In Optima Forma

— Шандрах ударил себя кулачком в грудь, прищурив черные глаза, и посмотрел на отца.

Потом потерся щечкой о колючий подбородок отцаи уже хотел было отстраниться, но Северус удержал его.

— На какой факультет ты хочешь попасть?

— Это серьезный вопрос, — ответил Шандрах. — Нужно обсудить с Баллином.

— Баллин — единорог! — раздраженно напомнил Северус.

Они нашли малыша-единорога почти перед самым рождением Шанди — наверное, мать бросила своего детеныша. Теперь Баллин был любимым питомцем всего Хогвартса, как… ну, как почтовые совы, можно сказать. И стал лучшим другом Шандраха.

— Я знаю, — снисходительно отозвался Шанди.

— Единороги не умеют разговаривать!

— Я знаю, что взрослые так считают, — пробормотал он.

Северус недоверчиво уставился на сына, машинально вскрывая при этом печать пергамента, из которого вырвалось густое благоухающее облако. Мерлиновы подштанники!

Маленькая, невыносимая, ужасная всезнайка все-таки сделала это! Он бы не попался на ее уловку, если бы не сын. Ох, хорошо же она ему отплатила! Северус заскрипел зубами.

— Пап, это вредно для зубов, — объяснил Шандрах, внук дантистов.

Северус прикрыл глаза.

— Ты можешь сделать мне приятное, сын? — тихо спросил он.

— Что же? — Шандрах провел рукой по черным волосам.

— Обещай мне, что не станешь гриффиндорцем!

— Я не могу, пап. Может, я благороден и смел до безумия. Тогда мне прямая дорога в Гриффиндор.

— Просто замечательно, — прошипел Северус, и капелька пота сбежала по его виску. — Тогда обещай мне, что никогда не женишься на ведьме, которая будет коварна и хитра, мстительна и достойна преклонения.

— И этого я не могу пообещать, пап! — жалобно простонал Шанди. — Но если это как-нибудь поможет тебе, я обещаю подумать над этим в будущем, хорошо?

— Спасибо. Ты настоящий друг. Теперь ступай к Баллину и обсуди с ним все важные дела.

— Хорошо, — Шандрах улыбнулся, сверкая этими проклятыми ямочками своей матери, и вышел.

А Снейп раздумывал, как ему пережить следующие двадцать четыре часа. Его неповторимая львица подсыпала в конверт заколдованный порошок, который принуждал в ответ на определенную реплику сделать что-нибудь из ряда вон выходящее и смешное. А что именно он даже представить не мог. И старался не думать об этом.

Он все так же избегал нежелательных мыслей, когда позже сидел в учительской. Через три дня наступит новый учебный год, и многое нужно было обсудить. Северус крайне редко участвовал в подобных посиделках. Но в этот раз выглядел еще более отчужденным, чем обычно, это заметила даже Минерва.

— Вы нехорошо себя чувствуете, Северус? — спросила она и вместо ответа получила злобный взгляд. Она наморщила лоб, пораженная его поведением.

— Я лишь имела в виду, — озадаченно продолжила Минерва, — что вы никак не прокомментировали предложение Филиуса, не высмеяли новые школьные правила и даже не попытались незаметно подмешать что-нибудь в кофе Сибиллы. Вы, случаем, не заболели?

— Уверяю вас, я нормально себя чувствую. — Он даже языком прищелкнул, заметив колкий взгляд Гермионы.

Само собой, все были в курсе, что эту парочку связывает не только работа, тем более после рождения Шанди. Но их частная жизнь была за семью печатями, поэтому никому и в голову не приходило ее обсуждать.

Гермиона приветливо улыбнулась, подходя к ним.

— С ним все нормально, Минерва, я только опасаюсь, что он сунул свой огромный нос куда не следует.

Северус оперся на стол и, сощурив глаза, пристально посмотрел на Гермиону, а остальные преподаватели оживились, наблюдая за перепалкой.

— Даже не думай! — холодно прошипел он.

— О чем же? — тихо спросила она, хотя в глазах плясали чертики.

— Даже не думай о том, о чем думаешь, отчего я думаю, что ты об этом думаешь!

Улыбка заиграла на ее губах.

— Единственное, о чем я могу думать сейчас, — это как забавно ты выглядишь, когда строишь из себя большого, злого мальчика…

Воспоминания затопили сознание Северуса. Прошло всего несколько недель с начала летних каникул, когда он вместе с Шанди и Гермионой навещал ее родителей. Они решили устроить сюрприз, поэтому, когда вошли в дом Грейнджеров, ее отец переключал каналы, но тотчас убрал в сторону пульт и вскочил, чтобы поприветствовать гостей.

Тогда Северус с диким отвращением смотрел музыкальную передачу. В телевизоре странно одетый молодой человек издавал не менее странные звуки, от которых мурашки поползли по коже.

Назвать пением то, что пытался озвучить этот парень, было совершенно невозможно. Но этот чудак продолжал выть, в то время как слушатели выразительно наблюдали за его жалкими потугами.

— Рэп, — пояснил дедушка Шанди, — это такое направление в… музыке.