Иногда, ночные грезы могут показывать большее, чем просто сон. Напоминать о том, что вы могли забыть, или о том, что должны узнать. Именно в такую ситуацию попадает Джеффри Вудс, более известный среди людей как «Усыпляющий Маньяк». Безумие, идти искать ту, которой возможно просто нет. Но встреча с неким наставником придает лишь больше уверенности пойти на риск. А еще, настало время раз и навсегда избавиться от лишнего «мусора».
Добавить в моё избранное
352 мин, 3 сек 17843
Подождав, пока девушка окажется на недалеком расстоянии, парень поднялся и пошел следом, решив проследить за тем, куда она так торопится.
Миновав сквер, они оказались на пустой улице возле приюта для душевнобольных сирот, в котором столько времени провела Алиса. Теперь, после того, как она знала правду, этот приют был ей омерзителен и ненавистен. И что хуже всего, возле приюта бегали те самые обманутые доктором дети. А если быть точнее — призраки детей, их заблудшие души. Все как один с пронумерованными бирками на шее. Она уже не понимала, правда ли видит это все, или это очередная галлюцинация. Она не задумывалась об этом, она желала только отыскать доктора. На улице холодало, и вот уже первая снежинка упала на плечо Алисы, затем вторая, третья… Она остановилась перед каменным туннелем, с которого шел густой дым и черный пепел, а затем, глубоко вдохнув, забежала в него. Все это время Джефф следовал за ней тенью, пока они не оказались возле Лондонской железной дороги. И именно здесь, как ни в чем не бывало, стоял доктор Ангус Бамби. Задумчиво поглядывая на карманные золотые часы, явно ожидая поезд. Увидев, как Алиса решительно спускается по ступеням к доктору, сжимая руки в кулаки, Вудс приостановился на верхних ступенях, решив посмотреть, что произойдет.
— Ты, гнусная извращенная мразь! — крикнула Лидделл, тем самым привлекая к себе внимание Бамби. — Дети носят на шее ярлыки, будто домашний скот!
Джефф усмехнулся, узнавая ее полный решимости голос.
— Это декларация об их родословной, — с насмешкой в голосе ответил Ангус, обернувшись лицом к девушке. — Ты тоже могла бы носить такую. Они гордятся своим происхождением.
С этими словами он самодовольно рассмеялся.
— Ты ужасен! — ответила Алиса, положив руки на пояс и не обращая никакого внимания на его насмешки. — Они не помнят, кто они и откуда. Скольких ты низверг в забвение?
— Недостаточно! Низвергнуть твой разум было бы триумфом. Но ты осталась просто сумасшедшей. Больше я ничего не могу сделать!
Страна Чудес.
Тем временем разум Алисы был на грани, но девушка не собиралась сдаваться и дать безумию овладеть собой. Все еще находясь в контейнере для переработки в кукольной оболочке, она собрала в себе все силы и смогла выпрыгнуть, не только из контейнера, но из самого кукольного кокона, вновь возвращаясь в собственное тело в синем платье с окровавленным фартуком и приземляясь на крышу огромного Адского Поезда. Железная штука, напоминающая своим строением целый гигантский особняк с остроконечными крышами и стрелами на них, множеством окон и дверей, и высокими ограждениями. Густой дым из трубы окутывал все небо, а его рев и стуканье колес было слышно по всей округе. Она забежала в вагон, внутри которого было весьма уютно: пол в шахматную клетку, большие окна с решетками на них, увешанные красивыми фиолетовыми шторами. Сидения были похожи на королевские троны, с пурпурными и красными обивками. Высокие потолки с бронзовыми люстрами, которые зажигались при помощи свечей. На одном из сидений она увидела Безумного Шляпника, который смотрел прямо на нее и задумчиво постукивал по ладони тростью.
— Шляпник, — обратилась к нему Алиса. — Я должна остановить этот Адский Поезд и дьявольскую силу, что им управляет!
— Когда тебя зовут «молоток», все вокруг становятся похожи на гвозди, не так ли? — ответил он. — Сперва был поиск, полный страха и обрывочных воспоминаний. И наконец, поезд. Нет времени на чай! Пока твой мозг отдыхает, мы обречены. Сейчас мы здесь все сумасшедшие, и это хорошее оправдание для того, чтобы собраться в ад в заварочном чайнике, но не для того, чтобы забыть то, что ты видела. Забыть — значит просто забыть, но иногда забыть невозможно. Тогда этому дают другое название. Я бы хотел забыть то, что ты сделала. Я пытался, но не смог.
Реальность.
— Ты использовал меня, ты жестоко со мной обращался, но тебе меня не одолеть.
— Да? — снова усмехнулся доктор, скрестив руки на груди. — Разрушения свершились. Славная Алиса и ее Страна Чудес сдались и развалились. Ты даже не можешь осознать что произошло. Ты бессильна что-то изменить или противостоять мне. Я позаботился об этом.
Страна Чудес.
Алиса зашла в следующий вагон, в котором сидела Гусеница. Вернее, Гусеница, которая уже обратилась в бабочку. В последней их встрече, она только плела себя в кокон. А теперь у нее были крылья. Большие черно-красные узорчатые крылья, которые напоминали своим видом глаза и оскал дракона.
— Пришла, чтобы получить свое наказание, и что дальше? — спросила она у девушки.
— Я знаю, в чем-то есть моя вина, но жертва никогда не заслуживает наказания.
— Жестокость — это преступление сильного, паразитирующего на слабом. И да, ты права. Преступники не понесли заслуженной кары за свои поступки. Те, кто видят жестокость и не ищут возмездия для жертв, всегда платят за равнодушие.
Миновав сквер, они оказались на пустой улице возле приюта для душевнобольных сирот, в котором столько времени провела Алиса. Теперь, после того, как она знала правду, этот приют был ей омерзителен и ненавистен. И что хуже всего, возле приюта бегали те самые обманутые доктором дети. А если быть точнее — призраки детей, их заблудшие души. Все как один с пронумерованными бирками на шее. Она уже не понимала, правда ли видит это все, или это очередная галлюцинация. Она не задумывалась об этом, она желала только отыскать доктора. На улице холодало, и вот уже первая снежинка упала на плечо Алисы, затем вторая, третья… Она остановилась перед каменным туннелем, с которого шел густой дым и черный пепел, а затем, глубоко вдохнув, забежала в него. Все это время Джефф следовал за ней тенью, пока они не оказались возле Лондонской железной дороги. И именно здесь, как ни в чем не бывало, стоял доктор Ангус Бамби. Задумчиво поглядывая на карманные золотые часы, явно ожидая поезд. Увидев, как Алиса решительно спускается по ступеням к доктору, сжимая руки в кулаки, Вудс приостановился на верхних ступенях, решив посмотреть, что произойдет.
— Ты, гнусная извращенная мразь! — крикнула Лидделл, тем самым привлекая к себе внимание Бамби. — Дети носят на шее ярлыки, будто домашний скот!
Джефф усмехнулся, узнавая ее полный решимости голос.
— Это декларация об их родословной, — с насмешкой в голосе ответил Ангус, обернувшись лицом к девушке. — Ты тоже могла бы носить такую. Они гордятся своим происхождением.
С этими словами он самодовольно рассмеялся.
— Ты ужасен! — ответила Алиса, положив руки на пояс и не обращая никакого внимания на его насмешки. — Они не помнят, кто они и откуда. Скольких ты низверг в забвение?
— Недостаточно! Низвергнуть твой разум было бы триумфом. Но ты осталась просто сумасшедшей. Больше я ничего не могу сделать!
Страна Чудес.
Тем временем разум Алисы был на грани, но девушка не собиралась сдаваться и дать безумию овладеть собой. Все еще находясь в контейнере для переработки в кукольной оболочке, она собрала в себе все силы и смогла выпрыгнуть, не только из контейнера, но из самого кукольного кокона, вновь возвращаясь в собственное тело в синем платье с окровавленным фартуком и приземляясь на крышу огромного Адского Поезда. Железная штука, напоминающая своим строением целый гигантский особняк с остроконечными крышами и стрелами на них, множеством окон и дверей, и высокими ограждениями. Густой дым из трубы окутывал все небо, а его рев и стуканье колес было слышно по всей округе. Она забежала в вагон, внутри которого было весьма уютно: пол в шахматную клетку, большие окна с решетками на них, увешанные красивыми фиолетовыми шторами. Сидения были похожи на королевские троны, с пурпурными и красными обивками. Высокие потолки с бронзовыми люстрами, которые зажигались при помощи свечей. На одном из сидений она увидела Безумного Шляпника, который смотрел прямо на нее и задумчиво постукивал по ладони тростью.
— Шляпник, — обратилась к нему Алиса. — Я должна остановить этот Адский Поезд и дьявольскую силу, что им управляет!
— Когда тебя зовут «молоток», все вокруг становятся похожи на гвозди, не так ли? — ответил он. — Сперва был поиск, полный страха и обрывочных воспоминаний. И наконец, поезд. Нет времени на чай! Пока твой мозг отдыхает, мы обречены. Сейчас мы здесь все сумасшедшие, и это хорошее оправдание для того, чтобы собраться в ад в заварочном чайнике, но не для того, чтобы забыть то, что ты видела. Забыть — значит просто забыть, но иногда забыть невозможно. Тогда этому дают другое название. Я бы хотел забыть то, что ты сделала. Я пытался, но не смог.
Реальность.
— Ты использовал меня, ты жестоко со мной обращался, но тебе меня не одолеть.
— Да? — снова усмехнулся доктор, скрестив руки на груди. — Разрушения свершились. Славная Алиса и ее Страна Чудес сдались и развалились. Ты даже не можешь осознать что произошло. Ты бессильна что-то изменить или противостоять мне. Я позаботился об этом.
Страна Чудес.
Алиса зашла в следующий вагон, в котором сидела Гусеница. Вернее, Гусеница, которая уже обратилась в бабочку. В последней их встрече, она только плела себя в кокон. А теперь у нее были крылья. Большие черно-красные узорчатые крылья, которые напоминали своим видом глаза и оскал дракона.
— Пришла, чтобы получить свое наказание, и что дальше? — спросила она у девушки.
— Я знаю, в чем-то есть моя вина, но жертва никогда не заслуживает наказания.
— Жестокость — это преступление сильного, паразитирующего на слабом. И да, ты права. Преступники не понесли заслуженной кары за свои поступки. Те, кто видят жестокость и не ищут возмездия для жертв, всегда платят за равнодушие.
Страница 44 из 97
