Фандом: Гарри Поттер. Драко лишается зрения и мир для него исчезает в непроницаемой тьме. Но всегда можно увидеть свет, даже когда глаза не способны видеть, и Гермиона постарается ему это доказать.
Добавить в моё избранное
168 мин, 48 сек 3359
— Тебе она ведь нравится, Малфой, это же ясно и слепому, — ухмыльнулся Рон, посмотрев, наконец, на Драко.
— Тебе пора, Уизли, — голос Драко больше не был насмешливым, в нём теперь звучал металл.
Рон пожал плечами и ушёл, оставив Драко наедине со своими путающимися мыслями.
Гермиона уже несколько минут сидела на кровати в ступоре, вспоминая поцелуй. Он был божественным и таким чувственным, что хотелось снова ощутить его. Она коснулась пальцами своих губ и закрыла глаза. Ей было совершенно ясно и уже без сомнений, что она влюбилась, и влюбилась по-настоящему.
— Драко, — прошептала Гермиона.
Его имя так приятно звучит, оно кажется таким родным. Он только её, её Драко Малфой. И совсем неважно, как сложится их дальнейшая судьба, он всегда будет частичкой её самой, потому что он уже живёт в ней.
Почему же она тогда сбежала? Наверное, она просто побоялась собственных чувств, ведь признаваться себе всегда трудно. Да, Драко не мог увидеть её смущения, но он наверняка слышал бешеный стук её сердца и неуверенные шаги.
А что же он? Чувствует ли он хоть что-то отдалённо похожее на любовь? Гермионе совсем не хотелось быть безответно влюблённой в него, как Астория, и она снова заставляла себя решиться на непростой разговор, который поставит все точки там, где они нужны. Никаких многоточий не должно оставаться, ведь это мучает и не даёт спокойно дышать.
Гермиона слезла с кровати и, стараясь не задумываться о том, что собирается сделать, вышла из комнаты, хлопнув дверью. Вся эта ситуация напоминала ей о недавнем разговоре с Роном, который тоже был непростым. Что ж, если история и правда повторяется дважды, то она надеялась, что на этот раз у этой истории будет счастливый конец.
Ритуал, способный вернуть Драко зрение, нужно было провести в полнолуние, находясь в полнейшем молчании. Полнолуние должно наступить ровно через два дня.
Снейп накладывал особые защитные чары на алтарь, чтобы случайные всплески магии не наделали непоправимого. Он медленно взмахивал волшебной палочкой и шептал заклинание. Он знал, что этот ритуал ему предстоит совершить в одиночку и очень волновался, ведь раньше ему не приходилось делать ничего подобного. Сердце Нарциссы мерно пульсировало в серебряной чаше, излучая пурпурный свет, но Снейп старался не смотреть на него. Он вновь вспомнил свой недавний сон и руки задрожали; палочка упала на пол. Кто знает, что может случиться во время этого граничащего с безумием эксперимента Дамблдора, который с самого начала не понравился Снейпу. Никто не знает, даже Дамблдор. Но он безустанно твердил, что это непременно вернёт зрение Малфою-младшему. Снейп поднял палочку и завершил начатое, после чего достал из деревянной шкатулки серебряную цепочку с кулоном и положил её рядом с чашей. Кроме сердца и серебра для ритуала требовалась кровь того, кто идёт на подобную жертву. Кровь Альбуса Дамблдора Снейп тоже положил рядом с чашей. Он в последний раз осмотрел алтарь и сверился с лунным календарём, в котором помимо лунных фаз присутствовала информация о наиболее подходящем времени проведения разнообразных ритуалов и обрядов. Теперь оставалось принести Дамблдору специальный отвар из девяти трав, который не позволит старику покинуть этот мир раньше, чем это будет нужно.
Зачем он отрицает свои чувства? Зачем даёт Уизли такой шанс? Зачем издевается над Гермионой, которая пытается помочь ему?
После того, как Рон ушёл, Драко не мог поверить в то, что сам наговорил. Ведь Гермиона для него не просто собеседник, она заставляет его вновь дышать.
«Ты трусливый балбес, Драко Малфой! Ты ждешь, когда она придет, и её голос снова разольётся в твоей душе, а сам боишься сделать решающий шаг. Ты же сам хотел поцеловать её, а вместо этого стоял и ждал её действий!» — ругал себя мысленно Драко, мечась по комнате и сталкивая стулья.
Наконец, он остановился у окна и открыл его, подставляя лицо прохладному ветру. Первый раз в своей жизни он хотел открыться кому-то, первый раз он ощущал потребность в ласковых прикосновениях. Он хотел слушать любимый голос, не важно, о чём она будет говорить, лишь бы была рядом. Это без сомнений должна быть Гермиона, ведь он уже не представлял без неё своей жизни. За то короткое время, что она была с ним, он успел привыкнуть к её лёгким шагам, к её весёлому смеху, и к её вечным попыткам заставить его полюбить эту жизнь. А вместо того, чтобы сказать ей это, он пытался уверить себя в бессмысленности этого чувства. Даже Рон понял, что Драко влюблён в неё.
«Пришло время ломать ненужные стены и строить прочные мосты, — подумал Драко. — В конце концов, кому ты нужен такой, кроме неё? Никому».
Решимость и чувство скорых перемен переполняло Драко, и он улыбнулся. Теперь главное не наделать новых ошибок и не наговорить лишних слов. Но прежде чем Драко успел взять в руки трость, чтобы задать ей направление, в дверь постучали.
— Тебе пора, Уизли, — голос Драко больше не был насмешливым, в нём теперь звучал металл.
Рон пожал плечами и ушёл, оставив Драко наедине со своими путающимися мыслями.
Глава 19
Время признаваться.Гермиона уже несколько минут сидела на кровати в ступоре, вспоминая поцелуй. Он был божественным и таким чувственным, что хотелось снова ощутить его. Она коснулась пальцами своих губ и закрыла глаза. Ей было совершенно ясно и уже без сомнений, что она влюбилась, и влюбилась по-настоящему.
— Драко, — прошептала Гермиона.
Его имя так приятно звучит, оно кажется таким родным. Он только её, её Драко Малфой. И совсем неважно, как сложится их дальнейшая судьба, он всегда будет частичкой её самой, потому что он уже живёт в ней.
Почему же она тогда сбежала? Наверное, она просто побоялась собственных чувств, ведь признаваться себе всегда трудно. Да, Драко не мог увидеть её смущения, но он наверняка слышал бешеный стук её сердца и неуверенные шаги.
А что же он? Чувствует ли он хоть что-то отдалённо похожее на любовь? Гермионе совсем не хотелось быть безответно влюблённой в него, как Астория, и она снова заставляла себя решиться на непростой разговор, который поставит все точки там, где они нужны. Никаких многоточий не должно оставаться, ведь это мучает и не даёт спокойно дышать.
Гермиона слезла с кровати и, стараясь не задумываться о том, что собирается сделать, вышла из комнаты, хлопнув дверью. Вся эта ситуация напоминала ей о недавнем разговоре с Роном, который тоже был непростым. Что ж, если история и правда повторяется дважды, то она надеялась, что на этот раз у этой истории будет счастливый конец.
Ритуал, способный вернуть Драко зрение, нужно было провести в полнолуние, находясь в полнейшем молчании. Полнолуние должно наступить ровно через два дня.
Снейп накладывал особые защитные чары на алтарь, чтобы случайные всплески магии не наделали непоправимого. Он медленно взмахивал волшебной палочкой и шептал заклинание. Он знал, что этот ритуал ему предстоит совершить в одиночку и очень волновался, ведь раньше ему не приходилось делать ничего подобного. Сердце Нарциссы мерно пульсировало в серебряной чаше, излучая пурпурный свет, но Снейп старался не смотреть на него. Он вновь вспомнил свой недавний сон и руки задрожали; палочка упала на пол. Кто знает, что может случиться во время этого граничащего с безумием эксперимента Дамблдора, который с самого начала не понравился Снейпу. Никто не знает, даже Дамблдор. Но он безустанно твердил, что это непременно вернёт зрение Малфою-младшему. Снейп поднял палочку и завершил начатое, после чего достал из деревянной шкатулки серебряную цепочку с кулоном и положил её рядом с чашей. Кроме сердца и серебра для ритуала требовалась кровь того, кто идёт на подобную жертву. Кровь Альбуса Дамблдора Снейп тоже положил рядом с чашей. Он в последний раз осмотрел алтарь и сверился с лунным календарём, в котором помимо лунных фаз присутствовала информация о наиболее подходящем времени проведения разнообразных ритуалов и обрядов. Теперь оставалось принести Дамблдору специальный отвар из девяти трав, который не позволит старику покинуть этот мир раньше, чем это будет нужно.
Зачем он отрицает свои чувства? Зачем даёт Уизли такой шанс? Зачем издевается над Гермионой, которая пытается помочь ему?
После того, как Рон ушёл, Драко не мог поверить в то, что сам наговорил. Ведь Гермиона для него не просто собеседник, она заставляет его вновь дышать.
«Ты трусливый балбес, Драко Малфой! Ты ждешь, когда она придет, и её голос снова разольётся в твоей душе, а сам боишься сделать решающий шаг. Ты же сам хотел поцеловать её, а вместо этого стоял и ждал её действий!» — ругал себя мысленно Драко, мечась по комнате и сталкивая стулья.
Наконец, он остановился у окна и открыл его, подставляя лицо прохладному ветру. Первый раз в своей жизни он хотел открыться кому-то, первый раз он ощущал потребность в ласковых прикосновениях. Он хотел слушать любимый голос, не важно, о чём она будет говорить, лишь бы была рядом. Это без сомнений должна быть Гермиона, ведь он уже не представлял без неё своей жизни. За то короткое время, что она была с ним, он успел привыкнуть к её лёгким шагам, к её весёлому смеху, и к её вечным попыткам заставить его полюбить эту жизнь. А вместо того, чтобы сказать ей это, он пытался уверить себя в бессмысленности этого чувства. Даже Рон понял, что Драко влюблён в неё.
«Пришло время ломать ненужные стены и строить прочные мосты, — подумал Драко. — В конце концов, кому ты нужен такой, кроме неё? Никому».
Решимость и чувство скорых перемен переполняло Драко, и он улыбнулся. Теперь главное не наделать новых ошибок и не наговорить лишних слов. Но прежде чем Драко успел взять в руки трость, чтобы задать ей направление, в дверь постучали.
Страница 43 из 50
