Я тебя слышу

— Что-то в этом духе, — кивнул Кирилл.

— Другой омега не появится. Я так понимаю, Макс сейчас скачет по твоей спальне и бурно радуется? — предположил Владилен, устало садясь на диван и извлекая из-под подушки еще одну фляжку, незамедлительно перекочевавшую к бдительному Кириллу.

Кирилл вспомнил тихий вопль: «Йя-а-ху!», стоило только выйти за дверь.

— Думаю, да. Или опять обгрызает ногти.

— Я согласен. Когда? И твои условия? — решился Владилен.

— Чем быстрее, тем лучше. Тошку на следующей неделе выписать обещали — вот, можно и планировать. Думаю, Макс не откажется отпраздновать в семейном кругу.

Макс не отказался. Макс даже не сгрыз остатки маникюра. Макс просто вцепился в Кирилла и заливал теперь уже своего альфу слезами, надеясь, что ему не приснилось.

— Хорошо, что я не сахарный, — Кир протянул очередной платок омеге. — Давно растаял бы.

— И-извини, — хлюпнул Макс и звучно высморкался.

— Не извиняю. Тебе через два часа к психоаналитику ехать.

— У него работа такая, — уверенно заявил Макс. — Так что могу и дальше плакать от радости.

— То есть, радоваться без слез — уже не то? — Кириллу стало смешно.

— Со слезами токсины выводятся! — отмазался Макс, немного успокаиваясь. — Зачем тебе натоксиненный омега?

— Незачем, — с серьезным видом согласился Кирилл.

Три недели пролетели в мгновение ока: тут и документы подготовить, и церемонию, и раз все дружно фыркнули на вариант с рестораном, решив праздновать в загородном доме Владилена — это поваров найти и дом в порядок привести, и… ой, надо же еще костюмы и выбрать страну для медового месяца! В общем, не скучалось никому.

Особенно Кириллу — Макс перебрался к нему в спальню и еженощно требовал внимания. Кирилл уже и дверь запирал, и выставлял настырного омегу посреди ночи, а результат оставался прежним — утром Макс неизменно оказывался на нем или рядом, спешно сбегая к себе, как только просыпался. Кир никак не мог смириться с наличие Владилена через несколько комнат, а Макс видел, что альфа нервничает. Да и Владилен внезапно стал дерганым.

Все разрешилось за пару дней до церемонии.

Пронзительная трель подняла на уши всех.

— Доброе утро! — поздоровался Кирилл, как самый шустрый, впуская в дом Анатолия Борисовича. Главврач ничуть не скрываясь, принюхался к Кириллу, затем к любопытному Максу, ужом вьющимся вокруг сонного альфы и недовольно цокнул языком.

— Безобразие!

— Что именно?

— Вы оба! Где Влад?

— Здесь я, чего шумишь? — по лестнице спускался хмурый Владилен.

— Ничего не забыл? — вкрадчиво поинтересовался Анатолий, красноречиво постучав по экрану мобильника, где крупными цифрами светились дата и время.

Первым понял Кирилл. Ухватив Макса поперек ойкнувшей тушки, он бросил:

— Вы тут разбирайтесь, а мы погуляем до обеда.

— До вечера! — отрезал Анатолий.

Наскоро одевшись, парочка покинула дом через задний вход, опасаясь прервать бурную ссору в районе гостиной.

— И чего он на нем не женится? — внезапно спросил Макс, выдыхая облачко пара — мороз стоял приличный.

— Знаешь о них? — Кир поймал Макса за руку и потянул к машине.

— Не так давно понял. Борисович — бета, у него и запаха-то нет. А вот от него отцом сильно пахло, как-то раз, когда у отца гон начался. Я тогда еще специально приехал вечером в клинику — так у него в кабинете прям разило.

Кир с тоской вспомнил время, когда мог чувствовать.

— Сами разберутся.

— Угу, — Макс попинал сугроб, зашипел, когда снег попал под штанину и начал спешно отряхиваться. — Холодно!

— Потерпи. Прогреется немного, сядешь.

Кирилл наблюдал за Максом, бродящим по заснеженной дорожке. Хрупкий нежный омега протаптывал тропинку, прыгал по своим же следам, ловил падающие снежинки ртом и иногда косился на альфу, застывшего изваянием возле машины.

— Ты чего? — Максу надоело ходить и он пришел к Киру.

— Да вот думаю. Мы из поездки вернемся в декабре, потом праздники. С января мог бы начать готовиться к поступлению в университет. За полгода успеешь подтянуться.

— Чего? — у Макса отрылся рот. — Я в эту шарагу не вернусь!

— А тебе никто не предлагает возвращаться. Выбери то, что тебе нравится. Тошка сказал, что ты весьма прилично рисуешь. Или неприлично — смотря что.

Макс покраснел, вспомнив, как набрасывал Кирилла в различных позах, пока Антон дремал под капельницами. Он ему тогда всю тетрадь изрисовал.

— Рисовать мне нравится, — подтвердил он.

— Ну вот и подумай, куда приложить, — Кирилл открыл дверь и помог Максу влезть. — Нечего фигней страдать. Или ты жаждешь нарожать кучу детей и дома сидеть с младых лет?

— Не! — Макса вдруг передернуло. — Ой… Кир, а как же… ну…