Фандом: Гарри Поттер. Вы не знаете, кто лучший ловец в Магической Британии? Добро пожаловать на матч Квиддичной команды Пожирателей Смерти против Ордена Феникса!
Добавить в моё избранное
17 мин, 16 сек 11317
Руквуд занудствовал, Снейп шипел и плевался ядом — а Тони тем временем спокойно выполнял свою работу. Проблем команда не доставляла, если не брать в расчет Беллатрикс. При виде наколдованных фигур условного противника та впадала в бешеную ярость и швырялась Авадами. Даже Нагини была адекватнее, мать её!
Тренировались поначалу в природном, прирождённом, так сказать, обличье — пока явившийся на тренировку Лорд не возмутился, заявив, что делать всё надо на совесть (Мальсибер, который в этот момент завис с воздухе позади Его Лордства, сделал, скотина, при этих словах такие круглые и изумлённые глаза, что Долохов, чтоб сохранить подобающее выражение лица, прокусил себе язык до крови) и, пригрозив трансфигурировать их самостоятельно, если подобное безобразие повториться, велел Снейпу немедленно заняться делом.
Через два часа «Валькирии Волдеморта» внимательно разглядывали друг друга. Дамы из них получились разные, но все почему-то молоденькие — и, вероятно, в пику Беллатрикс, тёмненькие. Самая хорошенькая… да что там — просто красотка! — девица предсказуемо вышла из Мальсибера, с которым Снейп обошёлся весьма аккуратно, лишь немного феминизировав его лицо и фигуру и добавив небольшой аккуратный бюст, сузив талию и расширив бёдра. Волосы он ему зачем-то удлинил тоже, и теперь его блестящие чёрные локоны, падавшие до пояса, могли дать фору гриве Беллатрикс в её лучшие годы.
Из Долохова же девица получилась очень бойкая, с фигурой спортивной, жилистой и подтянутой и тоже с весьма скромным бюстом. А вот лицо ему Снейп подправил-таки основательно, и когда Антонин обнаружил в зеркале лихого вида шатенку с короткой стрижкой и наглыми серыми глазами, он хмыкнул и снисходительно признал результат вполне удовлетворительным.
Из Крэбба и Гойла же Снейп сотворил самых настоящих валькирий: дородных, так сказать, во всех смыслах. Долохов, увидев подобное безобразие, разразился было привычной руганью, но в женском исполнении это прозвучало так грубо, что он сам же смутился и замолчал, обещая себе, что когда это безумие завершится, Снейп очень пожалеет… обо всём сразу. Пока же Антонин категорично потребовал, чтобы его охотницам убрали все излишества — от грудей до длинных волос. Но тут внезапно возмутились уже те — все трое: Мальсибер заявил, что он в кои-то веки может заплести волосы хоть в одну косу, хоть даже в две, и не намерен лишаться такой уникальной возможности исключительно потому, что у Долохова совершенно отсутствует эстетическое чувство, а Крэбб с Гойлом сказали, что раз уж им суждено ходить в женском теле, то пусть это тело будет хотя бы внушительным.
Долохов только плюнул и с удовлетворением поглядел на Макнейра, шутить с которым Снейп, видимо, не рискнул. Выглядел тот точь-в-точь собственной сестрой-близнецом — разве что без щетины и с некоторыми округлостями в нужных местах. Размер что бицепсов, что кулаков у него при этом остался прежним, так же, как, похоже, и ширина челюсти. Девица, в общем, вышла никак не красавица — зато очень, очень, как говорится, броская.
Но больше всего Снейп постарался, конечно, с Нагини. Когда из-за ширм, за которыми происходило превращение, вышла настоящая индийская красавица, закутанная в чёрное сари, даже Волдеморт восхищённо вздохнул. Получившаяся из фамилиара Лорда женщина была невероятно прекрасна, и красота эта выглядела опасной и смертоносной — а когда она, видимо, по привычке, в перерыве подошла к Лорду и попыталась свернуться кольцами возле его ног, вышло это у неё до такой степени эротично, что окружающие все, как один, покраснели и скромно потупились — и только Беллатрикс прошипела себе под нос что-то невнятное и насупилась.
Эдриан Мактавиш был страшно доволен тем, что сумел разузнать о готовящемся квиддичном поединке между сторонниками Дамблдора и Сами-Знаете-Кого. Это же сенсация! А сенсации организатор британского колдовидения обожал. И чутье у него было, этого не отнимешь. Рискнул же он тогда, пятнадцать лет назад, начать свое дело не в родной Калифорнии, а здесь, в Британии, на земле отцовских предков. И не прогадал. «Визард» давал очень хорошую прибыль, а проблемы разрешались без особых сложностей. Даже в самом начале, когда в его офис заявились какие-то типы и намеками довели секретаршу до нервного припадка, он все уладил. Вышел, улыбнулся и сказал:
— Добрый день, джентльмены. Мое имя Эдриан Мактавиш. Чем я могу вам помочь?
Джентльмены переменились в лице и поспешили откланяться, уверяя, что произошло небольшое недоразумение. Все-таки добрым словом можно добиться многого!
И теперь мистер Мактавиш торопливо устанавливал аппаратуру на берегу шотландского озера Лох-Несс, где и должен был состояться матч века. Бригада строителей спешно доделывала гостевые трибуны — министерская ложа и места для особых гостей были уже готовы. С минуты на минуту должны были прибыть зрители, которых, несмотря на страшную секретность, оказалось неожиданно (или вполне ожидаемо) много.
Тренировались поначалу в природном, прирождённом, так сказать, обличье — пока явившийся на тренировку Лорд не возмутился, заявив, что делать всё надо на совесть (Мальсибер, который в этот момент завис с воздухе позади Его Лордства, сделал, скотина, при этих словах такие круглые и изумлённые глаза, что Долохов, чтоб сохранить подобающее выражение лица, прокусил себе язык до крови) и, пригрозив трансфигурировать их самостоятельно, если подобное безобразие повториться, велел Снейпу немедленно заняться делом.
Через два часа «Валькирии Волдеморта» внимательно разглядывали друг друга. Дамы из них получились разные, но все почему-то молоденькие — и, вероятно, в пику Беллатрикс, тёмненькие. Самая хорошенькая… да что там — просто красотка! — девица предсказуемо вышла из Мальсибера, с которым Снейп обошёлся весьма аккуратно, лишь немного феминизировав его лицо и фигуру и добавив небольшой аккуратный бюст, сузив талию и расширив бёдра. Волосы он ему зачем-то удлинил тоже, и теперь его блестящие чёрные локоны, падавшие до пояса, могли дать фору гриве Беллатрикс в её лучшие годы.
Из Долохова же девица получилась очень бойкая, с фигурой спортивной, жилистой и подтянутой и тоже с весьма скромным бюстом. А вот лицо ему Снейп подправил-таки основательно, и когда Антонин обнаружил в зеркале лихого вида шатенку с короткой стрижкой и наглыми серыми глазами, он хмыкнул и снисходительно признал результат вполне удовлетворительным.
Из Крэбба и Гойла же Снейп сотворил самых настоящих валькирий: дородных, так сказать, во всех смыслах. Долохов, увидев подобное безобразие, разразился было привычной руганью, но в женском исполнении это прозвучало так грубо, что он сам же смутился и замолчал, обещая себе, что когда это безумие завершится, Снейп очень пожалеет… обо всём сразу. Пока же Антонин категорично потребовал, чтобы его охотницам убрали все излишества — от грудей до длинных волос. Но тут внезапно возмутились уже те — все трое: Мальсибер заявил, что он в кои-то веки может заплести волосы хоть в одну косу, хоть даже в две, и не намерен лишаться такой уникальной возможности исключительно потому, что у Долохова совершенно отсутствует эстетическое чувство, а Крэбб с Гойлом сказали, что раз уж им суждено ходить в женском теле, то пусть это тело будет хотя бы внушительным.
Долохов только плюнул и с удовлетворением поглядел на Макнейра, шутить с которым Снейп, видимо, не рискнул. Выглядел тот точь-в-точь собственной сестрой-близнецом — разве что без щетины и с некоторыми округлостями в нужных местах. Размер что бицепсов, что кулаков у него при этом остался прежним, так же, как, похоже, и ширина челюсти. Девица, в общем, вышла никак не красавица — зато очень, очень, как говорится, броская.
Но больше всего Снейп постарался, конечно, с Нагини. Когда из-за ширм, за которыми происходило превращение, вышла настоящая индийская красавица, закутанная в чёрное сари, даже Волдеморт восхищённо вздохнул. Получившаяся из фамилиара Лорда женщина была невероятно прекрасна, и красота эта выглядела опасной и смертоносной — а когда она, видимо, по привычке, в перерыве подошла к Лорду и попыталась свернуться кольцами возле его ног, вышло это у неё до такой степени эротично, что окружающие все, как один, покраснели и скромно потупились — и только Беллатрикс прошипела себе под нос что-то невнятное и насупилась.
Эдриан Мактавиш был страшно доволен тем, что сумел разузнать о готовящемся квиддичном поединке между сторонниками Дамблдора и Сами-Знаете-Кого. Это же сенсация! А сенсации организатор британского колдовидения обожал. И чутье у него было, этого не отнимешь. Рискнул же он тогда, пятнадцать лет назад, начать свое дело не в родной Калифорнии, а здесь, в Британии, на земле отцовских предков. И не прогадал. «Визард» давал очень хорошую прибыль, а проблемы разрешались без особых сложностей. Даже в самом начале, когда в его офис заявились какие-то типы и намеками довели секретаршу до нервного припадка, он все уладил. Вышел, улыбнулся и сказал:
— Добрый день, джентльмены. Мое имя Эдриан Мактавиш. Чем я могу вам помочь?
Джентльмены переменились в лице и поспешили откланяться, уверяя, что произошло небольшое недоразумение. Все-таки добрым словом можно добиться многого!
И теперь мистер Мактавиш торопливо устанавливал аппаратуру на берегу шотландского озера Лох-Несс, где и должен был состояться матч века. Бригада строителей спешно доделывала гостевые трибуны — министерская ложа и места для особых гостей были уже готовы. С минуты на минуту должны были прибыть зрители, которых, несмотря на страшную секретность, оказалось неожиданно (или вполне ожидаемо) много.
Страница 3 из 5
