц она забыла о многих вещах, которые, возможно, не стоило озвучивать, но Ривка решила пойти до конца, потому что больше не могла молчаливо хранить наболевшее.

— Ты всегда учил меня, что врагов нужно держать ближе друзей. Что ж, урок я усвоила. Но скажи мне одно: ты хоть любишь меня? Или это тоже было частью плана по приближению меня к себе?

Его глаза на миг расширились, но было ли удивление искренним, или же Александр просто умело играл свою роль, манипулируя ее чувствами? Он открыл было рот для возмущений, которые вот-вот должны были вылиться на нее рекой, но следующие его слова были какими-то опустошенными, не к месту спокойными:

— Что заставило тебя так думать? — он поднялся с кровати, собираясь подойти и возможно даже обнять Ривку, но она отступила на шаг, стараясь остановить рвущееся наружу раздражение.

— Ты ведь любил мою биологическую мать. Скажи мне, как сильно я на нее похожа? — озвучила она свои мысли.

Александр, немного помедлив, сложил ладони у губ и, глядя на нее исподлобья, тяжело вздохнул.

— Похожа настолько, что можно спутать, Ребекка, — негромко ответил он, думая, что честность — правильный выбор в данной ситуации, тогда как Ривка предпочла бы услышать ложь.

Она закрыла глаза, ощутив волну дрожи, вызванной внутренним напряжением. Вот и стала ясна причина его изначального интереса, вот то единственное, что могло заинтересовать бога в ней, некогда и не подозревавшей о своих корнях!

— Ясно, — сорвалось с ее губ то, обо что дальнейший разговор разбивался на осколки. — Спасибо за честность хотя бы сейчас.

Ривка просто развернулась и собралась пойти прочь, но он остановил ее, довольно грубо схватив и дернув на себя так, что она покачнулась и едва не завалилась на него.

— Ты что, дура? — обозленно спросил он, брызнув слюной. — Ты думаешь, я навеки связал бы себя нерушимыми узами брака с женщиной, которая просто похожа на ту, которую я когда-то любил?