Фандом: Ориджиналы. Монстры в ловушке — Ярость сильнее. Мысли — игрушки. Смысл — лишь в жесте.
Добавить в моё избранное
1 мин, 46 сек 10129
— Прекрасно выглядишь! — говорит мне кто-то и сразу спрашивает: — Как ты?
Мне остается лишь пожать плечами и загадочно усмехнуться.
Что я могу ответить?
Моих теней не видно. Они спрятались от дождей и ветров реальности, от ее шума и суеты, от хаоса мира. Даже получив свободу, они все равно возвращаются ко мне, а потом неделями следуют за мной по пятам, ожидая, когда им достанутся жалкие крохи эмоций.
Им больше не нужно крови. Они больше не властвуют надо мной — опасаются плена. Плена и безжалостных пыток, которые обещает им моя ярость всякий раз, когда видит. Она будто сторож — охраняет меня от теней, оберегает мое спокойствие.
И тени боятся. Боятся раствориться друг в друге, смешаться, соединиться окончательно. Боятся утонуть — не выплыть из темноты. Боятся сгинуть — сгнить в глубине… И отчаянно боятся света, яркого полуденного солнца, которое высушит их, обратит в песок, если они забудут об осторожности.
И все же… Судьба сжалилась над ними, оставила им немного времени, чтобы получить пищу. И они пользуются.
Пользуются минутами моего бессилия, когда ярость спит. Просачиваются в приоткрытую для Мечты дверь, и я их не могу выгнать. Отчаянно кричат, требуя помощи. И бесконечно зовут, не позволяя проявлять равнодушие.
И я им прощаю все. Кровь, шрамы, жар огня и темноту леса. Я прощаю им даже невозможность вдохнуть.
Я прощаю им все, потому что нельзя не простить. Они — это часть меня, а я храню у них часть себя. Не простить их означает не простить себя, нарисовать на самой себе клеймо непрощенной. Это пытка — нет, казнь, страшнее которой в посмертии не существует ничего. Это вечные муки, невозможность переродиться, восстать из пепла. Это медленная горькая смерть после длинной, но искусственной жизни…
Мне не хочется так. Эгоистично? Пусть. Но лучше быстрее сгореть, осыпаться серым пеплом, чем долгие годы тлеть, постепенно утрачивая тепло. Лучше быстро забыться, чем мучиться в агонии равнодушия целую вечность.
Равнодушие… Оно неизменно приходит после вспышки ярости. Это ли не выход? Это ли не то, чего боятся тени на самом деле? Это ли не… Темный водоворот подхватывает меня — Они вновь пришли, чтобы выполнить свою часть договора.
— Как ты? — повторяет вопрос эхо, требуя честности.
И я отвечаю:
— Мои демоны сыты.
И слышу в ответ тихий смех. Тени…
Мне остается лишь пожать плечами и загадочно усмехнуться.
Что я могу ответить?
Моих теней не видно. Они спрятались от дождей и ветров реальности, от ее шума и суеты, от хаоса мира. Даже получив свободу, они все равно возвращаются ко мне, а потом неделями следуют за мной по пятам, ожидая, когда им достанутся жалкие крохи эмоций.
Им больше не нужно крови. Они больше не властвуют надо мной — опасаются плена. Плена и безжалостных пыток, которые обещает им моя ярость всякий раз, когда видит. Она будто сторож — охраняет меня от теней, оберегает мое спокойствие.
И тени боятся. Боятся раствориться друг в друге, смешаться, соединиться окончательно. Боятся утонуть — не выплыть из темноты. Боятся сгинуть — сгнить в глубине… И отчаянно боятся света, яркого полуденного солнца, которое высушит их, обратит в песок, если они забудут об осторожности.
И все же… Судьба сжалилась над ними, оставила им немного времени, чтобы получить пищу. И они пользуются.
Пользуются минутами моего бессилия, когда ярость спит. Просачиваются в приоткрытую для Мечты дверь, и я их не могу выгнать. Отчаянно кричат, требуя помощи. И бесконечно зовут, не позволяя проявлять равнодушие.
И я им прощаю все. Кровь, шрамы, жар огня и темноту леса. Я прощаю им даже невозможность вдохнуть.
Я прощаю им все, потому что нельзя не простить. Они — это часть меня, а я храню у них часть себя. Не простить их означает не простить себя, нарисовать на самой себе клеймо непрощенной. Это пытка — нет, казнь, страшнее которой в посмертии не существует ничего. Это вечные муки, невозможность переродиться, восстать из пепла. Это медленная горькая смерть после длинной, но искусственной жизни…
Мне не хочется так. Эгоистично? Пусть. Но лучше быстрее сгореть, осыпаться серым пеплом, чем долгие годы тлеть, постепенно утрачивая тепло. Лучше быстро забыться, чем мучиться в агонии равнодушия целую вечность.
Равнодушие… Оно неизменно приходит после вспышки ярости. Это ли не выход? Это ли не то, чего боятся тени на самом деле? Это ли не… Темный водоворот подхватывает меня — Они вновь пришли, чтобы выполнить свою часть договора.
— Как ты? — повторяет вопрос эхо, требуя честности.
И я отвечаю:
— Мои демоны сыты.
И слышу в ответ тихий смех. Тени…
