Фандом: Гарри Поттер. Родольфус очень многое может сделать для и вместо своего брата. Даже…
Добавить в моё избранное
22 мин, 22 сек 2384
Мордред.
— И в какой же момент вошли родители? — спрашивает Родольфус.
Счастье, что Беллатрикс давно уже совершеннолетняя — а то с Блэков сталось бы пригрозить Азкабаном. Но она старше Рабастана — так что если уж кто кого и будет тут обвинять, то явно не Блэки.
И всё-таки до чего неприятная ситуация. Умеет всё-таки Рабастан устроить что-нибудь… вот такое.
— Ну, — мнётся Рабастан. Ему неловко обсуждать с братом эту историю — не потому, разумеется, что он полагает, будто брат до сих пор считает его девственником, а потому что прекрасно понимает, что вёл себя глупо, а разбираться теперь с последствиями Родольфусу. — Потом, — бурчит он, отворачиваясь. И тут же теряет терпение: — А это важно? Какая разница, Руди? Они застали нас с… ней — и…
— И что? — спрашивает Родольфус очень спокойно.
Конечно, официально Блэки ничего не могут никому из них сделать. Рабастан с Беллатрикс оба взрослые, она даже старше — двадцать два года против восемнадцати это приличная разница — но… Но кто тут говорит о законах? Блэки весьма влиятельны — но ладно бы даже Блэки, в конце концов, у Лестрейнджей с ними традиционно нет никаких дел. Но Розье! Ведь мать Беллатрикс — из Розье! А вот с ними как раз Лестрейнджи традиционно ведут дела — и как раз им они сейчас больше всего и должны. Не лично Друэлле, по счастью — но это же вскроется… Мордред! Если Розье сейчас стребуют с них все долги разом — они разорятся! Что же делать?
— И я аппарировал, — говорит Рабастан. — Правда, не сразу — так что они меня, наверное, узнали. Ну и Белла расскажет, — добавляет он грустно.
— Расскажет, конечно, — кивает Родольфус.
Они замолкают. Потом Рабастан тихо спрашивают:
— Всё скверно, да?
— Да, — кивает Родольфус. — Но не потому, почему ты думаешь… Рэба, ну почему надо было выбрать именно её, а? — спрашивает он с откровенной досадой. — Вот кого бы угодно — но Розье!
— Она Блэк, — с некоторым удивлением поправляет его Рабастан, но Родольфус так на него смотрит, что тот смущается и замолкает.
— Ладно, — Родольфус встаёт. — Жениться ты, конечно, не будешь, — говорит он решительно, — а об остальном мне надо подумать. Ступай к себе — и носа не высовывай из своих комнат, понятно? — велит он Рабастану — меньше всего ему нужно, чтобы тот случайно столкнулся с их ожидаемыми посетителями.
Те появляются меньше чем через час — но Родольфус уже готов к их визиту. И предложения у него готовы — несколько самых разных, и хотя он очень надеется, что до некоторых из них дело не дойдёт, он готов выдвинуть их все. До последнего.
Разговор начинается неприятно: Сигнус Блэк сурово говорит о том, что дочь его была обесчещена, и теперь… Родольфус слушает молча — не спорит, но и не соглашается, лишь кивает время от времени понимающе и немного сочувственно. Обесчещена, как же… когда это произошло с Беллатрикс, его брат вообще ещё вряд ли был на такое способен просто физически. В силу возраста. Он не осуждает её — в конце концов, она молодая красивая женщина, почему она должна сдерживать собственные желания? — но слышать подобное от её отца ему было бы, пожалуй, смешно, не будь ситуация такой напряжённой.
— Я сожалею, — говорит Родольфус, когда Сигнус, наконец, замолкает. — Однако же Беллатрикс, как я должен заметить, старше моего брата, который едва только школу закончил — и мне странно думать, что она не смогла бы дать отпор вчерашнему школьнику, — его голос звучит очень спокойно, — если бы захотела. Я полагаю, всё произошло вполне добровольно.
— Это не имеет никакого значения, — вмешивается Друэлла. — Ваш брат был ночью в спальне Беллатрикс — это позор.
Родольфус с некоторым усилием удерживается от того, чтобы уточнить, что, собственно, такого уж позорного для Беллатрикс в том, чтобы провести ночь именно с его братом. Вместо этого он спрашивает очень вежливо:
— Я сожалею — но это уже случилось. Что я могу сделать сейчас?
И слышит тот самый ответ, которого и ожидал Рабастан.
— Ваша дочь хочет видеть моего брата своим супругом? — вежливо удивляется в ответ Родольфус — но это, конечно, лишь начало долгой игры.
Которую он, к сожалению, проигрывает в тот момент, когда посреди разговора Друэлла молча и совсем ненавязчиво приоткрывает лежащую у неё на коленях тёмно-зелёную сумку и вытягивает из неё край пергамента с отлично известной Родольфусу подписью.
Мерлин! Так быстро?!
— Я уверена, — говорит Друэлла, убедившись в том, что Родольфус его увидел, — что даже если Беллатрикс подвергнет наше с вами решение сомнению, мистер Риддл легко её убедит.
А, да. Риддл! Беллатрикс влюблена в него — это знают, кажется, все, включая, разумеется, и Родольфуса. И это, сказать по правде, ещё одна причина, по которой он категорически против этого брака: его брат заслуживает жену, которая хотела бы быть именно с ним.
— И в какой же момент вошли родители? — спрашивает Родольфус.
Счастье, что Беллатрикс давно уже совершеннолетняя — а то с Блэков сталось бы пригрозить Азкабаном. Но она старше Рабастана — так что если уж кто кого и будет тут обвинять, то явно не Блэки.
И всё-таки до чего неприятная ситуация. Умеет всё-таки Рабастан устроить что-нибудь… вот такое.
— Ну, — мнётся Рабастан. Ему неловко обсуждать с братом эту историю — не потому, разумеется, что он полагает, будто брат до сих пор считает его девственником, а потому что прекрасно понимает, что вёл себя глупо, а разбираться теперь с последствиями Родольфусу. — Потом, — бурчит он, отворачиваясь. И тут же теряет терпение: — А это важно? Какая разница, Руди? Они застали нас с… ней — и…
— И что? — спрашивает Родольфус очень спокойно.
Конечно, официально Блэки ничего не могут никому из них сделать. Рабастан с Беллатрикс оба взрослые, она даже старше — двадцать два года против восемнадцати это приличная разница — но… Но кто тут говорит о законах? Блэки весьма влиятельны — но ладно бы даже Блэки, в конце концов, у Лестрейнджей с ними традиционно нет никаких дел. Но Розье! Ведь мать Беллатрикс — из Розье! А вот с ними как раз Лестрейнджи традиционно ведут дела — и как раз им они сейчас больше всего и должны. Не лично Друэлле, по счастью — но это же вскроется… Мордред! Если Розье сейчас стребуют с них все долги разом — они разорятся! Что же делать?
— И я аппарировал, — говорит Рабастан. — Правда, не сразу — так что они меня, наверное, узнали. Ну и Белла расскажет, — добавляет он грустно.
— Расскажет, конечно, — кивает Родольфус.
Они замолкают. Потом Рабастан тихо спрашивают:
— Всё скверно, да?
— Да, — кивает Родольфус. — Но не потому, почему ты думаешь… Рэба, ну почему надо было выбрать именно её, а? — спрашивает он с откровенной досадой. — Вот кого бы угодно — но Розье!
— Она Блэк, — с некоторым удивлением поправляет его Рабастан, но Родольфус так на него смотрит, что тот смущается и замолкает.
— Ладно, — Родольфус встаёт. — Жениться ты, конечно, не будешь, — говорит он решительно, — а об остальном мне надо подумать. Ступай к себе — и носа не высовывай из своих комнат, понятно? — велит он Рабастану — меньше всего ему нужно, чтобы тот случайно столкнулся с их ожидаемыми посетителями.
Те появляются меньше чем через час — но Родольфус уже готов к их визиту. И предложения у него готовы — несколько самых разных, и хотя он очень надеется, что до некоторых из них дело не дойдёт, он готов выдвинуть их все. До последнего.
Разговор начинается неприятно: Сигнус Блэк сурово говорит о том, что дочь его была обесчещена, и теперь… Родольфус слушает молча — не спорит, но и не соглашается, лишь кивает время от времени понимающе и немного сочувственно. Обесчещена, как же… когда это произошло с Беллатрикс, его брат вообще ещё вряд ли был на такое способен просто физически. В силу возраста. Он не осуждает её — в конце концов, она молодая красивая женщина, почему она должна сдерживать собственные желания? — но слышать подобное от её отца ему было бы, пожалуй, смешно, не будь ситуация такой напряжённой.
— Я сожалею, — говорит Родольфус, когда Сигнус, наконец, замолкает. — Однако же Беллатрикс, как я должен заметить, старше моего брата, который едва только школу закончил — и мне странно думать, что она не смогла бы дать отпор вчерашнему школьнику, — его голос звучит очень спокойно, — если бы захотела. Я полагаю, всё произошло вполне добровольно.
— Это не имеет никакого значения, — вмешивается Друэлла. — Ваш брат был ночью в спальне Беллатрикс — это позор.
Родольфус с некоторым усилием удерживается от того, чтобы уточнить, что, собственно, такого уж позорного для Беллатрикс в том, чтобы провести ночь именно с его братом. Вместо этого он спрашивает очень вежливо:
— Я сожалею — но это уже случилось. Что я могу сделать сейчас?
И слышит тот самый ответ, которого и ожидал Рабастан.
— Ваша дочь хочет видеть моего брата своим супругом? — вежливо удивляется в ответ Родольфус — но это, конечно, лишь начало долгой игры.
Которую он, к сожалению, проигрывает в тот момент, когда посреди разговора Друэлла молча и совсем ненавязчиво приоткрывает лежащую у неё на коленях тёмно-зелёную сумку и вытягивает из неё край пергамента с отлично известной Родольфусу подписью.
Мерлин! Так быстро?!
— Я уверена, — говорит Друэлла, убедившись в том, что Родольфус его увидел, — что даже если Беллатрикс подвергнет наше с вами решение сомнению, мистер Риддл легко её убедит.
А, да. Риддл! Беллатрикс влюблена в него — это знают, кажется, все, включая, разумеется, и Родольфуса. И это, сказать по правде, ещё одна причина, по которой он категорически против этого брака: его брат заслуживает жену, которая хотела бы быть именно с ним.
Страница 5 из 7
