Фандом: Гарри Поттер. Далекое будущее, современные технологии стали неотличимы от магии. Человечество колонизирует планеты, совершает межзвездные перелеты, покоряет космос. И где-то на краю вселенной затерялась планета Хогвартс, где правит Волдеморт и его идеология. Гарри Поттер отправляется туда, чтобы получить гражданство по упрощенной программе для потомков первых колонистов. Но только ли по этой причине?
Добавить в моё избранное
54 мин, 32 сек 12029
Человек привык знать, кто он в определенный момент, что сейчас вероятнее всего произойдет, как долго это продлится. Стабильность — вот к чему тянется живое существо, — соглашался Гарри. — И знание, что конец когда-нибудь настанет, придает некую уверенность.
— Что же вам даст, например, знание, что, ну, допустим завтра, ваше сердце перестанет биться?
Что?
В сознании тысячи аласторов забили тревогу, но Гарри спокойно отреагировал на этот выпад.
— У меня будет время на подготовку. Я приведу себя в порядок. Постараюсь завершить свои мелкие дела.
— А если этого времени не будет?
Гарри задумался, к чему этот разговор? Это угроза? Проверка? Или обычная беседа?
— Пожалуй, я буду уверен, что сделал все, что было в моих силах.
— И не станете сожалеть, что так мало времени отпущено? Что это произошло так внезапно?
— Времени никогда не бывает мало или много, ровно столько, сколько необходимо. Современные технологии позволяют продлить жизнь
— Продлить, но не сделать вечной, — возразил министр. — Физическая оболочка изначально запрограммирована к своему концу, если бы мы вышли за пределы материального, тогда, возможно, мы бы смогли достичь абсолютного бессмертия, вечной жизни.
— Вечной? Вечность — это относительная категория и неопределенная. Так как не понятно, чем ты будешь заниматься всю эту вечность. Главное же не длительность, а наполнение этой бесконечной пустоты чем-то существенным.
— Хорошо сказано, — и призрачная улыбка коснулась лица Волдеморта. — Поэтому я вас сегодня и пригласил. Определить, кем вы будете завтра: гражданином нашей страны или временным визитером. И как долго продлится этот статус. Так сказать, внести определенность.
Гарри кивнул, это и так было понятно, и Волдеморт продолжил:
— Хогвартс — это не просто планета, на которой живут люди. Это сосредоточение надежд каждого из обитателей нашего маленького рая. И мы, хогвартчане, трепетно относимся к нашим ценностям и традициям. Поэтому пару десятилетий назад мы ужесточили процедуру натурализации. Согласитесь, государство, которое берет на себя заботу о каждом гражданине, имеет право знать, кого оно принимает. А такому, как Хогвартс, тем более следует тщательно отбирать новых подопечных.
— Но это же дискриминация. Каждый мечтатель имеет право на воплощение своих грёз.
— Позитивная дискриминация. Раньше, когда мы были изолированным государством, к нам приезжали именно те, кто по-настоящему готов был к реализации самых фантастических проектов, к движению от Социального Ада к Социальному Раю. Но времена меняются, и Хогвартс переживает наплыв искателей лучшей жизни, которые только жаждут пользоваться нашими благами. Если бы мы не поставили барьер, мигранты из Федерации заполонили бы планету, а после разбили бы наш хрупкий мир.
— И как же вы определяете, подходит ли тот или иной кандидат или нет?
— Это бросается в глаза сразу. Принял ли Хогвартс человека как равного? И принял ли кандидат Хогвартс как свой дом? Вот вы, например, еще не впустили Хогвартс в свое сердце. Для вас это нечто диковинное и новое. Вы, мистер Поттер, все еще не уверены, хотите ли остаться здесь навсегда. Вы сомневаетесь: «а правильно я поступил?», «здесь ли мое место?». Более того, вы сравниваете Хогвартс с Солярис, ищете изъяны, применяете критерии Федерации, чтобы понять, насколько соответствует эта утопия вашему собственному идеалу. Вы, как слепой крот, копаете туда, где копается, где земля рыхлее и теплее.
Слова Волдеморта отпечатывались в его сознании, казалось, министр видел его насквозь. И вот, все его мысли были как на ладони, нагие и стыдливые. Гарри чувствовал себя так, словно его познали до самой сути, увидели даже то, в чем он сам себе не признавался, — это вызывало дискомфорт, как будто его застали за чем-то неприличным.
— Я не могу подписать приказ о выдаче вам гражданства. Хотя все документы в порядке: медосмотр, заключение Службы Безопасности. Вы еще не определились. Вы не знаете, чего вы хотите от Хогвартса, и чего хочет Хогвартс от вас.
Министр убрал формуляр на край стола, вытащив из стопки другой.
— Вот — вид на жительство. Через три года вам нужно будет вновь записаться ко мне на прием. И тогда мы заново рассмотрим вашу кандидатуру.
Этого можно было ожидать, но все же осадок остался. Волдеморт был прав: Гарри еще не определился, хочет он остаться здесь навсегда или нет. В действительности, Гарри до сих пор не был уверен, играет ли он в шпиона, по-настоящему выполняет задание, или бежит, бежит без оглядки от Федерации, от прошлой жизни, от себя самого. И эта неопределенность, этот червь сомнений нашептывал: «не сейчас», «не сегодня», «когда-нибудь потом». Поэтому он не попытался разузнать источник бессмертия диктатора, даже когда подвернулся удачный момент.
— Что же вам даст, например, знание, что, ну, допустим завтра, ваше сердце перестанет биться?
Что?
В сознании тысячи аласторов забили тревогу, но Гарри спокойно отреагировал на этот выпад.
— У меня будет время на подготовку. Я приведу себя в порядок. Постараюсь завершить свои мелкие дела.
— А если этого времени не будет?
Гарри задумался, к чему этот разговор? Это угроза? Проверка? Или обычная беседа?
— Пожалуй, я буду уверен, что сделал все, что было в моих силах.
— И не станете сожалеть, что так мало времени отпущено? Что это произошло так внезапно?
— Времени никогда не бывает мало или много, ровно столько, сколько необходимо. Современные технологии позволяют продлить жизнь
— Продлить, но не сделать вечной, — возразил министр. — Физическая оболочка изначально запрограммирована к своему концу, если бы мы вышли за пределы материального, тогда, возможно, мы бы смогли достичь абсолютного бессмертия, вечной жизни.
— Вечной? Вечность — это относительная категория и неопределенная. Так как не понятно, чем ты будешь заниматься всю эту вечность. Главное же не длительность, а наполнение этой бесконечной пустоты чем-то существенным.
— Хорошо сказано, — и призрачная улыбка коснулась лица Волдеморта. — Поэтому я вас сегодня и пригласил. Определить, кем вы будете завтра: гражданином нашей страны или временным визитером. И как долго продлится этот статус. Так сказать, внести определенность.
Гарри кивнул, это и так было понятно, и Волдеморт продолжил:
— Хогвартс — это не просто планета, на которой живут люди. Это сосредоточение надежд каждого из обитателей нашего маленького рая. И мы, хогвартчане, трепетно относимся к нашим ценностям и традициям. Поэтому пару десятилетий назад мы ужесточили процедуру натурализации. Согласитесь, государство, которое берет на себя заботу о каждом гражданине, имеет право знать, кого оно принимает. А такому, как Хогвартс, тем более следует тщательно отбирать новых подопечных.
— Но это же дискриминация. Каждый мечтатель имеет право на воплощение своих грёз.
— Позитивная дискриминация. Раньше, когда мы были изолированным государством, к нам приезжали именно те, кто по-настоящему готов был к реализации самых фантастических проектов, к движению от Социального Ада к Социальному Раю. Но времена меняются, и Хогвартс переживает наплыв искателей лучшей жизни, которые только жаждут пользоваться нашими благами. Если бы мы не поставили барьер, мигранты из Федерации заполонили бы планету, а после разбили бы наш хрупкий мир.
— И как же вы определяете, подходит ли тот или иной кандидат или нет?
— Это бросается в глаза сразу. Принял ли Хогвартс человека как равного? И принял ли кандидат Хогвартс как свой дом? Вот вы, например, еще не впустили Хогвартс в свое сердце. Для вас это нечто диковинное и новое. Вы, мистер Поттер, все еще не уверены, хотите ли остаться здесь навсегда. Вы сомневаетесь: «а правильно я поступил?», «здесь ли мое место?». Более того, вы сравниваете Хогвартс с Солярис, ищете изъяны, применяете критерии Федерации, чтобы понять, насколько соответствует эта утопия вашему собственному идеалу. Вы, как слепой крот, копаете туда, где копается, где земля рыхлее и теплее.
Слова Волдеморта отпечатывались в его сознании, казалось, министр видел его насквозь. И вот, все его мысли были как на ладони, нагие и стыдливые. Гарри чувствовал себя так, словно его познали до самой сути, увидели даже то, в чем он сам себе не признавался, — это вызывало дискомфорт, как будто его застали за чем-то неприличным.
— Я не могу подписать приказ о выдаче вам гражданства. Хотя все документы в порядке: медосмотр, заключение Службы Безопасности. Вы еще не определились. Вы не знаете, чего вы хотите от Хогвартса, и чего хочет Хогвартс от вас.
Министр убрал формуляр на край стола, вытащив из стопки другой.
— Вот — вид на жительство. Через три года вам нужно будет вновь записаться ко мне на прием. И тогда мы заново рассмотрим вашу кандидатуру.
Этого можно было ожидать, но все же осадок остался. Волдеморт был прав: Гарри еще не определился, хочет он остаться здесь навсегда или нет. В действительности, Гарри до сих пор не был уверен, играет ли он в шпиона, по-настоящему выполняет задание, или бежит, бежит без оглядки от Федерации, от прошлой жизни, от себя самого. И эта неопределенность, этот червь сомнений нашептывал: «не сейчас», «не сегодня», «когда-нибудь потом». Поэтому он не попытался разузнать источник бессмертия диктатора, даже когда подвернулся удачный момент.
Страница 13 из 17
