Судьба

Первой ответила Гермиона:

— Не сейчас, Дракон, я спорю с Ремусом.

Гарри удивился: о чем она могла спорить с Лунатиком? Но, затем он услышал голос Рона:

— Эй, Дракон! Я пытался с тобой поговорить, но ты молчал.

— Извини за это, братишка. Но здесь был Сириус, и мне пришлось все свое внимание уделить ему. Я не хотел, что бы он что-то заподозрил.

Рон захихикал:

— Он что, еще ничего не понял? С учетом того, как странно мы себя ведем и что мы делаем, глупо ни о чем не догадываться.

— И то, правда, но давай сведем всю информацию к минимуму.

Гарри ненадолго помолчал, а потом добавил:

— Ты не знаешь, из-за чего Феникс ссорится с Ремусом?

— М-м, мне кажется, что это связано с тем, что она вышла из своей комнаты, когда услышала, что что-то разбилось. Мне кажется, Ремус очень этим недоволен.

Гарри не смог удержаться от смеха, когда к их разговору присоединился голос Гермионы:

— Грифон, ты сказал это слишком слабо. Он очень сильно разозлился. На сколько все же он упертый! Я ведь всего лишь хотела узнать, что разбилось.

Рон засмеялся:

— Но, Феникс, Ремус же сказал тебе оставаться в постели, не смотря ни на что. И ты даже с ним согласилась.

Гермиона нахмурилась:

— Я забыла. Почему ты мне не напомнил?

Рон еще сильнее засмеялся:

— Я пытался, но ты оказалась слишком быстрой.

Гермиона вздохнула, и Гарри решил вмешаться в их спор:

— Ты хотя бы узнала, что они разбили?

Гермиона передернула плечами:

— Да, это оказалась всего лишь чашка. Не волнуйтесь, они ее восстановили сразу же после того, как разбили.

Рон тихо спросил:

— Надеюсь, это хотя бы не была чашка Делайлы?

Грустный голос Гермионы раздался в их сознании:

— Нет, не ее.

Они замолчали, не зная, что еще сказать. Им даже не надо было что-то говорить вслух, ребята без слов понимали чувства друг друга. С того времени, как они встретили феникса в первый раз, они стали намного ближе. А сейчас, похоже, окончательно сблизились. Теперь их сознания были объединены так тесно, как они даже и представить не могли раньше. Они не только слышали непроизнесенные вслух слова, но и чувствовали их. Чувствовали каждую эмоцию, таившуюся в голосе. Они, как бы между строк, читали друг друга. Теперь они никогда не смогут спрятать что-нибудь друг от друга и соврать. Три тела теперь получили одну душу.

Размышления Гарри были прерваны теплой рукой, прикоснувшейся к его щеке. Медленно открыв глаза, он увидел озабоченное лицо своей матери.

Глава 17. Ссора

Гарри замер, внимательно наблюдая за зелеными глазами матери. Затем рефлекторно, парень быстро отодвинулся к стене, подальше от женщины. В зеленых глазах Лили, в которые так внимательно вглядывался Гарри, появилась обида, смешанная с болью, и рука женщины в отчаянии упала на кровать. Но даже после этого Гарри не приблизился. Несколько напряженных минут они обменивались взглядами. Гарри мечтал лишь о том, чтобы его мама ушла — он еще не был готов ее видеть. С другой стороны, Лили пыталась найти подходящие случаю слова, но ей это никак не удавалось. Наконец, к их общему облегчению, тишину прервал негромкий голос:

— Лили.

Гарри и его мама посмотрели на дверь и увидели нахмурившегося Сириуса. Женщина вздохнула и встала, зная, что крестный Гарри был отнюдь не рад, увидев ее в комнате парня. Он стал ярым защитником Гарри, и она с Джеймсом потратили очень много времени, уговаривая его позволить им остаться в доме. Не говоря ни слова, она вышла из комнаты, все еще ощущая на себе взгляд сына, внимательно следящего за каждым ее движением.

Как только она вышла, Гарри расслабился и откинулся на подушки. Он не имел понятия, как он должен вести себя во время таких встреч, и в данный момент он почувствовал облегчение — Гарри знал, что крестный как можно дольше будет удерживать родителей подальше от него. Он молча наблюдал, как Сириус, все еще хмурясь, входил в комнату. Крестный принес чашку с зельем, и помог Гарри принять удобное положение, что бы выпить лекарственный напиток.

Выпив голубоватого цвета зелье, Дракон откинулся на подушки и посмотрел на крестного. Мужчина тихо присел рядом с ним, и казалось, полностью погрузился в свои мысли. Гарри раздумывал, стоит ли отвлекать его вопросами, к тому же, ему самому все больше и больше хотелось спать, пока мысли сами не начали путаться. Наконец, когда ему уже совсем надоело бороться со сном, он мысленно пожелал спокойной ночи своим уже почти уснувшим друзьям и, закрыв глаза, уснул.

Гарри не знал, как долго он спал, пока его не разбудили громкие крики, доносящиеся с первого этажа. Застонав, он открыл глаза, пытаясь разобрать, о чем спорили голоса. Но, как только он попытался на них сосредоточиться, головная боль усилилась.