Он — дефектный сын непутёвых родителей. Он — сирота с первого дня жизни. Он — идиот, которому везёт влипать во всякие неприятности. Встречайте! Восемнадцатилетний безликий Шов (не он себе имечко выбирал)!
Добавить в моё избранное
280 мин, 40 сек 10511
Как он мог потерять безликого двух с половиной метров? Да он шёл в пяти шагах от него! Эгоист, засмотрелся на какую-то там безделушку, забылся. Тупица! Это он во всём виноват! Дурень!
Шапки-ушанки, купленные у одной незамысловатой фирмы, ником образом не раскупались. Долг вернуть не с чего было, а потому Вендер влип по полной. Все эти три дня он ходил злой и хмурый, на всех агрился и что-то бормотал себе под нос. Из рук нервного торговца постоянно падали счета, которые он теперь всегда таскал с собой. Длинною эти мудрёные бумажки были сантиметров в сорок, что ещё больше огорчало безликого… Не думайте, что Вендер такой бессердечный и совершенно забыл Шва. Он вспоминал его. Правда в кратких перерывах между головоломанием над счетами и утренней чашки кофе.
Трендер вообще погряз в творческом кризисе. Сутки напролёт он проводил в своей мастерской, не пил, не ел, спал очень редко. Незатейливый подвальчик превратился для модельера в камеру заключения, куда он был посажен им самим и, видимо, на долгий срок. Здесь великий творец бился над новым стилем одежды. Это должно быть что-то вроде рубашки, но с хвостом от фрака в придачу с интересной бежевой окраской в клетку. К тому запланированы ещё были брюки как у ковбоев, но не из кожи, а из джинсовой синей ткани. В голове этот наряд прекрасно сочетался, а вот на деле отчего-то нет. Сначала чертёж оказался неправильным. Хвост фрака был слишком длинным, штаны чересчур широкими, а полоска выреза на рубашке спереди доходила чуть ли не до живота. О работе на ткани и речи не могло быть. Даже набросок походил на творение школьника. А это уж куда не шло.
Тендер, как говорилось ранее, жил как и прежде. То есть вставал в пять, готовил завтрак вместо Оффа, прибирался во всём поместье, а потом до вечера гонял дурака.
Слендер был омрачён своими думами, о которых никому не рассказывал. Палочник ни разу за всё это время не был в лесу, из-за чего прибывал не в духе.
Младший безликий заболел в тот же день, как исчез Шов. Сейчас он лежал в кровати в своей голубой пижаме в белое пятнышко под тёплым зелёным одеялом и скучал. С большим жаром и с таким сильным кашлем он не мог ни просто выйти из дома, а даже встать с кровати. Голова раскалывалась на части, всё тело ломило, а делать было нечего. Сленди, правда, приносил ему пару книжек. Но только весельчак взялся за «Звёздного зверя» Хайнлайна, как ему сразу наскучило. Чтение явно не его.
Коли отступать от всего этого предисловия, то следует перенестись в то место, где прямо сейчас грозит вспыхнуть конфликт. Офф только пришёл домой и перед тем, как опять же надолго закрыться у себя, решил взять с собой хотя бы кружку чая, потому и отправился на кухню. Там уже сидел Слендер и читал какую-то газету. Ничуть не удивившись, Оффендер не поздоровавшись прошёл по направлению к плите и, включив электрический чайник, сел за стол напротив Палочника. Никто не проронил ни слова.
Оффендер и сам был не в лучшем состоянии духа, что уж там говорить о Слендере? Да и в целом старшие редко общались. Такая уж черта их семейства.
На кухню вошёл Тендер с большим оранжевым ведром и, подойдя к раковине, поставил его под струю воды (видно, до ванной далеко было идти). Увидев на столе четыре грязные кружки и две не блещущих чистотой вилки, безликий посчитал долгом вымыть их и избавить мир от грязи. Именно в этой посуде он видел смысл всей своей жизни, по крайней мере временный. Но, закончив с этим, а закончил он довольно быстро, Тендер понял, что опять сглупил. Схватив посуду, он зачем-то вылил содержимое уже наполовину полного ведра и теперь с удивлением смотрел на проделанное. Но ни маты и крики боли вырвались из уст его, а дикий ржач безумца пронёсся по всему поместью. Голос его в такие моменты как бы дрожал и иногда напоминал вой истерящей женщины. Хохот его был громким и довольно звонким. Услышав его, многие анимешники непроизвольно сравнят его со смехом Гробовщика из Тёмного дворецкого и окажутся в чём-то правы. Но, несмотря на то, что редкие взрывы Тендера «немного» пугали, привыкшие к такому старшие даже не дрогнули. Безликий безумец опять поставил ведро под кран и, пододвинув ещё один стул к столу, сел вместе с братьями. Те лишь мимолётно взглянули на младшего и опять занялись своими делами. Тишина продолжалась минут пять.
— А чего молчим? — с любопытством маленького ребёнка осведомился Тендер.
— Говорить не о чем, — отозвался из-за газеты Слендер.
— А о погоде? Как думаешь, эти тучи разойдутся? Или дождь пойдёт? Может даже снег? Помнишь, какой в прошлом году снегопад в это время был? А зимой будем ёлку наряжать? Можно вкусняшек приготовить. Пода-а-арки, — радостно протянул Тенди. — А Шов будет с нами праздновать?
— Ты ведёшь себя как Сплендор, — заметил Палочник, пытаясь перевести тему разговора.
— Ну а всё же? Где Шов? Мне казалось, он теперь здесь живёт. Разве нет?
— Это у Оффа спрашивай.
— Оффи, а где…
Шапки-ушанки, купленные у одной незамысловатой фирмы, ником образом не раскупались. Долг вернуть не с чего было, а потому Вендер влип по полной. Все эти три дня он ходил злой и хмурый, на всех агрился и что-то бормотал себе под нос. Из рук нервного торговца постоянно падали счета, которые он теперь всегда таскал с собой. Длинною эти мудрёные бумажки были сантиметров в сорок, что ещё больше огорчало безликого… Не думайте, что Вендер такой бессердечный и совершенно забыл Шва. Он вспоминал его. Правда в кратких перерывах между головоломанием над счетами и утренней чашки кофе.
Трендер вообще погряз в творческом кризисе. Сутки напролёт он проводил в своей мастерской, не пил, не ел, спал очень редко. Незатейливый подвальчик превратился для модельера в камеру заключения, куда он был посажен им самим и, видимо, на долгий срок. Здесь великий творец бился над новым стилем одежды. Это должно быть что-то вроде рубашки, но с хвостом от фрака в придачу с интересной бежевой окраской в клетку. К тому запланированы ещё были брюки как у ковбоев, но не из кожи, а из джинсовой синей ткани. В голове этот наряд прекрасно сочетался, а вот на деле отчего-то нет. Сначала чертёж оказался неправильным. Хвост фрака был слишком длинным, штаны чересчур широкими, а полоска выреза на рубашке спереди доходила чуть ли не до живота. О работе на ткани и речи не могло быть. Даже набросок походил на творение школьника. А это уж куда не шло.
Тендер, как говорилось ранее, жил как и прежде. То есть вставал в пять, готовил завтрак вместо Оффа, прибирался во всём поместье, а потом до вечера гонял дурака.
Слендер был омрачён своими думами, о которых никому не рассказывал. Палочник ни разу за всё это время не был в лесу, из-за чего прибывал не в духе.
Младший безликий заболел в тот же день, как исчез Шов. Сейчас он лежал в кровати в своей голубой пижаме в белое пятнышко под тёплым зелёным одеялом и скучал. С большим жаром и с таким сильным кашлем он не мог ни просто выйти из дома, а даже встать с кровати. Голова раскалывалась на части, всё тело ломило, а делать было нечего. Сленди, правда, приносил ему пару книжек. Но только весельчак взялся за «Звёздного зверя» Хайнлайна, как ему сразу наскучило. Чтение явно не его.
Коли отступать от всего этого предисловия, то следует перенестись в то место, где прямо сейчас грозит вспыхнуть конфликт. Офф только пришёл домой и перед тем, как опять же надолго закрыться у себя, решил взять с собой хотя бы кружку чая, потому и отправился на кухню. Там уже сидел Слендер и читал какую-то газету. Ничуть не удивившись, Оффендер не поздоровавшись прошёл по направлению к плите и, включив электрический чайник, сел за стол напротив Палочника. Никто не проронил ни слова.
Оффендер и сам был не в лучшем состоянии духа, что уж там говорить о Слендере? Да и в целом старшие редко общались. Такая уж черта их семейства.
На кухню вошёл Тендер с большим оранжевым ведром и, подойдя к раковине, поставил его под струю воды (видно, до ванной далеко было идти). Увидев на столе четыре грязные кружки и две не блещущих чистотой вилки, безликий посчитал долгом вымыть их и избавить мир от грязи. Именно в этой посуде он видел смысл всей своей жизни, по крайней мере временный. Но, закончив с этим, а закончил он довольно быстро, Тендер понял, что опять сглупил. Схватив посуду, он зачем-то вылил содержимое уже наполовину полного ведра и теперь с удивлением смотрел на проделанное. Но ни маты и крики боли вырвались из уст его, а дикий ржач безумца пронёсся по всему поместью. Голос его в такие моменты как бы дрожал и иногда напоминал вой истерящей женщины. Хохот его был громким и довольно звонким. Услышав его, многие анимешники непроизвольно сравнят его со смехом Гробовщика из Тёмного дворецкого и окажутся в чём-то правы. Но, несмотря на то, что редкие взрывы Тендера «немного» пугали, привыкшие к такому старшие даже не дрогнули. Безликий безумец опять поставил ведро под кран и, пододвинув ещё один стул к столу, сел вместе с братьями. Те лишь мимолётно взглянули на младшего и опять занялись своими делами. Тишина продолжалась минут пять.
— А чего молчим? — с любопытством маленького ребёнка осведомился Тендер.
— Говорить не о чем, — отозвался из-за газеты Слендер.
— А о погоде? Как думаешь, эти тучи разойдутся? Или дождь пойдёт? Может даже снег? Помнишь, какой в прошлом году снегопад в это время был? А зимой будем ёлку наряжать? Можно вкусняшек приготовить. Пода-а-арки, — радостно протянул Тенди. — А Шов будет с нами праздновать?
— Ты ведёшь себя как Сплендор, — заметил Палочник, пытаясь перевести тему разговора.
— Ну а всё же? Где Шов? Мне казалось, он теперь здесь живёт. Разве нет?
— Это у Оффа спрашивай.
— Оффи, а где…
Страница 42 из 76
