Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
Добавить в моё избранное
178 мин, 43 сек 10578
дома, наверное.
— А где его дом?
— В Бате.
— Адрес знаешь?
— Снейп, за кого ты меня принимаешь? Конечно, знаю, только не понимаю, при чем здесь Рэм.
Надо было спешить. Кровь еще не успела высохнуть, значит, надпись совсем свежая. Люпин не ожидает гостей, а следовательно, от неожиданности может себя выдать.
— Блэк, давай быстрее!
Северус, не задумываясь, схватил Блэка за руку и почти поволок за собой по коридору.
— Снейп, если бы я знал, что Рэм тебя так заводит…
На его счастье выход из замка был совсем рядом, до аппарационного барьера они почти бежали.
— А говорил, не пойдешь со мной в Хогсмид, взявшись за руки, — Блэк неприлично заржал. — Нет теперь тебе, Снейп, веры…
Северус на самом деле увлекся погоней за Люпином и потому решил закрыть глаза на мерзкий характер Блэка, боясь, что тот начнет выяснять подробности и протянет время.
— Аппарируй!
— Сам напросился…
Их вынесло к маленькому домику на берегу реки. Блэк сначала постучал по деревянной поверхности тяжелым бронзовым кольцом, а потом, повернув ручку, открыл дверь. Они оказались в маленькой гостиной. Северус огляделся: уютное кресло-качалка у камина с едва тлеющими углями, маггловская газета, небрежно брошенная на пол, недопитая чашка травяного чая на журнальном столике, аккуратно сложенный клетчатый плед на маленьком диване.
— Рэм, ты где?
Северус напрягся. Если Люпин сейчас сонный выйдет из спальни, то вся теория ни к черту не годится. Однако тот не отзывался. Блэк поднялся по шаткой лестнице на мансарду, где, скорее всего, была спальня, и прокричал оттуда:
— Его здесь нет!
— Не знаешь, где он может быть?
— Понятия не имею. А теперь расскажи, зачем ты меня ночью уволок из замка, а то я уже начинаю думать, что это свидание…
— У тебя одно на уме…
— Такой вот я постоянный! — Блэк явно собой гордился.
— Не перебивай! Чей это дом?
— Ремуса.
— Откуда?
— Ну не будь таким занудой. Мой это дом, но я его отдал Рэму.
— Документы оформлены?
— Да иди ты, Снейп! Я же не спрашиваю у тебя, на каких основаниях ты живешь…
— Так вы любовники?
— Снейп, у тебя одно на уме. Конечно, нет! Ремус любит женщин.
— Где он работает?
— На дому. Он занимается переводами.
— Много получает?
— Снейп, я повторяю, Рэм любит девочек. Тебе не на что рассчитывать, лучше погляди на меня…
— Вы с ним ссорились?
— Когда?
— В последнее время?
— Конечно, нет! Ты вообще пробовал с ним ссориться? Он мило улыбается и со всем соглашается.
— Ага… значит, ты не знаешь, что у него на уме…
— Снейп, постой! Ты что, его подозреваешь?
— Блэк! Включи мозги! Кто еще знает про твою песью натуру, чтобы посыпать перцем собственные следы? А кто еще может пробраться в замок? Люпин всегда был темной лошадкой, и как ты видишь, алиби у него нет!
Пока Блэк открывал и закрывал рот, порываясь что-то сказать, входная дверь отворилась, и на пороге показался Люпин. В руке он держал окровавленные тушки двух кроликов и одного фазана.
Если бы ни дополнительный факультатив для старших курсов, назначенный им самим, Северус не покинул бы Бат до тех пор, покуда не вытряс из Люпина все, в том числе и чистосердечное признание. Но запертые в гостиных и не явившиеся на завтрак и утренние занятия студенты двух факультетов не стоили пыльной шкуры оборотня. Его объяснения, что он просто незаконно добывал себе пищу в «Садах Сиднея», тоже не выдерживали критики, а вот трупы убитых добрейшим Люпином животных свидетельствовали о кровожадности натуры. Правда, Северус помнил, что в детстве тоже убивал голубей в парке себе на ужин, но на то были особые обстоятельства, а вот Люпин, судя по всему, не бедствовал.
За завтраком Блэк уселся рядом и трагическим шепотом пытался уверить Северуса, что «Рэм бы никогда», что еще больше убеждало в коварстве оборотня. Последний довод Блэка просто не выдерживал никакой критики.
— Признайся, что ты просто не любишь Рэма.
— А за что мне его любить? Может, за то, что он чуть не сожрал меня одной лунной ночью? Или за то, что он бегал доносить Дамблдору?
— Но ведь ты все эти годы снабжаешь его зельем.
— Я просто ответственно отношусь к своим обещаниям.
Слухи о таинственной надписи будоражили школу, и Северус который раз задавался вопросом, кто же их распространяет. Перед тем как покинуть замок, он отправил патронуса Минерве, и к их возвращению никаких следов ночного происшествия не осталось, только профессора обменивались встревоженными взглядами. МакГонагалл объявила им, чтобы те освободили вечер для экстренного совещания.
До вечера Северус пытался посчитать, сколько фазанов и куропаток убил Люпин, чтобы извозить стену.
— А где его дом?
— В Бате.
— Адрес знаешь?
— Снейп, за кого ты меня принимаешь? Конечно, знаю, только не понимаю, при чем здесь Рэм.
Надо было спешить. Кровь еще не успела высохнуть, значит, надпись совсем свежая. Люпин не ожидает гостей, а следовательно, от неожиданности может себя выдать.
— Блэк, давай быстрее!
Северус, не задумываясь, схватил Блэка за руку и почти поволок за собой по коридору.
— Снейп, если бы я знал, что Рэм тебя так заводит…
На его счастье выход из замка был совсем рядом, до аппарационного барьера они почти бежали.
— А говорил, не пойдешь со мной в Хогсмид, взявшись за руки, — Блэк неприлично заржал. — Нет теперь тебе, Снейп, веры…
Северус на самом деле увлекся погоней за Люпином и потому решил закрыть глаза на мерзкий характер Блэка, боясь, что тот начнет выяснять подробности и протянет время.
— Аппарируй!
— Сам напросился…
Их вынесло к маленькому домику на берегу реки. Блэк сначала постучал по деревянной поверхности тяжелым бронзовым кольцом, а потом, повернув ручку, открыл дверь. Они оказались в маленькой гостиной. Северус огляделся: уютное кресло-качалка у камина с едва тлеющими углями, маггловская газета, небрежно брошенная на пол, недопитая чашка травяного чая на журнальном столике, аккуратно сложенный клетчатый плед на маленьком диване.
— Рэм, ты где?
Северус напрягся. Если Люпин сейчас сонный выйдет из спальни, то вся теория ни к черту не годится. Однако тот не отзывался. Блэк поднялся по шаткой лестнице на мансарду, где, скорее всего, была спальня, и прокричал оттуда:
— Его здесь нет!
— Не знаешь, где он может быть?
— Понятия не имею. А теперь расскажи, зачем ты меня ночью уволок из замка, а то я уже начинаю думать, что это свидание…
— У тебя одно на уме…
— Такой вот я постоянный! — Блэк явно собой гордился.
— Не перебивай! Чей это дом?
— Ремуса.
— Откуда?
— Ну не будь таким занудой. Мой это дом, но я его отдал Рэму.
— Документы оформлены?
— Да иди ты, Снейп! Я же не спрашиваю у тебя, на каких основаниях ты живешь…
— Так вы любовники?
— Снейп, у тебя одно на уме. Конечно, нет! Ремус любит женщин.
— Где он работает?
— На дому. Он занимается переводами.
— Много получает?
— Снейп, я повторяю, Рэм любит девочек. Тебе не на что рассчитывать, лучше погляди на меня…
— Вы с ним ссорились?
— Когда?
— В последнее время?
— Конечно, нет! Ты вообще пробовал с ним ссориться? Он мило улыбается и со всем соглашается.
— Ага… значит, ты не знаешь, что у него на уме…
— Снейп, постой! Ты что, его подозреваешь?
— Блэк! Включи мозги! Кто еще знает про твою песью натуру, чтобы посыпать перцем собственные следы? А кто еще может пробраться в замок? Люпин всегда был темной лошадкой, и как ты видишь, алиби у него нет!
Пока Блэк открывал и закрывал рот, порываясь что-то сказать, входная дверь отворилась, и на пороге показался Люпин. В руке он держал окровавленные тушки двух кроликов и одного фазана.
Если бы ни дополнительный факультатив для старших курсов, назначенный им самим, Северус не покинул бы Бат до тех пор, покуда не вытряс из Люпина все, в том числе и чистосердечное признание. Но запертые в гостиных и не явившиеся на завтрак и утренние занятия студенты двух факультетов не стоили пыльной шкуры оборотня. Его объяснения, что он просто незаконно добывал себе пищу в «Садах Сиднея», тоже не выдерживали критики, а вот трупы убитых добрейшим Люпином животных свидетельствовали о кровожадности натуры. Правда, Северус помнил, что в детстве тоже убивал голубей в парке себе на ужин, но на то были особые обстоятельства, а вот Люпин, судя по всему, не бедствовал.
За завтраком Блэк уселся рядом и трагическим шепотом пытался уверить Северуса, что «Рэм бы никогда», что еще больше убеждало в коварстве оборотня. Последний довод Блэка просто не выдерживал никакой критики.
— Признайся, что ты просто не любишь Рэма.
— А за что мне его любить? Может, за то, что он чуть не сожрал меня одной лунной ночью? Или за то, что он бегал доносить Дамблдору?
— Но ведь ты все эти годы снабжаешь его зельем.
— Я просто ответственно отношусь к своим обещаниям.
Слухи о таинственной надписи будоражили школу, и Северус который раз задавался вопросом, кто же их распространяет. Перед тем как покинуть замок, он отправил патронуса Минерве, и к их возвращению никаких следов ночного происшествия не осталось, только профессора обменивались встревоженными взглядами. МакГонагалл объявила им, чтобы те освободили вечер для экстренного совещания.
До вечера Северус пытался посчитать, сколько фазанов и куропаток убил Люпин, чтобы извозить стену.
Страница 12 из 52
