Приручить…

Смею заметить, я тебе тоже приятен. Если мы придем к выводу, что способны на совместную жизнь в гармонии, почему бы и нет?

— С омегой? — переспросил Лала. — А что там с альфой?

— С омегой — это важнее. Альфа… — Арис отвлекся на официанта и сделал заказ. — О чем я? А, точно. Альфа. На примете есть один, но это лишь поверхностный вариант. Молодой здоровый самец. Пока еще — он не горит желанием вступать в союз — считает, что они слишком обременительны. Тем не менее, воспитан он правильно и ориентирован на семью. Но вот вбил себе в голову, что одному ему прекрасно. Возраст у него еще позволяет не беспокоиться о беременности и родах, но поджимает. Мне он симпатичен. Своенравен, самоуверен — очень мил, на мой взгляд, в своих попытках убедить всех в своей самостоятельности. Его отец другого мнения и со мной в прекрасных отношениях.

— Слышал бы он твое мнение о себе — свалил бы подальше, — Лала покачал головой. — У меня странное чувство — будто я нахожусь на месте альфы. Обычно они выбирают.

— Брось. Ты ведь общаешься с Дитрихом? Бери с него пример, — Арис, сам того не зная, надавил на верную точку — «Дитрих».

— Предлагаешь выбирать самим? — Лала расставил пять журавликов в линию, затем звездой — клювом к клюву.

— Именно. Видишь ли, я достаточно равнодушен к альфам, — Арис поправил одного журавлика, что чуть выбился из круга. — Омеги привлекают меня куда больше. Поэтому для меня ты будешь всегда на первом месте. Да и альфы не склонны сидеть дома, так что куда больше времени мы будем уделять друг другу.

— А как же дети? — Лала взял очередную салфетку.

— Дети? Дети и супруг для меня равнозначны.

— Кто их будет растить? Альфа на работе, ты тоже не собираешься ее бросать. Складывается впечатление, что мне отведена роль домохозяина, — Лала закончил очередного журавлика.

— Отнюдь, — Арис подвинул других и поставил шестого журавля в круг. — Работу всегда можно сочетать с домом. Ну, а если никто не захочет, то существуют няни. Не волнуйся об этом. В конце концов, мы начнем с пробы «пера» — просто встречаемся, проводим хорошо время, узнаем о себе больше, а дальше по обстановке. Альфа подождет — работа достаточно хорошо отвлекает его от отношений в целом. Заодно и ты поймешь — нравится ли тебе быть с омегами. Если нет, то будешь четко знать, что нужно искать альфу помоложе — им хватает одного омеги до определенного возраста, а там ты будешь рад добавить второго — чем старше, тем хуже гормональный баланс у альф.

— Но с тобой он встречается? — Лала пошарил в карманах и извлек блокнот с закрепленной на нем ручкой. Аккуратно нарисовал каждому журавлику глаза и отложил ручку, придирчиво оглядывая результат творческих стараний.

— Во время течек и предохраняется. С бетами он уже не может — у нерожавшего альфы гормональные бури и агрессия, если нет контакта с омегами — обычное дело. Твоему брату повезло, что у Вайса есть дети, иначе их союз стал бы полем боя.

— Повезло, — эхом откликнулся Лала. Потянулся было к салфетнице, но она оказалась пустой.

— Принесите нам еще салфеток, пожалуйста, — попросил Арис у официанта, принесшего еду.

Чуть позже, разомлев от вина, осмелев и не желая огорчать Ариса, Лала признался, что согласился из-за боязни быть одному.

— Но согласился же? — Арис ничуть не расстроился вопреки опасению Лалы — словно и так все знал. — Мне это на руку. Просто помни, что я не стану тебя принуждать или уговаривать — понравится, пойдем дальше. Нет — остановимся. Важно то, что ты решил попробовать что-то для себя — не для кого-то, не ради кого-то, а для себя. Касаемо омег, поговори с Хедвигом. Вы ведь с ним дружите? Думаю, он расскажет тебе много интересного.

— Как будто это так просто!

— Проще, чем тебе кажется.

Проще, так проще. Если не усложнять, то… то Арис уверен и явно знает, чего хочет — привычный расклад для Лалы — довериться более опытному омеге. Почему бы и нет?

Накатило в очередной раз: озноб, тахикардия, шум в ушах. Перед глазами замелькали мушки и Ларго, стиснув зубы, осторожно присел на вовремя подвернувшийся стул. Заерзал — к неприятным ощущениям добавился зуд в анусе — очередная течка началась раньше, из-за чего пришлось срочно отзывать из отпуска другого хирурга. Отец привез его домой, молча развернулся и ушел — нотации он прочитает позже, не тогда, когда Ларго готов на стенку лезть от желания подставиться толпе омег.

Ларго ненавидел течки. Ненавидел зависимость организма от очередной дозы омежьей спермы. И еще больше он ненавидел разговоры с родителями на тему «роди и сплавь омегам ребенка, придурок, иначе не сможешь работать!». Но… треклятое «но», заставлявшее его раз от раза набирать один номер и бросать тихое: «Приезжай». Собеседник отключался, телефон падал на пол, а Ларго брел в спальню, сдирал с себя промокшие от пота и выделений вещи, распластывался на кровати и ждал.