Фандом: Ориджиналы. Наемник Даррен, вор Салех, эльфийский принц Леандор и Темная Эльфийка-чародейка Ирайа. Они были соперниками в стремлении овладеть великой силой. И сила эта досталась им… одна на четверых. Но мир жесток, он не признает таких компромиссов; четыре охотника за Сердцем Таэраны стали изгоями и отверженными для своих народов. И теперь они вынуждены спасаться от этого мира… и спасать этот мир, как ни странно, тоже.
Добавить в моё избранное
156 мин, 52 сек 1522
Незначительной и тем более неумышленной она могла показаться кому угодно, но только не стратегу Серого Ордена. Не человеку, привыкшему не упускать из виду ни одной мелочи. Слишком хорошо Долабелла знала Магистра, чтобы понимать: не случайная эта неровность; не тот человек Ольгерд, чтобы допускать у себя дома хотя бы такое подобие бардака.
А это могло значить только одно: разгадка — на пороге.
Убедившись в отсутствии поблизости посторонних глаз, леди Долабелла перво-наперво внимательно вгляделась в портрет. И не найдя в нем ничего, заслуживающего внимания, решила подойти с другой стороны… причем, в прямом смысле. Она слегка приподняла портрет… и едва не взвизгнула от радости — чего отродясь себе не позволяла.
В стене обнаружилось небольшое углубление, а в нем — ажурная металлическая ручка, которая едва ли могла быть чем-то иным, кроме как рычагом. Само углубление выглядело неровным, со щербатыми краями; очевидно, его проделывали наспех и не слишком заботились при этом о последствиях для внутреннего убранства. Так что помимо маскировки, портрет играл и другую немаловажную роль: он прятал эту дыру весьма неприглядного вида.
Сохраняя внешнее спокойствие, а внутренне дрожа от волнения, леди Долабелла торопливо потянула за рычаг. И снова едва сдержала радостный возглас: ближайший к портрету кусок стены медленно, но верно пришел в движение: развернулся вокруг невидимой оси и открыл широкий темнеющий проем.
Впрочем, радоваться было рано; наличие в доме тайника само по себе преступлением не считалось. Тем более что дому Магистра было не менее ста лет, и естественно Ольгерд был отнюдь не первым его владельцем. Еще Долабелла не могла не вспомнить, что дом пользовался в городе дурной славой: ни один из прежних его владельцев почему-то не умер своей смертью. Убийство, самоубийство, казнь; голова в петле и голова на плахе, кинжал и яд — вот как уходили из жизни предшественники Ольгерда, некогда населявшие эти стены.
«Если все получится, — подумала Долабелла, — то ты, мой дорогой, к ним присоединишься». И, осторожно сняв со стены одну из свечей, она ступила в проем, а затем медленно и аккуратно начала спускаться по винтовой лестнице.
Спуск получился раздражающе долгим, но и оказался отнюдь не напрасным. Достигнув дна глубокого каменного колодца, леди Долабелла обнаружила колодец другой — много меньше… но по глубине просто несопоставимый с первым. «Колодец Хаоса! — догадалась леди стратег, — ведет, наверное, аж в Изначальную Бездну!»
Приближаться и даже присматриваться к зловещей находке она не решилась. Да и не успела ни того, ни другого; внезапно Долабеллу отвлекло пятно света, возникшее наверху и понемногу приближающиеся.
— А я еще думал, — услышала она голос Ольгерда, — и зачем прежнему хозяину та портьера на стене? Да что там — зачем она мне? Потребовал было убрать… а получилось-то вот как!
От этого голоса: веселого, но недоброго, даже какого-то издевательского, Долабелле становилось не по себе. Букет удачи, полученный ею сегодня, обернулся смертельной опасностью: в какой-то момент леди стратег даже подумала, что удача эта для нее — последняя в жизни. Что она может и не выйти из тайника.
Леди Долабелла боялась — но, по обыкновению, старалась сохранять хладнокровие. Хотя бы внешне.
— Как же это так? — молвила она с насмешливой укоризной, — вы, Магистр, смотрю, решили равновесию изменить! На сторону Хаоса переметнулись?
— А не все ли равно? — Ольгерд стоял на ступеньках уже прямо напротив нее.
В одной руке он держал факел, в другой — легкий одноручный меч.
— Не все ли равно, стратег Долабелла? Для вас… Смею заявить, что я крайне огорчен вашим злоупотреблением моим гостеприимством. И прощать этого не намерен!
Ольгерд вскинул меч, нацелил его на свою гостью, и той стало по-настоящему страшно. Гораздо страшнее, чем если бы она имела дело с обычным злоумышленником. Ибо обычный злоумышленник, оставаясь человеком более-менее здравым, наверняка попытался бы избежать лишней крови. Скорее всего он попробовал бы перетянуть так некстати подвернувшуюся свидетельницу на свою сторону — и тем самым просто отвести от себя подозрения остальных.
Но к сожалению Магистр Серого Ордена, человек отнюдь не глупый, оказался порабощенным Колодцем Хаоса — так что из числа здравомыслящих людей его смело можно было вычеркивать. Если Колодец… точнее, его содержимое, велит Ольгерду убить — он убьет не задумываясь и не оценивая последствий. Что, собственно, Магистр и намеривался сделать.
Впрочем, и Долабелла не собирался покорно стоять и ждать смерти. Мгновенно собравшись с духом, она выставила навстречу приближающемуся клинку… всего лишь руки. Однако ж с пользой — и это стало полной неожиданностью для Магистра Ольгерда.
От раскрытых ладоней леди стратега пошла багровая, слабо светящаяся в темноте, дымка.
А это могло значить только одно: разгадка — на пороге.
Убедившись в отсутствии поблизости посторонних глаз, леди Долабелла перво-наперво внимательно вгляделась в портрет. И не найдя в нем ничего, заслуживающего внимания, решила подойти с другой стороны… причем, в прямом смысле. Она слегка приподняла портрет… и едва не взвизгнула от радости — чего отродясь себе не позволяла.
В стене обнаружилось небольшое углубление, а в нем — ажурная металлическая ручка, которая едва ли могла быть чем-то иным, кроме как рычагом. Само углубление выглядело неровным, со щербатыми краями; очевидно, его проделывали наспех и не слишком заботились при этом о последствиях для внутреннего убранства. Так что помимо маскировки, портрет играл и другую немаловажную роль: он прятал эту дыру весьма неприглядного вида.
Сохраняя внешнее спокойствие, а внутренне дрожа от волнения, леди Долабелла торопливо потянула за рычаг. И снова едва сдержала радостный возглас: ближайший к портрету кусок стены медленно, но верно пришел в движение: развернулся вокруг невидимой оси и открыл широкий темнеющий проем.
Впрочем, радоваться было рано; наличие в доме тайника само по себе преступлением не считалось. Тем более что дому Магистра было не менее ста лет, и естественно Ольгерд был отнюдь не первым его владельцем. Еще Долабелла не могла не вспомнить, что дом пользовался в городе дурной славой: ни один из прежних его владельцев почему-то не умер своей смертью. Убийство, самоубийство, казнь; голова в петле и голова на плахе, кинжал и яд — вот как уходили из жизни предшественники Ольгерда, некогда населявшие эти стены.
«Если все получится, — подумала Долабелла, — то ты, мой дорогой, к ним присоединишься». И, осторожно сняв со стены одну из свечей, она ступила в проем, а затем медленно и аккуратно начала спускаться по винтовой лестнице.
Спуск получился раздражающе долгим, но и оказался отнюдь не напрасным. Достигнув дна глубокого каменного колодца, леди Долабелла обнаружила колодец другой — много меньше… но по глубине просто несопоставимый с первым. «Колодец Хаоса! — догадалась леди стратег, — ведет, наверное, аж в Изначальную Бездну!»
Приближаться и даже присматриваться к зловещей находке она не решилась. Да и не успела ни того, ни другого; внезапно Долабеллу отвлекло пятно света, возникшее наверху и понемногу приближающиеся.
— А я еще думал, — услышала она голос Ольгерда, — и зачем прежнему хозяину та портьера на стене? Да что там — зачем она мне? Потребовал было убрать… а получилось-то вот как!
От этого голоса: веселого, но недоброго, даже какого-то издевательского, Долабелле становилось не по себе. Букет удачи, полученный ею сегодня, обернулся смертельной опасностью: в какой-то момент леди стратег даже подумала, что удача эта для нее — последняя в жизни. Что она может и не выйти из тайника.
Леди Долабелла боялась — но, по обыкновению, старалась сохранять хладнокровие. Хотя бы внешне.
— Как же это так? — молвила она с насмешливой укоризной, — вы, Магистр, смотрю, решили равновесию изменить! На сторону Хаоса переметнулись?
— А не все ли равно? — Ольгерд стоял на ступеньках уже прямо напротив нее.
В одной руке он держал факел, в другой — легкий одноручный меч.
— Не все ли равно, стратег Долабелла? Для вас… Смею заявить, что я крайне огорчен вашим злоупотреблением моим гостеприимством. И прощать этого не намерен!
Ольгерд вскинул меч, нацелил его на свою гостью, и той стало по-настоящему страшно. Гораздо страшнее, чем если бы она имела дело с обычным злоумышленником. Ибо обычный злоумышленник, оставаясь человеком более-менее здравым, наверняка попытался бы избежать лишней крови. Скорее всего он попробовал бы перетянуть так некстати подвернувшуюся свидетельницу на свою сторону — и тем самым просто отвести от себя подозрения остальных.
Но к сожалению Магистр Серого Ордена, человек отнюдь не глупый, оказался порабощенным Колодцем Хаоса — так что из числа здравомыслящих людей его смело можно было вычеркивать. Если Колодец… точнее, его содержимое, велит Ольгерду убить — он убьет не задумываясь и не оценивая последствий. Что, собственно, Магистр и намеривался сделать.
Впрочем, и Долабелла не собирался покорно стоять и ждать смерти. Мгновенно собравшись с духом, она выставила навстречу приближающемуся клинку… всего лишь руки. Однако ж с пользой — и это стало полной неожиданностью для Магистра Ольгерда.
От раскрытых ладоней леди стратега пошла багровая, слабо светящаяся в темноте, дымка.
Страница 26 из 44
