Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Саймон Иллиан вступает в должность шефа Имперской СБ, но вместе с должностью получает от предшественника непростое наследство. Это проблемы, враги и сотрудники. И одно иногда сложно отличить от другого.
Добавить в моё избранное
220 мин, 41 сек 17163
Причем секретик, который он придерживает, обычно масштаба складов фитаина под фундаментом императорского дворца. Так было у них в самом начале знакомства, с тех пор изменилось многое, но, как выясняется, до взаимного доверия им еще как до Комарры пешком…
— Так, сержант. Прекрати цирк и коротко доложи, что тебя связывает с коммандером Мийочем, при каких обстоятельствах вы познакомились, и зачем он тебе трижды звонил, — он справился в памяти, — в сентябре? По-хорошему прошу, но если надо, то приказываю.
— Никакого цирка, сэр. Мы посидели в кабаке, поболтали о прежних временах. Вспоминали, как пили под хвостом у Дорки — ну, в дворцовом парке… И кое-что личное вспомнили. Политику не обсуждали, милорда регента всуе не поминали.
Иллиан смотрел на него в упор, прищурясь. Стефанис отвел взгляд первым и покачал головой.
— Саймон, ну прости, я не хотел говорить. Спали мы с ним раньше, а тут он в увольнительную прилетел, и мы по этому поводу приняли по пятьсот. Ну и потом… как-то. — Он хмыкнул. — Давай закроем эту тему. Идиотом себя чувствую. Одно дело в постели об этом шептаться, а мне эти темы не хочется. Не то ты про меня лишнее думать начнешь.
Даже так? Сексуальная ориентация, конечно, ни у кого на лбу не выбита. А все же кто-то врет — либо муниципалы и так кстати найденная ими любовница Мийоча, либо… снова его личный помощник, по совместительству — самопровозглашенная секс-звезда СБ. И хотя Иллиан не позволил себе поморщиться при этой мысли, видимо, что-то отразилось в его глазах.
— Не ревнуй, все в прошлом, — заверил его Стефанис и обнял.
Стефанис действительно считает, что он может ревновать, вот как? Или просто отвечает сомнительной шуткой на прямой приказ доложиться? По правде говоря, они двое ни разу не касались скользкой темы «кто у кого был» — или есть сейчас — иначе как во время секса, а тогда уже все равно, что ты там друг другу наговоришь: признаешься ли в бесстыжем совокуплении со всем караульным взводом в дворцовой дежурке, верить этим словам все равно не стоит ни на ломаный грош. Однако, если бы заговорили, Иллиан скрупулезно бы сформулировал правило — я тебя не ограничиваю в интимных контактах, но желаю знать о них«. Цинично, зато точно. И не такой человек Стефанис, чтобы этих вещей не понимать романтический вздор насчет ревности нести. Впрочем, в пару ко лжи гадкая шутка как раз хороша для отвлечения внимания.»
Похоже, все-таки не стоило вступать в интимные отношения с собственным подчиненным, как бы хорош тот ни был в постели. И среагировать сейчас Иллиану надо предсказуемо.
— Составишь рапорт о содержании ваших разговоров, подробно, — сухо отчеканил шеф СБ, высвобождаясь из-под руки сержанта. — Добавишь оценку личности коммандера Мийоча и анализ предположительных причин его поступка. До утра тебя не жду. Завтра чтобы рапорт лежал у меня на столе. Свободен!
— Саймон, — Стефанис наклонился к нему и заговорил очень тихо, так, что даже записывающие устройства будь они в кабинете шефа, не зарегистрировали бы разборчивой речи. — Ты можешь на меня сердиться, я дал промашку, да. Но давай разделять работу и… остальное. Не к лицу нам эти женские уловки, когда секс выставляется, как морковка перед носом у осла, в поощрение. Я тебя хочу так, что зубы сводит, не слабее, чем в самый первый раз. И ты меня точно так же. Не выгоняй.
Теоретически, секс и лояльность — вещи не связанные, и удовольствие в постели можно получить даже со вражеской шпионкой (шпионом? Иллиан решил не заострять внимание на грамматическом роде слова). Но все-таки проще расслабиться, когда в постели голова у тебя не забита расчетами, какую именно дезу ты намерен в следующую секунду сливать, и ты не пытаешься угадать, что на самом деле думает тот, кто так старается отыметь тебя до полного и обоюдного удовлетворения.
«Но ты хочешь потрахаться, признайся уж честно. Потому что иначе — взорвешься. Можно, конечно, обойтись собственноручными усилиями, но не кажется ли тебе, что глупо сначала красивым жестом выгонять любовника, а потом дрочить на его мысленный образ под душем?»
— Я на самом деле зол, и то, что я тебя хочу, дела не меняет, — предупредил Иллиан, вставая. Сержант пошел за ним шаг в шаг, как привязанный. Разделись они молча, почти не глядя друг на друга, и это, наверное, было ошибкой, потому что Иллиан не успел уловить быстрого движения.
Сержант провел прием грамотно, как по учебнику, и когда Иллиан оказался лежащим поперек кровати с заломленной за спину рукой, то на долю секунды успел машинально подумать о настоящем нападении, прежде чем эти мысли вышибло напрочь. Адреналин пополам с тестостероном, подается в яйца под давлением возвратно-поступательными движениями? Стефанис трахал его точно и сильно, сосредоточенно — как будто тщательно выполнял работу, а не отдавался страсти. И совершенно безмолвно, используя рот лишь для того, чтобы больно прикусить за загривок так, что следы зубов не сразу сойдут.
— Так, сержант. Прекрати цирк и коротко доложи, что тебя связывает с коммандером Мийочем, при каких обстоятельствах вы познакомились, и зачем он тебе трижды звонил, — он справился в памяти, — в сентябре? По-хорошему прошу, но если надо, то приказываю.
— Никакого цирка, сэр. Мы посидели в кабаке, поболтали о прежних временах. Вспоминали, как пили под хвостом у Дорки — ну, в дворцовом парке… И кое-что личное вспомнили. Политику не обсуждали, милорда регента всуе не поминали.
Иллиан смотрел на него в упор, прищурясь. Стефанис отвел взгляд первым и покачал головой.
— Саймон, ну прости, я не хотел говорить. Спали мы с ним раньше, а тут он в увольнительную прилетел, и мы по этому поводу приняли по пятьсот. Ну и потом… как-то. — Он хмыкнул. — Давай закроем эту тему. Идиотом себя чувствую. Одно дело в постели об этом шептаться, а мне эти темы не хочется. Не то ты про меня лишнее думать начнешь.
Даже так? Сексуальная ориентация, конечно, ни у кого на лбу не выбита. А все же кто-то врет — либо муниципалы и так кстати найденная ими любовница Мийоча, либо… снова его личный помощник, по совместительству — самопровозглашенная секс-звезда СБ. И хотя Иллиан не позволил себе поморщиться при этой мысли, видимо, что-то отразилось в его глазах.
— Не ревнуй, все в прошлом, — заверил его Стефанис и обнял.
Стефанис действительно считает, что он может ревновать, вот как? Или просто отвечает сомнительной шуткой на прямой приказ доложиться? По правде говоря, они двое ни разу не касались скользкой темы «кто у кого был» — или есть сейчас — иначе как во время секса, а тогда уже все равно, что ты там друг другу наговоришь: признаешься ли в бесстыжем совокуплении со всем караульным взводом в дворцовой дежурке, верить этим словам все равно не стоит ни на ломаный грош. Однако, если бы заговорили, Иллиан скрупулезно бы сформулировал правило — я тебя не ограничиваю в интимных контактах, но желаю знать о них«. Цинично, зато точно. И не такой человек Стефанис, чтобы этих вещей не понимать романтический вздор насчет ревности нести. Впрочем, в пару ко лжи гадкая шутка как раз хороша для отвлечения внимания.»
Похоже, все-таки не стоило вступать в интимные отношения с собственным подчиненным, как бы хорош тот ни был в постели. И среагировать сейчас Иллиану надо предсказуемо.
— Составишь рапорт о содержании ваших разговоров, подробно, — сухо отчеканил шеф СБ, высвобождаясь из-под руки сержанта. — Добавишь оценку личности коммандера Мийоча и анализ предположительных причин его поступка. До утра тебя не жду. Завтра чтобы рапорт лежал у меня на столе. Свободен!
— Саймон, — Стефанис наклонился к нему и заговорил очень тихо, так, что даже записывающие устройства будь они в кабинете шефа, не зарегистрировали бы разборчивой речи. — Ты можешь на меня сердиться, я дал промашку, да. Но давай разделять работу и… остальное. Не к лицу нам эти женские уловки, когда секс выставляется, как морковка перед носом у осла, в поощрение. Я тебя хочу так, что зубы сводит, не слабее, чем в самый первый раз. И ты меня точно так же. Не выгоняй.
Теоретически, секс и лояльность — вещи не связанные, и удовольствие в постели можно получить даже со вражеской шпионкой (шпионом? Иллиан решил не заострять внимание на грамматическом роде слова). Но все-таки проще расслабиться, когда в постели голова у тебя не забита расчетами, какую именно дезу ты намерен в следующую секунду сливать, и ты не пытаешься угадать, что на самом деле думает тот, кто так старается отыметь тебя до полного и обоюдного удовлетворения.
«Но ты хочешь потрахаться, признайся уж честно. Потому что иначе — взорвешься. Можно, конечно, обойтись собственноручными усилиями, но не кажется ли тебе, что глупо сначала красивым жестом выгонять любовника, а потом дрочить на его мысленный образ под душем?»
— Я на самом деле зол, и то, что я тебя хочу, дела не меняет, — предупредил Иллиан, вставая. Сержант пошел за ним шаг в шаг, как привязанный. Разделись они молча, почти не глядя друг на друга, и это, наверное, было ошибкой, потому что Иллиан не успел уловить быстрого движения.
Сержант провел прием грамотно, как по учебнику, и когда Иллиан оказался лежащим поперек кровати с заломленной за спину рукой, то на долю секунды успел машинально подумать о настоящем нападении, прежде чем эти мысли вышибло напрочь. Адреналин пополам с тестостероном, подается в яйца под давлением возвратно-поступательными движениями? Стефанис трахал его точно и сильно, сосредоточенно — как будто тщательно выполнял работу, а не отдавался страсти. И совершенно безмолвно, используя рот лишь для того, чтобы больно прикусить за загривок так, что следы зубов не сразу сойдут.
Страница 36 из 63
