Фандом: Ориджиналы. Что ждет людей, когда боги вернутся на Землю? Рабство? А что будет с анкийцами, и готовы ли они дать отпор высшей расе или же анкийский и земной мир ждет второй Освенцим?
Добавить в моё избранное
604 мин, 30 сек 7925
В форме оперативника он выглядел словно командир, напутствующий бойцов перед боем, хотя целью его было мирное урегулирование. Небольшая рация на его груди негромко шелестела, периодически передавая переговоры оперативников, следящих за отбытием президентов из Бад-Тибира.
— Итак, первое, что я хотел бы искоренить, — он взглянул на Новак и Ито, похоже, решив обрубить все зачатки сопротивления на корню, — это общество Иштар. Я давно наблюдаю за вами, и то, что вас пока не бросили за решетку, не означает, что я слеп или глуп. Уже одна мысль настроить канцлера против меня является изменой.
Новак и Ито встрепенулись: они совсем не ожидали ни появления Анкиа, ни того, что им оказался Бен-Эзер, ни того, что он знал об обществе Иштар. Двери в зал для совещаний, в котором они остались, открылись, и в них влетел взмыленный, напуганный, но целый и невредимый Олли Коскинен.
— Мозг не задет, значит, — угрюмо буркнула Ривка, не скрывая иронии и глядя на Новак.
— Коскинен, что за цирк вы устроили? Вы решили прислать Ангелу вместо себя, потому что она более осведомлена о делах общества Иштар? — на одном дыхании рявкнул Александр, и министр Коскинен — человек военной выправки, резко остановился и вытянулся по струнке, но потом его глаза приняли идеально круглую форму и, видимо, собрались вылезти из орбит, когда он осознал, что к нему обращается мертвый жених канцлера.
— Бен-Эзер? — он ошеломленно захлопал глазами, и Александр только выдохнул и сложил руки на груди, с гаденькой улыбкой ожидая, когда же до того дойдет.
Ривка в приступе безнадеги приложила ладонь ко лбу, думая, когда же Александр наиграется. Он был большим любителем устраивать сюрпризы, эта черта была неотъемлемой частью его образа, как и саркастичность, но министры об этом не знали, разве что, возможно, Энгельс. Тот сидел с невозмутимой миной, лениво разглядывая свои ногти. В тот момент, когда лицо Коскинена-старшего стало менять оттенки от белого до красного, затем до зеленого, как будто его сейчас стошнит, нотка фарса всего происходящего почти что превратилась в спектакль вселенского масштаба. Нижняя губа министра обороны задергалась, но он не смог выдавить ни слова.
— Впечатляющая способность менять цвета, — буркнул Александр, — однако советую вам отмереть и все-таки занять место за столом.
Неведомо, скольких усилий Коскинену стоило сохранить спокойствие. Он взял ближайший стул и, деревянно шагая, поволок за собой, скрежеща им по паркету под исказившиеся лица коллег. Сдвинув Новак и сына, он занял место рядом с Ривкой, изобразив вопросительно-недовольный вид. Ривка едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, она только перевела взгляд на Александра, мечтая поскорее избавиться от общества министров.
— Итак, как я уже сказал, общество Иштар должно быть расформировано. Ваша штаб-квартира в Тель-Авиве подвергнется обыску. И если еще хоть один анкиец посмеет нацепить символ восьмиконечной звезды, то лишится свободы незамедлительно. Все дополнительные ресурсы, о которых вы говорили на собрании, Ито, будут изъяты.
Надо отдать должное министру здравоохранения, не изменившемуся в лице, а глядящему на господина анкийского мира с подозрением и даже осуждением: ведь тот украл его главное творение — молчаливую Ребекку, лояльность которой теперь едва ли могла быть поставлена под сомнение. Если Ребекка по юности своей могла последовать за обществом, убежденная в их целях, то теперь, когда стало ясно, кем является Великий Анкиа, все попытки отнять власть у его потомков и у него самого виделись бессмысленными. Анкиа соблазнил её, несмышленую глупышку, которая, невзирая на глобальные цели Иштар, конечно же, будет только заглядывать ему в рот. И Ито понял, что совершил самую большую ошибку, когда сделал Ребекку точной копией Инанны, ген которой преобладал над геном Нинурты, благодаря удавшемуся эксперименту. Анкиа увидел в ней ту, кого когда-то любил, и не смог устоять. Вот только если бы она не была столь неуверенной, наивной и влюбленной в него овцой, ей бы, возможно, удалось стать большим, нежели его подстилкой, не способной к неподчинению. Ито желал увидеть в ней Инанну, но вместо этого получилось невнятное подобие того идеала, который он себе представлял. Куда подевалась та эгоистичная, избалованная девчонка, которую они лично взращивали под присмотром земных родителей? Куда делся тот шарм, способность к убеждению и внутренняя сила?
Ито видел свою подопечную периферическим зрением, она выглядела отстраненной и покорной своему господину, который подчинил ее волю, влюбив в себя и, конечно же, трахал без перерыва, видя в ней совсем другую женщину.
Ривка же могла только удивляться, куда же делась вся спесь Ито, который, словно провинившийся ребенок, молчаливо выслушивал обличающие речи Александра пускай и не с опущенной головою, но явно не настроенный перечить. Новак вообще пребывала в странном состоянии, Ривка впервые со времени знакомства сумела уловить ее эмоциональный фон — то была смесь растерянности, непонимания и сожаления.
— Итак, первое, что я хотел бы искоренить, — он взглянул на Новак и Ито, похоже, решив обрубить все зачатки сопротивления на корню, — это общество Иштар. Я давно наблюдаю за вами, и то, что вас пока не бросили за решетку, не означает, что я слеп или глуп. Уже одна мысль настроить канцлера против меня является изменой.
Новак и Ито встрепенулись: они совсем не ожидали ни появления Анкиа, ни того, что им оказался Бен-Эзер, ни того, что он знал об обществе Иштар. Двери в зал для совещаний, в котором они остались, открылись, и в них влетел взмыленный, напуганный, но целый и невредимый Олли Коскинен.
— Мозг не задет, значит, — угрюмо буркнула Ривка, не скрывая иронии и глядя на Новак.
— Коскинен, что за цирк вы устроили? Вы решили прислать Ангелу вместо себя, потому что она более осведомлена о делах общества Иштар? — на одном дыхании рявкнул Александр, и министр Коскинен — человек военной выправки, резко остановился и вытянулся по струнке, но потом его глаза приняли идеально круглую форму и, видимо, собрались вылезти из орбит, когда он осознал, что к нему обращается мертвый жених канцлера.
— Бен-Эзер? — он ошеломленно захлопал глазами, и Александр только выдохнул и сложил руки на груди, с гаденькой улыбкой ожидая, когда же до того дойдет.
Ривка в приступе безнадеги приложила ладонь ко лбу, думая, когда же Александр наиграется. Он был большим любителем устраивать сюрпризы, эта черта была неотъемлемой частью его образа, как и саркастичность, но министры об этом не знали, разве что, возможно, Энгельс. Тот сидел с невозмутимой миной, лениво разглядывая свои ногти. В тот момент, когда лицо Коскинена-старшего стало менять оттенки от белого до красного, затем до зеленого, как будто его сейчас стошнит, нотка фарса всего происходящего почти что превратилась в спектакль вселенского масштаба. Нижняя губа министра обороны задергалась, но он не смог выдавить ни слова.
— Впечатляющая способность менять цвета, — буркнул Александр, — однако советую вам отмереть и все-таки занять место за столом.
Неведомо, скольких усилий Коскинену стоило сохранить спокойствие. Он взял ближайший стул и, деревянно шагая, поволок за собой, скрежеща им по паркету под исказившиеся лица коллег. Сдвинув Новак и сына, он занял место рядом с Ривкой, изобразив вопросительно-недовольный вид. Ривка едва сдержалась, чтобы не закатить глаза, она только перевела взгляд на Александра, мечтая поскорее избавиться от общества министров.
— Итак, как я уже сказал, общество Иштар должно быть расформировано. Ваша штаб-квартира в Тель-Авиве подвергнется обыску. И если еще хоть один анкиец посмеет нацепить символ восьмиконечной звезды, то лишится свободы незамедлительно. Все дополнительные ресурсы, о которых вы говорили на собрании, Ито, будут изъяты.
Надо отдать должное министру здравоохранения, не изменившемуся в лице, а глядящему на господина анкийского мира с подозрением и даже осуждением: ведь тот украл его главное творение — молчаливую Ребекку, лояльность которой теперь едва ли могла быть поставлена под сомнение. Если Ребекка по юности своей могла последовать за обществом, убежденная в их целях, то теперь, когда стало ясно, кем является Великий Анкиа, все попытки отнять власть у его потомков и у него самого виделись бессмысленными. Анкиа соблазнил её, несмышленую глупышку, которая, невзирая на глобальные цели Иштар, конечно же, будет только заглядывать ему в рот. И Ито понял, что совершил самую большую ошибку, когда сделал Ребекку точной копией Инанны, ген которой преобладал над геном Нинурты, благодаря удавшемуся эксперименту. Анкиа увидел в ней ту, кого когда-то любил, и не смог устоять. Вот только если бы она не была столь неуверенной, наивной и влюбленной в него овцой, ей бы, возможно, удалось стать большим, нежели его подстилкой, не способной к неподчинению. Ито желал увидеть в ней Инанну, но вместо этого получилось невнятное подобие того идеала, который он себе представлял. Куда подевалась та эгоистичная, избалованная девчонка, которую они лично взращивали под присмотром земных родителей? Куда делся тот шарм, способность к убеждению и внутренняя сила?
Ито видел свою подопечную периферическим зрением, она выглядела отстраненной и покорной своему господину, который подчинил ее волю, влюбив в себя и, конечно же, трахал без перерыва, видя в ней совсем другую женщину.
Ривка же могла только удивляться, куда же делась вся спесь Ито, который, словно провинившийся ребенок, молчаливо выслушивал обличающие речи Александра пускай и не с опущенной головою, но явно не настроенный перечить. Новак вообще пребывала в странном состоянии, Ривка впервые со времени знакомства сумела уловить ее эмоциональный фон — то была смесь растерянности, непонимания и сожаления.
Страница 67 из 169
