Фандом: Гарри Поттер. Чувства не дают забыть и двигаться дальше. Не веришь. Идешь наперекор всем, чтобы доказать и найти… Сможешь ли догнать то, что потерял? Хватит ли сил противопоставить себя миру, который заявляет, что ты сошел с ума?
Добавить в моё избранное
11 мин, 23 сек 734
Она помнила, как разгибала непослушные, одеревеневшие пальцы Гарри, отдирая их от Малфоя. Это было страшно. Они с Роном не могли поверить в происходящее. Их друг оплакивал смерть своего врага, оплакивал так, как будто… да. Именно. И поверить в это было сложно, если не сказать — невозможно. И когда Гарри обезумевший, какой-то почерневший от горя, поднял на них больные глаза и закричал:
— Не смейте! Я люблю его! Нет!
Гермиона поняла, что мир перевернулся с ног на голову. О том, в каком ступоре пребывал Рон (и до сих пор иногда пребывает) можно было и не говорить.
Но они любили Гарри и жалели его чувства, какими бы они не были. Но сейчас было важно вывести его из этого состояния. Показать, что все действительно в прошлом. Что жизнь продолжается.
Гарри успокоился очень быстро. Он засобирался домой с непроницаемым выражением лица отказался от чашки кофе и заверил встревоженных друзей и Молли Уизли, что с ним все будет хорошо.
Придя домой, он решил занять себя чем-нибудь монотонным, чтобы не думать. Не чувствовать.
Разобрав чердак, до которого уже давно надо было добраться, Гарри понял, что уже стемнело. Ложась спать, он привычно потянулся губами к левой ладони, чуть целуя. И будто легкий ветерок по коже. Будто ответ. Показалось. Сколько? Сколько же будет продолжаться это безумие, прежде чем он поймет. Что Драко действительно нет?…
Он бы никогда и никому не сказал, что он забыл в этих заброшенных маглловских кварталах. Каждый вечер Гарри Поттер покидал свой дом на Гриммуанд плейс, чтобы просто гулять по Лондону. По маглловскому Лондону. Он искал кого-то? Нет, вряд ли. Просто бродил по улицам, вдыхая запахи, впитывая атмосферу.
Он бы никогда никому не признался. Он искал. Искал того, кого по данным магического мира давно уже не было в живых. А приходя домой, Гарри Поттер заливал неудачи огневиски. И в свои 17 лет стал выглядеть на все тридцать. В черных волосах — седина, лицо осунувшееся, одежда болтается мешком на костлявых плечах и бедрах.
Если бы кто-нибудь сказал Гермионе Уизли, что она это сделает, она бы ни за что не поверила. Когда в Мунго им сообщили о том, что Драко Малфой вышел из комы, но пожелал просто молча исчезнуть из больницы, Рон и Гермиона почувствовали невероятное облегчение. Они решили, что будет лучше, если их друг поверит, что все это ему привиделось. Он забудет эту странную связь с этим странным человеком. Заживет нормальной жизнью. Гермионе было горько смотреть, как страдает Гарри, но она верила, что все это к лучшему. Разыгрывая этот спектакль для одного зрителя, уговаривая колдомедика, Гермиона и правда верила, что все — к лучшему. Они просто не учли одного. Гарри Поттер никогда бы не престал искать его. Даже если бы он действительно был мертв.
Драко Малфой пришел в себя и первой мыслью было: «Что с Гарри?» Узнав от колдомедика, что с ним все в порядке, Драко понял, что боится. Тогда, там все было правильно. Было правильно умереть за него. А сейчас… А сейчас он боялся поттеровской жалости. Ведь со смертью Снейпа связь перестала существовать. А его чувства остались. А вот остались ли они у Поттера? Конечно, он прибежит сюда, в Мунго, весь такой из себя благородный гриффиндорец. Драко понял, что не сможет выдержать этой жалости к себе. И он просто сбежал. Он не мог держаться на ногах и аппарировал в единственное место, которое помнил. Как его не расщепило на куски непонятно… наверное, сила воли, усмехался он про себя. Находясь в самой дешевой гостинице на окраине Хогсмида, Драко Малфой медленно приходил в себя. Когда он смог передвигаться, то сразу же отправился в Грингротс. Гоблины молча проводили его к сейфу Малфоев. Их мало интересовало, что Малфой оказался живым, в то время как пресса объявила его мертвым.
И каждый день, ложась спать, Драко Малфой чувствовал легкое прикосновение к правой ладони. Ему всегда удавалось убедить себя, что это только показалось. Однако, каждый раз, он не мог удержаться и касался губами в ответ. Словно связь была жива. Словно Гарри Поттер действительно мог вспомнить о нем.
В ту ночь, как обычно гуляя, Драко вышел на угрюмый, мрачный мост. Здесь было холодно. Ветер безжалостно трепал отросшие светлые волосы. Это был мир магллов, и он мог здесь быть просто самим собой. Драко медленно и с наслаждением закурил. Маглловская привычка прицепилась быстро. Драко всегда казалось, что вместе с дымом он выпускает из себя горечь. Такую же едкую и горькую с легким привкусом соли…
— Можно прикурить? — сухо спросил голос рядом. Слишком знакомый, чтобы его не узнать.
— Можно, — непослушными пальцами Драко протянул зажигалку, не поворачиваясь и понимая, что капюшон накидывать уже поздно.
Гарри затянулся и медленно выдохнул, даже не смотря на Драко. Они стояли и молча курили.
— Вот только не надо меня жалеть, Поттер, — тихо произнес Драко, все-таки повернувшись.
— Я никогда этого не делал, — пожал плечами Гарри.
— Не смейте! Я люблю его! Нет!
Гермиона поняла, что мир перевернулся с ног на голову. О том, в каком ступоре пребывал Рон (и до сих пор иногда пребывает) можно было и не говорить.
Но они любили Гарри и жалели его чувства, какими бы они не были. Но сейчас было важно вывести его из этого состояния. Показать, что все действительно в прошлом. Что жизнь продолжается.
Гарри успокоился очень быстро. Он засобирался домой с непроницаемым выражением лица отказался от чашки кофе и заверил встревоженных друзей и Молли Уизли, что с ним все будет хорошо.
Придя домой, он решил занять себя чем-нибудь монотонным, чтобы не думать. Не чувствовать.
Разобрав чердак, до которого уже давно надо было добраться, Гарри понял, что уже стемнело. Ложась спать, он привычно потянулся губами к левой ладони, чуть целуя. И будто легкий ветерок по коже. Будто ответ. Показалось. Сколько? Сколько же будет продолжаться это безумие, прежде чем он поймет. Что Драко действительно нет?…
Он бы никогда и никому не сказал, что он забыл в этих заброшенных маглловских кварталах. Каждый вечер Гарри Поттер покидал свой дом на Гриммуанд плейс, чтобы просто гулять по Лондону. По маглловскому Лондону. Он искал кого-то? Нет, вряд ли. Просто бродил по улицам, вдыхая запахи, впитывая атмосферу.
Он бы никогда никому не признался. Он искал. Искал того, кого по данным магического мира давно уже не было в живых. А приходя домой, Гарри Поттер заливал неудачи огневиски. И в свои 17 лет стал выглядеть на все тридцать. В черных волосах — седина, лицо осунувшееся, одежда болтается мешком на костлявых плечах и бедрах.
Если бы кто-нибудь сказал Гермионе Уизли, что она это сделает, она бы ни за что не поверила. Когда в Мунго им сообщили о том, что Драко Малфой вышел из комы, но пожелал просто молча исчезнуть из больницы, Рон и Гермиона почувствовали невероятное облегчение. Они решили, что будет лучше, если их друг поверит, что все это ему привиделось. Он забудет эту странную связь с этим странным человеком. Заживет нормальной жизнью. Гермионе было горько смотреть, как страдает Гарри, но она верила, что все это к лучшему. Разыгрывая этот спектакль для одного зрителя, уговаривая колдомедика, Гермиона и правда верила, что все — к лучшему. Они просто не учли одного. Гарри Поттер никогда бы не престал искать его. Даже если бы он действительно был мертв.
Драко Малфой пришел в себя и первой мыслью было: «Что с Гарри?» Узнав от колдомедика, что с ним все в порядке, Драко понял, что боится. Тогда, там все было правильно. Было правильно умереть за него. А сейчас… А сейчас он боялся поттеровской жалости. Ведь со смертью Снейпа связь перестала существовать. А его чувства остались. А вот остались ли они у Поттера? Конечно, он прибежит сюда, в Мунго, весь такой из себя благородный гриффиндорец. Драко понял, что не сможет выдержать этой жалости к себе. И он просто сбежал. Он не мог держаться на ногах и аппарировал в единственное место, которое помнил. Как его не расщепило на куски непонятно… наверное, сила воли, усмехался он про себя. Находясь в самой дешевой гостинице на окраине Хогсмида, Драко Малфой медленно приходил в себя. Когда он смог передвигаться, то сразу же отправился в Грингротс. Гоблины молча проводили его к сейфу Малфоев. Их мало интересовало, что Малфой оказался живым, в то время как пресса объявила его мертвым.
И каждый день, ложась спать, Драко Малфой чувствовал легкое прикосновение к правой ладони. Ему всегда удавалось убедить себя, что это только показалось. Однако, каждый раз, он не мог удержаться и касался губами в ответ. Словно связь была жива. Словно Гарри Поттер действительно мог вспомнить о нем.
В ту ночь, как обычно гуляя, Драко вышел на угрюмый, мрачный мост. Здесь было холодно. Ветер безжалостно трепал отросшие светлые волосы. Это был мир магллов, и он мог здесь быть просто самим собой. Драко медленно и с наслаждением закурил. Маглловская привычка прицепилась быстро. Драко всегда казалось, что вместе с дымом он выпускает из себя горечь. Такую же едкую и горькую с легким привкусом соли…
— Можно прикурить? — сухо спросил голос рядом. Слишком знакомый, чтобы его не узнать.
— Можно, — непослушными пальцами Драко протянул зажигалку, не поворачиваясь и понимая, что капюшон накидывать уже поздно.
Гарри затянулся и медленно выдохнул, даже не смотря на Драко. Они стояли и молча курили.
— Вот только не надо меня жалеть, Поттер, — тихо произнес Драко, все-таки повернувшись.
— Я никогда этого не делал, — пожал плечами Гарри.
Страница 3 из 4
