Мир на кончиках пальцев

Пересиливая себя, она медленно подходила к кровати Драко, как можно дольше оставаясь на расстоянии, но неизбежный рубеж был преодолён, и она села на стул рядом с ним, дожидаясь его пробуждения. Разве она не знала, как он отреагирует на её появление? Прекрасно знала, но убеждала себя, что это теперь её долг.

— Так ты позволишь мне сделать это, или будешь мучиться от боли, пока мадам Помфри не вернётся?

Драко громко вдохнул воздух, понимая, что, скорее всего, придётся ей уступить.

— Хорошо, только не убей, — обречённо произнес он.

— Постараюсь, — буркнула Гермиона.

Она осторожно прикоснулась к повязке, разматывая её. Зелье неприятно пахло и оставалось на руках, но Гермиону это не останавливало. Она делала всё очень медленно, потому что боялась взглянуть на травму Драко, а когда полностью размотала повязку, облегчённо выдохнула — не фокусируя на ней взгляда, всё те же серые глаза смотрели прямо перед собой куда-то сквозь Гермиону, немного покрасневшие, но никаких видимых увечий не было. Раздражение постепенно сменялось сочувствием. Малфой был беспомощен, он ещё не смирился со своим новым положением. Гермиона взяла новую повязку и выплеснула на неё немного тёмно-зелёного зелья, затем так же бережно приложила к глазам Драко. Весь процесс занял всего десять минут, но эти десять минут обоим показались длиннее часа.

— Всё, — тихо произнесла Гермиона, собирая в лоток бинты и ставя туда же зелье.

— Я понял, что всё, — недовольно отозвался Драко. — Почувствовал.

— Теперь выпей ещё это, — она протянула ему стакан с горьким отваром.

Драко нащупал её руку и неохотно принял стакан.

— Какая гадость, — отпив глоток, сказал он. — Что это?

— Ещё одно обезболивающее зелье, — ответила Гермиона. — Мадам Помфри сказала, что глаза будут болеть ещё дня два.

— И сколько же мне нужно выпить сегодня этих зелий? — допивая адский напиток до дна, поинтересовался Драко.

— Это всё. — Гермиона забрала из его рук пустой стакан и поднялась со стула.

Она сделала несколько шагов и обернулась. Драко сидел на кровати, пытаясь застегнуть пуговицы на рубашке, но у него ничего не получалось — он не мог отыскать отверстия для пуговиц и раздражённо нащупывал руками сами пуговицы. Гермионе стало больно за него.

— Давай помогу, — обратилась она к Драко.

— Отстань от меня! — фыркнул он. — Сам справлюсь.

— Да, я вижу, как ты справляешься. — Она подошла к Драко и присела на его кровать.

— Чего тебе надо, Грейнджер? — оставляя попытки застегнуть пуговицы, спросил он.

— Я просто хочу помочь, — спокойно повторила Гермиона.

— Мне не нужна твоя помощь, — с ненавистью выплюнул Драко.

Гермиона внимательно смотрела на него, а потом отвела взгляд и сказала:

— Знаешь, иногда так случается, что приходится принимать помощь человека, даже если ты его ненавидишь.

— Только не твою.

— Именно мою, Малфой.

Он мотал головой, издавая какие-то фыркающие звуки, и старался подальше отодвинуться от Гермионы, она же терпеливо ждала, когда он сдастся.

— Хорошо, только быстро.

Драко встал на ноги и пошатнулся, но Гермиона удержала его.

— Всё в порядке? — поддерживая его за руку, спросила она.

— О да, всё просто отлично, — саркастически сказал он.

Гермиона застегнула пуговицы на его рубашке и поправила воротник.

— Теперь оставь меня, — скомандовал Малфой. — Я хочу побыть один.

Недовольно покосившись на него и не став спорить, Гермиона ушла в кабинет медсестры. Драко вслушивался в её удаляющиеся шаги, и услышав, как она, наконец, закрыла за собой тяжёлую дверь, быстро задышал и дал волю слезам.

Трудно привыкнуть к непроницаемой тьме, но ведь с этим можно жить, как живут тысячи других людей.

Глава 3

Смирение.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем Драко окончательно смирился со своим новым миром.

Но было не легче находиться в полной слепоте этой новой жизни, заново учиться элементарным вещам: застёгивать пуговицы на рубашке, завязывать шнурки на ботинках, есть, попадая ложкой в тарелку. Он изо всех сил старался привыкнуть к себе новому, и благо, эти несколько дней не было ни единого посетителя около его кровати, поэтому Драко был спокоен.

Гермиона так же оставалась дежурить в больничном крыле, но больше не пересекалась с Малфоем, помогая кому угодно, но не ему. Больных с каждым днём становилось всё меньше, и они покидали палату, либо совсем уезжали из Хогвартса. Каждый день мадам Помфри учила Гермиону чему-то новому, доверяя ей всё больше работы, а она с удовольствием бралась за новые материалы.

Но однажды, в тёплый майский день, когда на улице стояла прекрасная погода, мадам Помфри попросила её уделить своё время Драко Малфою, и погулять с ним по уцелевшему саду.