Фандом: Ориджиналы. Некто пытается украсть твою синкромеху? И не погнушается взять ее из твоих мертвых пальцев? Хорошо, что есть друзья, которые прикроют твой тыл и попытаются разоблачить настойчивого «поклонника». А то, что ради этого тебе нужно уехать и столкнуться с собственным болезненным прошлым, это и вовсе мелочи! Так что без возражений возвращайся в темный лес и снова выживи.
Добавить в моё избранное
184 мин, 22 сек 9362
Охотник подхватил заполненные мной документы, быстрым шагом пересек комнату, положил их на стол в правом углу перед темноволосой девушкой. А я впервые отвлеклась и заметила, что сидящие здесь девушка и двое парней все это время старались не издавать лишних звуков и даже дышали тише. У девушки на лице выражение обалдения и восторга. Охотник фыркнул, попрощался «Всем спасибо, приятного дня» и пропал за дверью. Десяток секунд в комнате царила тишина, а потом все трое вскочили с места. Один из парней рванул к столу и моим документам, второй — ко мне, забрасывая вопросами. Мне едва удалось выкроить миг между его репликами и спросить:
— А кто это был?
С трех сторон на меня посыпались три разных потока слов, из которых мне стало понятно лишь то, что это был «Эрсте, он такой крутой, команда» Катастрофа«— вообще супер, охотник года… как ты его поймала… он же неуловим». Во время объяснений они подбирались к моему столу и заняли выжидательную позицию, буквально выдавливая из меня рассказ о произошедшем ранее. А я не видела никаких препятствий, почему бы им это не рассказать.
Сначала мы долго общались, ребятам здесь было скучно, я для них как глоток холодной воды в жару — новое лицо. Перебивая друг друга, мне советовали тренировочные группы, описывали нужную экипировку, давали адреса и телефоны нужных мне инстанций. Андрея никому из них не было жалко. Девушка вообще предлагала написать заявление в милицию. Но у меня было слишком хорошее настроение, к тому же я чувствовала себя неуверенно в подобных ситуациях. Один из парней умолял продать ему мою копию договора, конечно, когда сам договор закончится. Но я не спешила, решила дома посмотреть детально об этом Эрсте и понять, нужен мне автограф или нет. Домой я попала часа через два. Сумка оказалась раздута от брошюрок и бумаг, в голове вилось множество мыслей, а настроение стало необычайно отличное. Я поспешила порадовать хорошими новостями родителей.
— Ведь можешь, когда хочешь! — Слегка возмущенно сказала в трубку мама. Понятно, что она тоже рада. Впрочем, чтобы не волновать ее, я не рассказала всю историю, а только поделилась результатом. Но ее похвала все равно заставила меня закрыть глаза на собственные ошибки и почувствовать себя взрослой и самостоятельной.
Следующие полгода дни не особо отличались друг от друга. Утром были занятия в университете, вечером — тренировки, на выходных — тоже тренировки и домашние дела. Изредка случались поездки в родной город или прием гостей оттуда. С однокурсниками начали складываться нормальные отношения, хотя до дружеских было еще далеко. Когда им довелось наблюдать еще одну эйфорию после получения синкромехи другим студентом, то за моей спиной перестали говорить гадости.
— Кто же знал, что у нее синкромеха?! — некоторые сокрушались, разводя руками. Теперь, когда среди однокурсников был еще один владелец мехи, разговоров на перемене мне хватало. Порой мы с его друзьями даже выбирались на прогулки и в кафе. И хотела бы сказать, что скучала по доверительному и близкому общению, но на самом деле его недостаток мне восполнять было некогда.
Тренировки действительно отбирали много времени. Туман в моей руке теперь был гуще и темнее, поддерживать его я могла дольше, но на этом развитие остановилось. Расстраиваться было пока рано, в группе едва ли половина тренирующихся смогла придать своей мехе форму. Эрсте я больше не видела, Андрей мелькал где-то на периферии зрения, но сам не подходил, а мне подходить к нему было незачем.
Стремительно приближающееся лето оказалось связано не только с первой летней сессией, но и с первыми соревнованиями среди новичков-охотников. Это событие — своего рода смотрины, где уже существующие команды охотников выбирали заинтересовавших их новеньких. Кого-то брали на заметку, кого-то приглашали в тренировочный лагерь, чтобы определить подходящего человека из нескольких, а самых талантливых сразу записывали в стажеры. Мне особо надеяться было не на что, формы мехи у меня не было и показать что-либо, кроме хорошей выносливости, я не могла. Тренер сокрушалась, что мне по всем показателям уже положено было активировать меху как надо. Однако к неделе соревнований я подошла в числе зрителей, а не участников.
Моей удачи хватило на то, чтобы только один экзамен совпал с днем соревнований. Организаторы учли наличие среди желающих поучаствовать и посмотреть студентов и сдвинули неделю ближе к июлю. Поэтому у меня вышло нормально подготовиться к экзаменам и сдать сессию. И как свободный человек прийти к третьему дню соревнований, пропустив всего лишь часть первого дня и весь второй.
Конечно, то, что происходило в центре зала, будь то одиночные спарринги или командная игра, мало походило на шоу, транслирующиеся по телевизору, и тем более на отрывки охот, снятые на камеру самими же участниками. Бойцы ошибались, нервничали, не вовремя деактивировали мехи, поскальзывались и спотыкались, калечили себя быстрее, чем других.
— А кто это был?
С трех сторон на меня посыпались три разных потока слов, из которых мне стало понятно лишь то, что это был «Эрсте, он такой крутой, команда» Катастрофа«— вообще супер, охотник года… как ты его поймала… он же неуловим». Во время объяснений они подбирались к моему столу и заняли выжидательную позицию, буквально выдавливая из меня рассказ о произошедшем ранее. А я не видела никаких препятствий, почему бы им это не рассказать.
Сначала мы долго общались, ребятам здесь было скучно, я для них как глоток холодной воды в жару — новое лицо. Перебивая друг друга, мне советовали тренировочные группы, описывали нужную экипировку, давали адреса и телефоны нужных мне инстанций. Андрея никому из них не было жалко. Девушка вообще предлагала написать заявление в милицию. Но у меня было слишком хорошее настроение, к тому же я чувствовала себя неуверенно в подобных ситуациях. Один из парней умолял продать ему мою копию договора, конечно, когда сам договор закончится. Но я не спешила, решила дома посмотреть детально об этом Эрсте и понять, нужен мне автограф или нет. Домой я попала часа через два. Сумка оказалась раздута от брошюрок и бумаг, в голове вилось множество мыслей, а настроение стало необычайно отличное. Я поспешила порадовать хорошими новостями родителей.
— Ведь можешь, когда хочешь! — Слегка возмущенно сказала в трубку мама. Понятно, что она тоже рада. Впрочем, чтобы не волновать ее, я не рассказала всю историю, а только поделилась результатом. Но ее похвала все равно заставила меня закрыть глаза на собственные ошибки и почувствовать себя взрослой и самостоятельной.
Следующие полгода дни не особо отличались друг от друга. Утром были занятия в университете, вечером — тренировки, на выходных — тоже тренировки и домашние дела. Изредка случались поездки в родной город или прием гостей оттуда. С однокурсниками начали складываться нормальные отношения, хотя до дружеских было еще далеко. Когда им довелось наблюдать еще одну эйфорию после получения синкромехи другим студентом, то за моей спиной перестали говорить гадости.
— Кто же знал, что у нее синкромеха?! — некоторые сокрушались, разводя руками. Теперь, когда среди однокурсников был еще один владелец мехи, разговоров на перемене мне хватало. Порой мы с его друзьями даже выбирались на прогулки и в кафе. И хотела бы сказать, что скучала по доверительному и близкому общению, но на самом деле его недостаток мне восполнять было некогда.
Тренировки действительно отбирали много времени. Туман в моей руке теперь был гуще и темнее, поддерживать его я могла дольше, но на этом развитие остановилось. Расстраиваться было пока рано, в группе едва ли половина тренирующихся смогла придать своей мехе форму. Эрсте я больше не видела, Андрей мелькал где-то на периферии зрения, но сам не подходил, а мне подходить к нему было незачем.
Стремительно приближающееся лето оказалось связано не только с первой летней сессией, но и с первыми соревнованиями среди новичков-охотников. Это событие — своего рода смотрины, где уже существующие команды охотников выбирали заинтересовавших их новеньких. Кого-то брали на заметку, кого-то приглашали в тренировочный лагерь, чтобы определить подходящего человека из нескольких, а самых талантливых сразу записывали в стажеры. Мне особо надеяться было не на что, формы мехи у меня не было и показать что-либо, кроме хорошей выносливости, я не могла. Тренер сокрушалась, что мне по всем показателям уже положено было активировать меху как надо. Однако к неделе соревнований я подошла в числе зрителей, а не участников.
Моей удачи хватило на то, чтобы только один экзамен совпал с днем соревнований. Организаторы учли наличие среди желающих поучаствовать и посмотреть студентов и сдвинули неделю ближе к июлю. Поэтому у меня вышло нормально подготовиться к экзаменам и сдать сессию. И как свободный человек прийти к третьему дню соревнований, пропустив всего лишь часть первого дня и весь второй.
Конечно, то, что происходило в центре зала, будь то одиночные спарринги или командная игра, мало походило на шоу, транслирующиеся по телевизору, и тем более на отрывки охот, снятые на камеру самими же участниками. Бойцы ошибались, нервничали, не вовремя деактивировали мехи, поскальзывались и спотыкались, калечили себя быстрее, чем других.
Страница 18 из 51
