Фандом: Ориджиналы. Наемник Даррен, вор Салех, эльфийский принц Леандор и Темная Эльфийка-чародейка Ирайа. Они были соперниками в стремлении овладеть великой силой. И сила эта досталась им… одна на четверых. Но мир жесток, он не признает таких компромиссов; четыре охотника за Сердцем Таэраны стали изгоями и отверженными для своих народов. И теперь они вынуждены спасаться от этого мира… и спасать этот мир, как ни странно, тоже.
Добавить в моё избранное
156 мин, 52 сек 1530
Даже мне… в том числе и мне. Ты, конечно, можешь попробовать напирать на родственные чувства… вот только я не советую тебе их переоценивать. То, что наш любвеобильный отец когда-то вздумал нарушить чистоту крови с рхаванской потаскушкой, для меня еще не повод немедля кидаться тебе на выручку.
Это одна сторона медали. Вторая — клан наш тоже изрядно ослаблен… его покойный предводитель повел себя немногим разумнее, чем этот ваш Магистр. После его забав с Зовом Тьмы из более-менее сильных чародеев в клане осталась только я — и мне сейчас есть чем заняться.
Знаешь, тот Зов не прошел незамеченным и успел навредить и «светлячкам», и Белым Рыцарям… точнее, их подданным. Я же охмурила хвиэльского посланника и через него убедила Белый Орден в том, что прорыв Тьмы устроили не мы, а орки. Именно орки; чтоб о причастности нашего клана и вообще Лаин у обитателей Сойхольма даже мысли не возникло. Так что… прости, дорогая сестренка.
— О, это ты прости, дорогая сестренка, — с ответным сарказмом отозвалась Долабелла, — за то, что я втерлась тебе в доверие; за то, что выведала у тебя столь важный секрет, прикрывшись родственными чувствами. Так значит это вы, Темные Эльфы, подстроили ту гадость?
Лийнара мгновенно изменилась в лице: легкомыслие напополам с благодушием разом улетучилось с него, уступив место целой гамме чувств — и отнюдь не добрых. Была там и досада (на собственную болтливость), и злоба (вероятно, на собеседницу), и растерянность с некоторой толикой страха. Похоже, чародейка чувствовала себя в тот момент так же, как например король, прилюдно споткнувшийся и упавший лицом в грязную лужу.
— Поосторожней, сестричка, — прошипела Лийнара злобно, — у Лаин ведь руки длинные. До Подгорного Короля добрались… однажды — и, если надо, до тебя доберутся.
Чародейка из клана покойного Морандора неплохо владела собой. Она не предалась истерике, осознавая свое положение; не кричала и на необдуманные поступки не решалась. Однако этой глупой угрозой выдала себя с потрохами.
Конечно же, Долабелла знала об уничтожении Темными Эльфами гномьего правителя со смешным именем Кхин. Того тогда не спасла ни кажущаяся неприступность подземной резиденции, ни сама удаленность государства гномов от земель, где обычно промышляли кланы Лаин. И хотя сами Темные оставили в той резиденции не меньше десятка своих воинов, успех тогда оказался все же на их стороне. И успех немалый, можно даже сказать — впечатляющий. Достойный легенды… и все равно упомянутый Лийнарой почем зря.
То есть, возможно кому-то не слишком умному одно упоминание об убийстве Кхина могло внушить страх или восхищение — с попутной мыслью о всемогуществе Лаин. Вот только Долабелла родилась не вчера и кое-что понимала. Кое-что знала: в том числе и подлинную цену угрозам… особенно тем, что произносились вслух.
Лийнара ведь могла промолчать, могла слишком быстро и подозрительно легко согласиться, ни словом ни взглядом не выказав волненья. И даже малейшего недовольства. И вот тогда бы у леди стратега действительно был повод опасаться за свою жизнь. Потому как понимала она, сколь неприятны для сводной сестры навязанные ей условия. А на неприятные для себя условия легко соглашаются лишь в одном случае: когда полностью уверены в возможности избавиться от них. И от того, кто их навязывает, конечно.
Но чародейка-Лаин поступила иначе. Она швырнула в лицо собеседнице угрозу — как швыряют ком грязи или какашку. Столь же полезную и с таким же результатом. Надеялась испугать… Но главное: Лийнара испугалась, и этот немаловажный момент Долабелла успела прочесть в ее лице.
— Что ж, — леди стратег улыбнулась довольно, став похожей на сытую кошку, — если ваши руки столь длинные — так может, будет лучше, если они доберутся до Магистра Ольгерда?
— Может быть, — ответила Лийнара, заметно приуныв, — видать, все же есть в тебе что-то от Лаин… сестренка.
Голос чародейки звучал обескуражено и не выражал ни тени теплых чувств. Сказав же последнюю фразу, она и вовсе покинула Тьму, сочтя дальнейший разговор бессмысленным. Но Долабелла не огорчилась; ей не впервой было общаться с Лаин, в том числе и со сводной своей сестрой. Пускай даже вне Тьмы. Так что леди стратег знала: ответ Лийнары в ее случае означает «да». Других вариантов при таком раскладе и быть не могло.
Чтобы добраться до Бартола, Ольгерд затратил всю ночь и весь день, загнав лошадей и разбив вдребезги карету, больше приспособленную для неспешной езды по городу. А уж никак не для многомильной гонки по дорогам Западного Мирха: пускай и не самым худшим, но все равно сравнимым с грейпортскими мостовыми в той же мере, в какой крестьянская изба сравнима с роскошным особняком.
Не то чтобы беглый Магистр более всего на свете хотел посетить городок под названием Бартол. Вовсе нет: сия точка на карте Таэраны сама по себе не представляла для Ольгерда ни малейшего интереса.
Это одна сторона медали. Вторая — клан наш тоже изрядно ослаблен… его покойный предводитель повел себя немногим разумнее, чем этот ваш Магистр. После его забав с Зовом Тьмы из более-менее сильных чародеев в клане осталась только я — и мне сейчас есть чем заняться.
Знаешь, тот Зов не прошел незамеченным и успел навредить и «светлячкам», и Белым Рыцарям… точнее, их подданным. Я же охмурила хвиэльского посланника и через него убедила Белый Орден в том, что прорыв Тьмы устроили не мы, а орки. Именно орки; чтоб о причастности нашего клана и вообще Лаин у обитателей Сойхольма даже мысли не возникло. Так что… прости, дорогая сестренка.
— О, это ты прости, дорогая сестренка, — с ответным сарказмом отозвалась Долабелла, — за то, что я втерлась тебе в доверие; за то, что выведала у тебя столь важный секрет, прикрывшись родственными чувствами. Так значит это вы, Темные Эльфы, подстроили ту гадость?
Лийнара мгновенно изменилась в лице: легкомыслие напополам с благодушием разом улетучилось с него, уступив место целой гамме чувств — и отнюдь не добрых. Была там и досада (на собственную болтливость), и злоба (вероятно, на собеседницу), и растерянность с некоторой толикой страха. Похоже, чародейка чувствовала себя в тот момент так же, как например король, прилюдно споткнувшийся и упавший лицом в грязную лужу.
— Поосторожней, сестричка, — прошипела Лийнара злобно, — у Лаин ведь руки длинные. До Подгорного Короля добрались… однажды — и, если надо, до тебя доберутся.
Чародейка из клана покойного Морандора неплохо владела собой. Она не предалась истерике, осознавая свое положение; не кричала и на необдуманные поступки не решалась. Однако этой глупой угрозой выдала себя с потрохами.
Конечно же, Долабелла знала об уничтожении Темными Эльфами гномьего правителя со смешным именем Кхин. Того тогда не спасла ни кажущаяся неприступность подземной резиденции, ни сама удаленность государства гномов от земель, где обычно промышляли кланы Лаин. И хотя сами Темные оставили в той резиденции не меньше десятка своих воинов, успех тогда оказался все же на их стороне. И успех немалый, можно даже сказать — впечатляющий. Достойный легенды… и все равно упомянутый Лийнарой почем зря.
То есть, возможно кому-то не слишком умному одно упоминание об убийстве Кхина могло внушить страх или восхищение — с попутной мыслью о всемогуществе Лаин. Вот только Долабелла родилась не вчера и кое-что понимала. Кое-что знала: в том числе и подлинную цену угрозам… особенно тем, что произносились вслух.
Лийнара ведь могла промолчать, могла слишком быстро и подозрительно легко согласиться, ни словом ни взглядом не выказав волненья. И даже малейшего недовольства. И вот тогда бы у леди стратега действительно был повод опасаться за свою жизнь. Потому как понимала она, сколь неприятны для сводной сестры навязанные ей условия. А на неприятные для себя условия легко соглашаются лишь в одном случае: когда полностью уверены в возможности избавиться от них. И от того, кто их навязывает, конечно.
Но чародейка-Лаин поступила иначе. Она швырнула в лицо собеседнице угрозу — как швыряют ком грязи или какашку. Столь же полезную и с таким же результатом. Надеялась испугать… Но главное: Лийнара испугалась, и этот немаловажный момент Долабелла успела прочесть в ее лице.
— Что ж, — леди стратег улыбнулась довольно, став похожей на сытую кошку, — если ваши руки столь длинные — так может, будет лучше, если они доберутся до Магистра Ольгерда?
— Может быть, — ответила Лийнара, заметно приуныв, — видать, все же есть в тебе что-то от Лаин… сестренка.
Голос чародейки звучал обескуражено и не выражал ни тени теплых чувств. Сказав же последнюю фразу, она и вовсе покинула Тьму, сочтя дальнейший разговор бессмысленным. Но Долабелла не огорчилась; ей не впервой было общаться с Лаин, в том числе и со сводной своей сестрой. Пускай даже вне Тьмы. Так что леди стратег знала: ответ Лийнары в ее случае означает «да». Других вариантов при таком раскладе и быть не могло.
Чтобы добраться до Бартола, Ольгерд затратил всю ночь и весь день, загнав лошадей и разбив вдребезги карету, больше приспособленную для неспешной езды по городу. А уж никак не для многомильной гонки по дорогам Западного Мирха: пускай и не самым худшим, но все равно сравнимым с грейпортскими мостовыми в той же мере, в какой крестьянская изба сравнима с роскошным особняком.
Не то чтобы беглый Магистр более всего на свете хотел посетить городок под названием Бартол. Вовсе нет: сия точка на карте Таэраны сама по себе не представляла для Ольгерда ни малейшего интереса.
Страница 34 из 44
