Фандом: Ориджиналы. Сложно быть одиноким отцом и привлекательным альфой — любят за деньги, а воспитывать чужих детей не желают. И пусть тело обходится мимолетными связями, душа-то требует любви и понимания.
Добавить в моё избранное
140 мин, 24 сек 14942
Мало того, что утром сбежал, так еще и через пару часов заявился с припухшими глазами, забрал баллончик с блокатором и таблетки, поцеловал беснующегося Анхеля в лоб и вновь умчался. На работу, изрядно бесившую Анхеля безумным количеством альф, главой компании — сумасбродным Костински и измотанными нервами Лалы, еженощно тихо рыдающего в комнате от перенапряжения. Да что говорить — ребенок за неделю похудел и осунулся! Ребенок… Анхель горько усмехнулся, одернув себя и напомнив — Лале двадцать шесть, ребенком он был давно. Но… он такой ребенок. Невинный, глупый, наивный! Упрямый до безобразия! И ради чего все? Ради Анхеля? Ради его ног, которые, скорее всего, никогда не придут в норму?
Каждый прожитый день все больше примирял Анхеля с инвалидностью и реальностью: он — калека, обреченный на передвижение в коляске. Безжизненные конечности, прикрытые клетчатым пледом, уже давно перестали раздражать. Приноровился переползать с коляски на кровать и обратно, пользоваться больничной уткой — далеко не всегда он мог успеть ночью в туалет, по вечерам ездить гулять в сопровождении Лалы — хорошо еще, что в их подъезде был грузовой лифт и спуски для колясочников. Привык. Привык мыться сперва с помощью Лалы, а потом и самостоятельно — при помощи пары нехитрых приспособлений и закрепленной сидушки. Конечно, не обходилось без падений, содранных пальцев и локтей, слёз и порой безуспешных попыток подняться до прихода Лалы, унижения и стыда за беспокойство его обожаемого брата, но куда было деваться? Анхель тренировался. Приспосабливался. Старался делать все сам — меньше, как можно меньше тревожить Лалу.
Вроде как и не было… не было времени, когда Анхель Герхард Рейнер был успешным переводчиком, колесившим по миру. Успел повидать многие страны, сопровождая известных персон, успел насладиться свободой… Хотел показать мир маленькому Лале, доучивавшемуся в элитной школе для омег. Он был неимоверно счастлив, когда Лала демонстрировал ему табель с отличными оценками и спрашивал, когда же они отправятся в путешествие.
Он стал кретином, проведшим ночь с бывшим клиентом, чей внезапно вернувшийся партнер устроил скандал. Альфа успокаивал его, оправдываясь. Анхель собрался и уехал. Буквально через два дня его машина заглохла на повороте и полетела в кювет. Проверка машины подтвердила вмешательство и порчу тормозов, но злоумышленника не нашли. Анхель знал и молчал, памятуя о звонке с предупреждением: «Расскажешь о нас, твой милый Лала умрет». Конечно, можно было бы рискнуть… Но Лала. Маленький Лала вряд ли бы дожил до результатов следствия.
Анхель плакал сутками, испытывая боль в парализованных ногах. Обезболивающие он глотал пачками, пару раз чуть не отравился — откачали. Назначили антидепрессанты, вроде полегчало. Массаж, многочисленные процедуры — деньги утекали рекой. Чем легче ему становилось, тем быстрее таяли его сбережения. Анхель смирился с несправедливостью. Плюнул и позвонил виновнику своей беды, особенно не рассчитывая на результат. Потребовал перевести на его счет компенсацию — Лала вскоре должен был закончить учебу и приехать, надо было обеспечить его на первое время. Сумму ему перевели под предлогом премии за сопровождение в качестве переводчика. И еще раз напомнили о Лале. Анхель тогда усмехнулся и послал их подальше — мол, убьешь обоих, но и сам пострадаешь. Альфа долго угрожал, заплатил еще раз и попрощался окончательно. Больше Анхель не стал рисковать, а вскоре узнал и о смерти бывшего любовника — на Анхеле тот не остановился и ревнивый омега попросту зарезал мужа. Новость гремела по всем каналам и газетам около недели. Впоследствии его посадили, а в тюрьме он умудрился повеситься.
Анхель, к тому времени уже вернувшийся домой с Лалой, подумал о вселенском бумеранге. Легче особо не стало — он-то остался прикованным к инвалидному креслу. Напился, прорыдался, перепугав Лалу, успокоился. Через два дня извлек на свет все свои запасы учебников и пособий, повесил объявление в интернете и кинул клич по знакомым и друзьям.
Многочисленные ученики отвлекали и приносили неплохой доход. Часть приезжала к ним домой, с кем-то он занимался по видеосвязи. Он мог позволить себе назначать повышенную цену за уроки — репутация способствовала. С головой уйдя в репетиторство, Анхель постепенно утихомирился, настроение его выровнялось. Периодические обследования показали, что есть небольшой шанс восстановить двигательные функции, но в Германии, несмотря на высокий уровень медицинских услуг, никто не возьмется за операцию — не везде стояло нужное оборудование. Плюсом сама операция требовала весьма большой суммы, которой к тому времени у них не было. При очередном осмотре Лале выдали контакты врача в Лондоне, который мог провести операцию, взяв с них почти в полтора раза дешевле, но стоимость ее все равно оставалась для братьев немыслимой. Анхель же настрого запретил думать о продаже квартиры — неизвестно чем все закончится, а жить им где-то надо. В конце концов, живут.
Каждый прожитый день все больше примирял Анхеля с инвалидностью и реальностью: он — калека, обреченный на передвижение в коляске. Безжизненные конечности, прикрытые клетчатым пледом, уже давно перестали раздражать. Приноровился переползать с коляски на кровать и обратно, пользоваться больничной уткой — далеко не всегда он мог успеть ночью в туалет, по вечерам ездить гулять в сопровождении Лалы — хорошо еще, что в их подъезде был грузовой лифт и спуски для колясочников. Привык. Привык мыться сперва с помощью Лалы, а потом и самостоятельно — при помощи пары нехитрых приспособлений и закрепленной сидушки. Конечно, не обходилось без падений, содранных пальцев и локтей, слёз и порой безуспешных попыток подняться до прихода Лалы, унижения и стыда за беспокойство его обожаемого брата, но куда было деваться? Анхель тренировался. Приспосабливался. Старался делать все сам — меньше, как можно меньше тревожить Лалу.
Вроде как и не было… не было времени, когда Анхель Герхард Рейнер был успешным переводчиком, колесившим по миру. Успел повидать многие страны, сопровождая известных персон, успел насладиться свободой… Хотел показать мир маленькому Лале, доучивавшемуся в элитной школе для омег. Он был неимоверно счастлив, когда Лала демонстрировал ему табель с отличными оценками и спрашивал, когда же они отправятся в путешествие.
Он стал кретином, проведшим ночь с бывшим клиентом, чей внезапно вернувшийся партнер устроил скандал. Альфа успокаивал его, оправдываясь. Анхель собрался и уехал. Буквально через два дня его машина заглохла на повороте и полетела в кювет. Проверка машины подтвердила вмешательство и порчу тормозов, но злоумышленника не нашли. Анхель знал и молчал, памятуя о звонке с предупреждением: «Расскажешь о нас, твой милый Лала умрет». Конечно, можно было бы рискнуть… Но Лала. Маленький Лала вряд ли бы дожил до результатов следствия.
Анхель плакал сутками, испытывая боль в парализованных ногах. Обезболивающие он глотал пачками, пару раз чуть не отравился — откачали. Назначили антидепрессанты, вроде полегчало. Массаж, многочисленные процедуры — деньги утекали рекой. Чем легче ему становилось, тем быстрее таяли его сбережения. Анхель смирился с несправедливостью. Плюнул и позвонил виновнику своей беды, особенно не рассчитывая на результат. Потребовал перевести на его счет компенсацию — Лала вскоре должен был закончить учебу и приехать, надо было обеспечить его на первое время. Сумму ему перевели под предлогом премии за сопровождение в качестве переводчика. И еще раз напомнили о Лале. Анхель тогда усмехнулся и послал их подальше — мол, убьешь обоих, но и сам пострадаешь. Альфа долго угрожал, заплатил еще раз и попрощался окончательно. Больше Анхель не стал рисковать, а вскоре узнал и о смерти бывшего любовника — на Анхеле тот не остановился и ревнивый омега попросту зарезал мужа. Новость гремела по всем каналам и газетам около недели. Впоследствии его посадили, а в тюрьме он умудрился повеситься.
Анхель, к тому времени уже вернувшийся домой с Лалой, подумал о вселенском бумеранге. Легче особо не стало — он-то остался прикованным к инвалидному креслу. Напился, прорыдался, перепугав Лалу, успокоился. Через два дня извлек на свет все свои запасы учебников и пособий, повесил объявление в интернете и кинул клич по знакомым и друзьям.
Многочисленные ученики отвлекали и приносили неплохой доход. Часть приезжала к ним домой, с кем-то он занимался по видеосвязи. Он мог позволить себе назначать повышенную цену за уроки — репутация способствовала. С головой уйдя в репетиторство, Анхель постепенно утихомирился, настроение его выровнялось. Периодические обследования показали, что есть небольшой шанс восстановить двигательные функции, но в Германии, несмотря на высокий уровень медицинских услуг, никто не возьмется за операцию — не везде стояло нужное оборудование. Плюсом сама операция требовала весьма большой суммы, которой к тому времени у них не было. При очередном осмотре Лале выдали контакты врача в Лондоне, который мог провести операцию, взяв с них почти в полтора раза дешевле, но стоимость ее все равно оставалась для братьев немыслимой. Анхель же настрого запретил думать о продаже квартиры — неизвестно чем все закончится, а жить им где-то надо. В конце концов, живут.
Страница 3 из 40
