Фандом: Ориджиналы. Как часто вас посылают к чёрту на кулички? Или даже вы сами готовы отправиться туда? Зачем? Чтобы решить проблему или найти незнамо что…
Добавить в моё избранное
21 мин, 34 сек 19330
Лизавета нажала на звонок, уже не надеясь, что ей откроют, но тут за дверью послышались шаги и замок щёлкнул. Дверь приоткрылась, сдерживаемая цепочкой, и из-за неё выглянула старушка — божий одуванчик, с любопытством уставившись на девушку.
— А Рябинины здесь живут? — поспешила уточнить Лиза, начиная сомневаться в правильности имеющегося у неё адреса.
Вообще-то, здесь должна была проживать её дальняя родственница, уехавшая из родной деревни ещё в далёкие восьмидесятые, и сумевшая закрепиться в Москве. Время от времени к ней из родного Пояркова заявлялся десант родственников, дальних и ближних, коих у каждого и в их деревне, и в соседних всегда находилось немало, было бы желание поискать.
Вот и Лиза получила заветный адресок от тёти Маши, которая здешней тёте Гале приходилась то ли троюродной сестрой мужа, то ли ещё кем-то более дальним.
Бабушка Лизаветы померла ещё в начале весны и девушка не стала тянуть — заработка в деревне не было, её специальность, полученная в училище в соседнем городке, не нужна была никому, да и в городишке парикмахеров было в избытке.
Не имея возможности заработать и не желая выходить замуж за кого-то из местных парней, она попрощалась с могилами матери и бабки, лежащими рядом на местном погосте, да и решила отправиться в столицу за длинным рублём и достойной жизнью.
Номера телефона у тётки Маши не имелось, так что Лизавета, закрыв дом, в котором почти с рождения жила с бабушкой, повесила на дверь амбарный замок и, запахнув ставни на окнах для сохранности, наобум подалась в Москву, к родственникам.
Только вот ей сразу не повезло. Сначала растерялась, попав в толпу на вокзале, бодро спешащую на выход. Пристроившись к тем, кто стремился под землю, она с горем пополам, судорожно сцепившись в сумку с немудрёными вещами, спустилась в метро, замирая то от ужаса, то от восторга сначала перед эскалатором, потом на платформе, к которой постоянно подкатывали поезда.
С трудом разобравшись в направлениях, она прокатилась в поезде и с облегчением выбравшись на поверхность, уставшая и голодная, побрела по улице, пытаясь вспомнить и найти ориентиры, которые, по словам тётки, должны были довести её до гостеприимного дома.
Когда Лизавета, наконец, добралась до нужного адреса, на улице уже начинало темнеть, да и тучки, давно уже пучившиеся, пролились весенним дождём, так что тёткиному подъезду она обрадовалась как родному и заскочила в него, легко миновав дверь с вырванным с корнем домофоном…
— Мне бы тётю Галю, — почти прокричала она старушке, подозревая, что та глуха в силу возраста. — Я её родственница.
— Не знаю никаких Рябининых, — прошамкала старуха, — здесь такие не проживают.
Бабка попыталась захлопнуть дверь, но Лизавета ухватилась за ручку, как утопающий за соломинку.
— Как же так, они здесь жили!
— Нет здесь таких, я тут уж три года живу! — заверещала бабка, с неожиданной силой потянув дверь на себя. — Я сейчас милицию вызову!
Сталкиваться с московскими стражами порядка Лизавета не хотела. Телевизор, хоть и старенький, у них с бабушкой имелся, и престарелая родственница очень любила смотреть и новости, и «Человек и закон», да и другие программы не пропускала, так что у Лизы создалось впечатление, что как бы их не называй, хоть милицией, хоть полицией, а простому человеку с ними лучше дела не иметь без крайней на то надобности.
Поэтому она поспешила отпустить дверь, которая тут же захлопнулась с грохотом, и помчалась вниз по лестнице, не обращая внимания на бьющую по ногам сумку. Выскочив под дождь и пробежав несколько шагов, она затормозила, охладившись и придя в себя. Появившееся чувство безысходности сжимало душу ледяными кольцами.
Что делать, Лизавета не знала. Возвращаться назад не имело смысла, а куда податься в Москве, девушка не имела понятия. Непроизвольно вспомнились страшные истории, вроде бы и виденные по телевизору только мельком, но, конечно же, запомнившиеся. Лиза прекрасно знала, что происходит в столице с молодыми одинокими девушками и совсем не желала повторить их несчастную судьбу.
Сжавшись в комочек на мокрой скамейке, девушка просидела так довольно долго, жалея себя и ругая тётку Галю, так вероломно переехавшую, подведя рассчитывающих на неё многочисленных родственников.
Через некоторое время, окончательно промокнув и замёрзнув, Лиза обнаружила, что уже давно стемнело. Набравшись храбрости и плюнув на маньяков и сутенёров, поджидающих её за каждым углом, она отправилась искать хоть какую-нибудь гостиницу, в которой можно было пожить несколько дней, чтобы привыкнуть к большому городу и, чем чёрт не шутит, найти подходящую работу.
Небольшая сумма денег у неё имелась. Они с бабушкой жили скромно, не отказываясь от помощи соседей, питаясь с огорода и тратя на свои нужды только пенсию Лизаветы по потере кормильца, так что у бабули на книжке накопилась изрядная сумма, которой хватило и на похороны, и Лизе на билеты в Москву, и на эти же деньги она планировала прожить в столице какое-то время.
— А Рябинины здесь живут? — поспешила уточнить Лиза, начиная сомневаться в правильности имеющегося у неё адреса.
Вообще-то, здесь должна была проживать её дальняя родственница, уехавшая из родной деревни ещё в далёкие восьмидесятые, и сумевшая закрепиться в Москве. Время от времени к ней из родного Пояркова заявлялся десант родственников, дальних и ближних, коих у каждого и в их деревне, и в соседних всегда находилось немало, было бы желание поискать.
Вот и Лиза получила заветный адресок от тёти Маши, которая здешней тёте Гале приходилась то ли троюродной сестрой мужа, то ли ещё кем-то более дальним.
Бабушка Лизаветы померла ещё в начале весны и девушка не стала тянуть — заработка в деревне не было, её специальность, полученная в училище в соседнем городке, не нужна была никому, да и в городишке парикмахеров было в избытке.
Не имея возможности заработать и не желая выходить замуж за кого-то из местных парней, она попрощалась с могилами матери и бабки, лежащими рядом на местном погосте, да и решила отправиться в столицу за длинным рублём и достойной жизнью.
Номера телефона у тётки Маши не имелось, так что Лизавета, закрыв дом, в котором почти с рождения жила с бабушкой, повесила на дверь амбарный замок и, запахнув ставни на окнах для сохранности, наобум подалась в Москву, к родственникам.
Только вот ей сразу не повезло. Сначала растерялась, попав в толпу на вокзале, бодро спешащую на выход. Пристроившись к тем, кто стремился под землю, она с горем пополам, судорожно сцепившись в сумку с немудрёными вещами, спустилась в метро, замирая то от ужаса, то от восторга сначала перед эскалатором, потом на платформе, к которой постоянно подкатывали поезда.
С трудом разобравшись в направлениях, она прокатилась в поезде и с облегчением выбравшись на поверхность, уставшая и голодная, побрела по улице, пытаясь вспомнить и найти ориентиры, которые, по словам тётки, должны были довести её до гостеприимного дома.
Когда Лизавета, наконец, добралась до нужного адреса, на улице уже начинало темнеть, да и тучки, давно уже пучившиеся, пролились весенним дождём, так что тёткиному подъезду она обрадовалась как родному и заскочила в него, легко миновав дверь с вырванным с корнем домофоном…
— Мне бы тётю Галю, — почти прокричала она старушке, подозревая, что та глуха в силу возраста. — Я её родственница.
— Не знаю никаких Рябининых, — прошамкала старуха, — здесь такие не проживают.
Бабка попыталась захлопнуть дверь, но Лизавета ухватилась за ручку, как утопающий за соломинку.
— Как же так, они здесь жили!
— Нет здесь таких, я тут уж три года живу! — заверещала бабка, с неожиданной силой потянув дверь на себя. — Я сейчас милицию вызову!
Сталкиваться с московскими стражами порядка Лизавета не хотела. Телевизор, хоть и старенький, у них с бабушкой имелся, и престарелая родственница очень любила смотреть и новости, и «Человек и закон», да и другие программы не пропускала, так что у Лизы создалось впечатление, что как бы их не называй, хоть милицией, хоть полицией, а простому человеку с ними лучше дела не иметь без крайней на то надобности.
Поэтому она поспешила отпустить дверь, которая тут же захлопнулась с грохотом, и помчалась вниз по лестнице, не обращая внимания на бьющую по ногам сумку. Выскочив под дождь и пробежав несколько шагов, она затормозила, охладившись и придя в себя. Появившееся чувство безысходности сжимало душу ледяными кольцами.
Что делать, Лизавета не знала. Возвращаться назад не имело смысла, а куда податься в Москве, девушка не имела понятия. Непроизвольно вспомнились страшные истории, вроде бы и виденные по телевизору только мельком, но, конечно же, запомнившиеся. Лиза прекрасно знала, что происходит в столице с молодыми одинокими девушками и совсем не желала повторить их несчастную судьбу.
Сжавшись в комочек на мокрой скамейке, девушка просидела так довольно долго, жалея себя и ругая тётку Галю, так вероломно переехавшую, подведя рассчитывающих на неё многочисленных родственников.
Через некоторое время, окончательно промокнув и замёрзнув, Лиза обнаружила, что уже давно стемнело. Набравшись храбрости и плюнув на маньяков и сутенёров, поджидающих её за каждым углом, она отправилась искать хоть какую-нибудь гостиницу, в которой можно было пожить несколько дней, чтобы привыкнуть к большому городу и, чем чёрт не шутит, найти подходящую работу.
Небольшая сумма денег у неё имелась. Они с бабушкой жили скромно, не отказываясь от помощи соседей, питаясь с огорода и тратя на свои нужды только пенсию Лизаветы по потере кормильца, так что у бабули на книжке накопилась изрядная сумма, которой хватило и на похороны, и Лизе на билеты в Москву, и на эти же деньги она планировала прожить в столице какое-то время.
Страница 1 из 6
