Фандом: Гарри Поттер. Ремус привычно просыпается в половине шестого утра. Лежа с закрытыми глазами, он еще некоторое время прислушивается к себе: до полнолуния два дня, но зверь внутри уже дает о себе знать. Днем это не так заметно, а вот сразу после пробуждения или перед сном Ремус отчетливо чувствует его.
Добавить в моё избранное
28 мин, 3 сек 16500
— начинает Ремус, но Сириус не дает ему закончить:
— Договорились!
— Двадцать седьмое, — останавливает его Люпин.
— Пофиг. Отметим заодно и это. Я плачу.
Тварь довольно урчит. У Ремуса на загривке волосы встают дыбом — Сириус обнимает его за плечо и тащит в Большой Зал.
В голове Ремуса сладостная, томная нега: «Вдвоем. Наедине. Вместе».
— Ты уверен, что не хочешь рискнуть? Вдруг тебе это поможет, ну… Расслабиться? — Сириус протягивает пузатую бутылку. — Маггловские медики ничего не утверждают по этому поводу?
Ремус, слабо улыбаясь, мотает головой.
Восход луны все ближе. Зверь чувствует ее приближение, перебирает лапами по пыльной простыне, вскидывает голову. Ремусу страшно. Он старается отвлечься.
Джеймс наверстывает упущенные дни с Лили. Правда, Питер высказал желание пойти с ними, но Сириус, гадливо ухмыльнувшись, изрек: «Теперь мы все по парам, Хвост, поймай себе какую-нибудь мышку, тогда поговорим». Вот так и вышло, что сегодня они вдвоем. Наедине. Вместе. Чтобы не выдать себя слезами умиления — чертова сентиментальность, это же смешно! — Ремус закрывает глаза. И вдруг чувствует несмелое прикосновение…
— Лунатик… Люпин… Ремус… — шепчет Сириус и мягко целует его в губы. В животе у Ремуса все переворачивается, голова идет кругом и бессвязные мысли скачут с одного на другое. «Так вот как это бывает!».
Прервав поцелуй, Сириус садится рядом и достает свои чертовы сигареты. «И это все?» — в отчаянии думает Ремус, и именно в этот момент зверь в нем прорывается наружу.
Он бросается на Сириуса и, завалив на спину, принимается исступленно, неукротимо, неистово целовать, нет — лизать — лицо, губы, глаза, щеки, подбородок… Неистово, остервенело, до потери сознания.
— Рем! — кричит Сириус, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошел?! Отпусти меня!
Куда там! Волк не упустит своей добычи. Захватить, целовать, кусать, подчинять себе, рвать на части! Потому что «добыча», потому что «любовь»…
Ремус вдруг слышит отчаянный крик и видит ужас в глазах Сириуса. Из последних сил, прорываясь сквозь морок зверя, на короткий миг Ремус ослабляет хватку, и Сириус соскальзывает с кровати. Ремус безумно смотрит на свои когтистые руки:
— Пере…
Сознание меркнет, язык уже не слушается, но он должен успеть сказать!
— Перево… площай… ся… Сириус… — выдавливает Ремус, его сознание гаснет, но он еще успевает заметить, что на полу, жалобно скуля и поджимая хвост, лежит здоровенный черный пес. И волк внутри Ремуса отчаянно воет.
Ремус просыпается в Запретном лесу. Некоторое время он еще прислушивается к себе: полнолуние прошло, но зверь внутри еще даст о себе знать. В первый день после трансформации это не так заметно, а вот недели через две Ремус отчетливо почувствует его присутствие.
Его нос улавливает запах табачного дыма: Сириус сидит прямо на траве, повернувшись к нему спиной, в его длинных волосах запутались сухие травинки. В пожелтевших кронах деревьев звонко перекрикиваются птицы. Ремус решает, что пора вставать и откидывает невесть откуда взявшийся плед. Утренняя прохлада тотчас отзывается мурашками на коже.
— Что это было? Вчера? — Сириус отбрасывает в сторону окурок и поворачивается к нему.
— Полнолуние, — спокойно говорит Ремус. — И ты провел его в компании с темной и опасной тварью. Наедине.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.
— А о чем? — Ремус устало трет глаза.
— Вчера ты… Накинулся на меня. Помнишь?
— Ты первый начал, — почему-то улыбается Ремус.
— Думаешь, это смешно, сукин ты сын?! Я видел, как у тебя клыки вырастают!
— Ну да, это особенности моей натуры, моя маленькая пушистая проблемка, разве ты забыл? Однако ты герой — связаться с оборотнем за несколько минут до полнолуния. Вот уж действительно, теперь я тебе верю — ты адепт риска! Я бы даже сказал, рискозависимый!
— Может, мне показаться маггловским медикам? Что они утверждают на этот счет? — прищурившись, спрашивает Сириус.
— Что любовь оборотня — это самое рисковое, что есть в жизни…
— Ты серьезно? — спрашивает вдруг Сириус.
Ремус делает вид, что просчитывает в уме варианты ответа и наконец признается:
— Нет. Ненависть оборотня куда опасней.
— Я правильно понимаю, что крупно попал?
Сириус осторожно прикасается пальцами к щеке Ремуса, и тот доверчиво трется об них, убеждаясь в своем счастье и не веря в него до конца:
— Да.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 сентября 1977 года
И снова напишу здесь о том, что отец прав.
— Договорились!
— Двадцать седьмое, — останавливает его Люпин.
— Пофиг. Отметим заодно и это. Я плачу.
Тварь довольно урчит. У Ремуса на загривке волосы встают дыбом — Сириус обнимает его за плечо и тащит в Большой Зал.
Глава 6
В Визжащей хижине царит приятный полумрак. Ремус лежит под покрывалом, ломота тянет кости; на полу, привалившись спиной к кровати, сидит Сириус. В гордом одиночестве он пьет крепленое испанское вино.В голове Ремуса сладостная, томная нега: «Вдвоем. Наедине. Вместе».
— Ты уверен, что не хочешь рискнуть? Вдруг тебе это поможет, ну… Расслабиться? — Сириус протягивает пузатую бутылку. — Маггловские медики ничего не утверждают по этому поводу?
Ремус, слабо улыбаясь, мотает головой.
Восход луны все ближе. Зверь чувствует ее приближение, перебирает лапами по пыльной простыне, вскидывает голову. Ремусу страшно. Он старается отвлечься.
Джеймс наверстывает упущенные дни с Лили. Правда, Питер высказал желание пойти с ними, но Сириус, гадливо ухмыльнувшись, изрек: «Теперь мы все по парам, Хвост, поймай себе какую-нибудь мышку, тогда поговорим». Вот так и вышло, что сегодня они вдвоем. Наедине. Вместе. Чтобы не выдать себя слезами умиления — чертова сентиментальность, это же смешно! — Ремус закрывает глаза. И вдруг чувствует несмелое прикосновение…
— Лунатик… Люпин… Ремус… — шепчет Сириус и мягко целует его в губы. В животе у Ремуса все переворачивается, голова идет кругом и бессвязные мысли скачут с одного на другое. «Так вот как это бывает!».
Прервав поцелуй, Сириус садится рядом и достает свои чертовы сигареты. «И это все?» — в отчаянии думает Ремус, и именно в этот момент зверь в нем прорывается наружу.
Он бросается на Сириуса и, завалив на спину, принимается исступленно, неукротимо, неистово целовать, нет — лизать — лицо, губы, глаза, щеки, подбородок… Неистово, остервенело, до потери сознания.
— Рем! — кричит Сириус, пытаясь вырваться. — Ты с ума сошел?! Отпусти меня!
Куда там! Волк не упустит своей добычи. Захватить, целовать, кусать, подчинять себе, рвать на части! Потому что «добыча», потому что «любовь»…
Ремус вдруг слышит отчаянный крик и видит ужас в глазах Сириуса. Из последних сил, прорываясь сквозь морок зверя, на короткий миг Ремус ослабляет хватку, и Сириус соскальзывает с кровати. Ремус безумно смотрит на свои когтистые руки:
— Пере…
Сознание меркнет, язык уже не слушается, но он должен успеть сказать!
— Перево… площай… ся… Сириус… — выдавливает Ремус, его сознание гаснет, но он еще успевает заметить, что на полу, жалобно скуля и поджимая хвост, лежит здоровенный черный пес. И волк внутри Ремуса отчаянно воет.
Ремус просыпается в Запретном лесу. Некоторое время он еще прислушивается к себе: полнолуние прошло, но зверь внутри еще даст о себе знать. В первый день после трансформации это не так заметно, а вот недели через две Ремус отчетливо почувствует его присутствие.
Его нос улавливает запах табачного дыма: Сириус сидит прямо на траве, повернувшись к нему спиной, в его длинных волосах запутались сухие травинки. В пожелтевших кронах деревьев звонко перекрикиваются птицы. Ремус решает, что пора вставать и откидывает невесть откуда взявшийся плед. Утренняя прохлада тотчас отзывается мурашками на коже.
— Что это было? Вчера? — Сириус отбрасывает в сторону окурок и поворачивается к нему.
— Полнолуние, — спокойно говорит Ремус. — И ты провел его в компании с темной и опасной тварью. Наедине.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом.
— А о чем? — Ремус устало трет глаза.
— Вчера ты… Накинулся на меня. Помнишь?
— Ты первый начал, — почему-то улыбается Ремус.
— Думаешь, это смешно, сукин ты сын?! Я видел, как у тебя клыки вырастают!
— Ну да, это особенности моей натуры, моя маленькая пушистая проблемка, разве ты забыл? Однако ты герой — связаться с оборотнем за несколько минут до полнолуния. Вот уж действительно, теперь я тебе верю — ты адепт риска! Я бы даже сказал, рискозависимый!
— Может, мне показаться маггловским медикам? Что они утверждают на этот счет? — прищурившись, спрашивает Сириус.
— Что любовь оборотня — это самое рисковое, что есть в жизни…
— Ты серьезно? — спрашивает вдруг Сириус.
Ремус делает вид, что просчитывает в уме варианты ответа и наконец признается:
— Нет. Ненависть оборотня куда опасней.
— Я правильно понимаю, что крупно попал?
Сириус осторожно прикасается пальцами к щеке Ремуса, и тот доверчиво трется об них, убеждаясь в своем счастье и не веря в него до конца:
— Да.
Из дневника Р. Дж. Люпина
28 сентября 1977 года
И снова напишу здесь о том, что отец прав.
Страница 8 из 9
