Фандом: Гарри Поттер. Одиннадцать лет спустя после событий, описываемых в первой части, Северуса назначают профессором в Хогвартс, надеясь, что хотя бы он справится с малолетними бандитами и не даст им разрушить замок.
Добавить в моё избранное
178 мин, 43 сек 10585
— Драко, что бы во мне изменилось, если бы я любил женщину вместо мужчины? Я бы от этого стал сильнее? Мужественнее? Порядочнее?
Драко только отрицательно мотал головой, а на лице проступало такое облегчение, что хотелось сгрести его в охапку, как в детстве, и подбросить к потолку, чтобы он вновь засмеялся, как тогда — счастливо и беззаботно.
— Ты хочешь сказать, ничего страшного?
— И говорю — ничего страшного.
— А как же… отец? Вдруг он… узнает и…
— Нет, Драко, это не оттолкнет его от тебя.
— А…
— Гарри?
Драко мучительно покраснел и кивнул.
— Чего ты боишься?
— Что он узнает и не будет со мной общаться.
Малфой, говорящий то, что думает! Куда катится мир?
— То есть, вариант, что он тебе ответит, ты даже не рассматриваешь?
Во взгляде Драко мелькнула робкая надежда:
— Разве это возможно? Он же… Луна же…
— Так ведь и ты тоже проявлял активный интерес к Луне.
— Ты думаешь?
— Драко, я не знаю. Честно. Вполне может оказаться, что Гарри предпочитает девочек, но это не будет концом света. Потому что в любом случае вы останетесь друзьями. Любовь не всегда бывает взаимной, а вот дружба…
Мальчишка опять приуныл, но кивнул, соглашаясь:
— Наверное. Ты никому не расскажешь?
— Нет. Ты расскажешь об этом сам. Кому захочешь и когда захочешь.
Драко вежливо кивнул:
— А теперь мне идти?
— Если хочешь, останься — могу предложить чай с печеньем.
Драко с облегчением вздохнул и улыбнулся почти счастливо.
— Не откажусь.
Они пили чай и разговаривали обо всем, больше не касаясь опасной темы. Потом Северус проводил крестника, привычно уже запер дверь в слизеринскую гостиную и вернулся к себе. Он еще долго сидел, глядя на то и дело мерцающее зеленым пламя камина. Люциус так и не пришел.
До следующего вечера Северус тешил себя иллюзией, что можно обойтись без идиотских объяснений и оправданий. Тщетно. Люциус, похоже, хотел именно этого, иначе зачем оставлять письмо, а потом держать паузу? Что ж… отменив факультатив, Северус предупредил МакГонагалл, что его не будет около часа, и шагнул в пламя камина.
Люциус нашелся в библиотеке, где печально изучал янтарную жидкость на дне бокала. Он тоскливо взглянул на вошедшего Северуса и царственным, хотя и несколько неуверенным жестом запер дверь.
— Будешь?
— Валяй!
Северус знал, как злят Люца жаргонные словечки, но уж лучше пусть злится, чем сидит с отсутствующим видом. Однако Люциус только зябко повел плечами и толкнул бутылку. Та, крутясь, проехалась по полированной поверхности стола и замерла на краю. Северус взял себе бокал с каминной полки и щедро плеснул коньяк:
— По какому поводу траур?
— И сам не знаю. Может, потому, что должен тебя отпустить?
Северус отпил из бокала. За эти годы он неплохо научился держать лицо. Значит, отпустить? Сиятельный лорд нашел себе новую игрушку? Не иначе… Никогда прежде Люциус не уезжал вот так — чтобы ни писем, ни патронуса… что ж, наверное, именно такого конца Северус всегда и ждал: без скандалов и истерик, с тихой грустью «прости, Север, нам было хорошо, но»… Коньяк согрел горло, а когда достиг желудка, начал невыносимо печь, мешая дышать. Северус расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и попытался выдохнуть. Бесполезно. Невыносимо горячий воздух выжигал легкие. Интересно, и давно у Люциуса новый роман? Скорее всего, еще с зимы. Тогда он начал надолго пропадать, якобы встречаясь с нужными людьми… а эта последняя поездка расставила все по своим местам. Люциус никогда не действовал прямо, предпочитая оставаться в тени, поэтому для него письмо Квиррелла оказалось подарком судьбы — куда как проще остаться благородным брошенным сеньором, чем сообщить надоевшему любовнику, что все кончено… Люциус никогда не был жестоким, но, черт возьми, как же больно!
— Молчишь? — Люциус сосредоточенно перекатывал жидкость в бокале.
— А что я могу сказать?
— Да хоть что-нибудь!
— А смысл? Ты ведь уже все решил.
— Север, я просто устал… так…
— Понимаю.
— Да ни черта ты не понимаешь!
— Нет, Люц, я прекрасно понимаю. Твои амбиции, твой образ жизни, твое желание блистать…
— Да при чем тут это?
— Я никогда не был тебе достойным партнером. Ты прав.
Тянуть дальше не имело смысла. Северус боялся посмотреть в лицо Люциуса, чтобы не увидеть там разочарования или, что еще хуже, отвращения. Поэтому он встал и, не оглядываясь, направился к двери.
— Постой!
Северус замер. Спиной он чувствовал обжигающий взгляд Люциуса. Больше всего на свете ему сейчас хотелось перестать держать лицо, разбить о стену эту несчастную бутылку и закричать: «Какого черта?»…
Драко только отрицательно мотал головой, а на лице проступало такое облегчение, что хотелось сгрести его в охапку, как в детстве, и подбросить к потолку, чтобы он вновь засмеялся, как тогда — счастливо и беззаботно.
— Ты хочешь сказать, ничего страшного?
— И говорю — ничего страшного.
— А как же… отец? Вдруг он… узнает и…
— Нет, Драко, это не оттолкнет его от тебя.
— А…
— Гарри?
Драко мучительно покраснел и кивнул.
— Чего ты боишься?
— Что он узнает и не будет со мной общаться.
Малфой, говорящий то, что думает! Куда катится мир?
— То есть, вариант, что он тебе ответит, ты даже не рассматриваешь?
Во взгляде Драко мелькнула робкая надежда:
— Разве это возможно? Он же… Луна же…
— Так ведь и ты тоже проявлял активный интерес к Луне.
— Ты думаешь?
— Драко, я не знаю. Честно. Вполне может оказаться, что Гарри предпочитает девочек, но это не будет концом света. Потому что в любом случае вы останетесь друзьями. Любовь не всегда бывает взаимной, а вот дружба…
Мальчишка опять приуныл, но кивнул, соглашаясь:
— Наверное. Ты никому не расскажешь?
— Нет. Ты расскажешь об этом сам. Кому захочешь и когда захочешь.
Драко вежливо кивнул:
— А теперь мне идти?
— Если хочешь, останься — могу предложить чай с печеньем.
Драко с облегчением вздохнул и улыбнулся почти счастливо.
— Не откажусь.
Они пили чай и разговаривали обо всем, больше не касаясь опасной темы. Потом Северус проводил крестника, привычно уже запер дверь в слизеринскую гостиную и вернулся к себе. Он еще долго сидел, глядя на то и дело мерцающее зеленым пламя камина. Люциус так и не пришел.
До следующего вечера Северус тешил себя иллюзией, что можно обойтись без идиотских объяснений и оправданий. Тщетно. Люциус, похоже, хотел именно этого, иначе зачем оставлять письмо, а потом держать паузу? Что ж… отменив факультатив, Северус предупредил МакГонагалл, что его не будет около часа, и шагнул в пламя камина.
Люциус нашелся в библиотеке, где печально изучал янтарную жидкость на дне бокала. Он тоскливо взглянул на вошедшего Северуса и царственным, хотя и несколько неуверенным жестом запер дверь.
— Будешь?
— Валяй!
Северус знал, как злят Люца жаргонные словечки, но уж лучше пусть злится, чем сидит с отсутствующим видом. Однако Люциус только зябко повел плечами и толкнул бутылку. Та, крутясь, проехалась по полированной поверхности стола и замерла на краю. Северус взял себе бокал с каминной полки и щедро плеснул коньяк:
— По какому поводу траур?
— И сам не знаю. Может, потому, что должен тебя отпустить?
Северус отпил из бокала. За эти годы он неплохо научился держать лицо. Значит, отпустить? Сиятельный лорд нашел себе новую игрушку? Не иначе… Никогда прежде Люциус не уезжал вот так — чтобы ни писем, ни патронуса… что ж, наверное, именно такого конца Северус всегда и ждал: без скандалов и истерик, с тихой грустью «прости, Север, нам было хорошо, но»… Коньяк согрел горло, а когда достиг желудка, начал невыносимо печь, мешая дышать. Северус расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и попытался выдохнуть. Бесполезно. Невыносимо горячий воздух выжигал легкие. Интересно, и давно у Люциуса новый роман? Скорее всего, еще с зимы. Тогда он начал надолго пропадать, якобы встречаясь с нужными людьми… а эта последняя поездка расставила все по своим местам. Люциус никогда не действовал прямо, предпочитая оставаться в тени, поэтому для него письмо Квиррелла оказалось подарком судьбы — куда как проще остаться благородным брошенным сеньором, чем сообщить надоевшему любовнику, что все кончено… Люциус никогда не был жестоким, но, черт возьми, как же больно!
— Молчишь? — Люциус сосредоточенно перекатывал жидкость в бокале.
— А что я могу сказать?
— Да хоть что-нибудь!
— А смысл? Ты ведь уже все решил.
— Север, я просто устал… так…
— Понимаю.
— Да ни черта ты не понимаешь!
— Нет, Люц, я прекрасно понимаю. Твои амбиции, твой образ жизни, твое желание блистать…
— Да при чем тут это?
— Я никогда не был тебе достойным партнером. Ты прав.
Тянуть дальше не имело смысла. Северус боялся посмотреть в лицо Люциуса, чтобы не увидеть там разочарования или, что еще хуже, отвращения. Поэтому он встал и, не оглядываясь, направился к двери.
— Постой!
Северус замер. Спиной он чувствовал обжигающий взгляд Люциуса. Больше всего на свете ему сейчас хотелось перестать держать лицо, разбить о стену эту несчастную бутылку и закричать: «Какого черта?»…
Страница 19 из 52
