Фандом: Гарри Поттер. Укрощение всех.
Добавить в моё избранное
6 мин, 28 сек 151
Гермиона ворвалась на кухню подобно смерчу и с победоносным видом бахнула на стол стопку каких-то бумаг. Потревоженные чашки жалобно звякнули, а не менее потревоженные за чаепитием Малфои переглянулись, гадая, к добру ли это стремительное вторжение.
— Помните, я с месяц назад начала требовать, чтобы эти дурацкие договоры о, можно сказать, рабовладении были отменены? Так вот, на сегодня их можно расторгнуть по желанию воспитуемого, если он провел у хозяина не менее трех месяцев. Для вас, мистер Малфой, этот срок наступит через час, а для Драко уже наступил!
На кухне воцарилась тишина. Перестали колыхаться занавески возле приоткрытого окна, замолчала ложка, которой Драко помешивал чай. Люциус неспешно поднялся и заявил:
— Я, пожалуй, пойду собирать вещи, если мисс не возражает. Спущусь к подписанию документов.
Когда шаги на лестнице затихли, Гермиона пристально посмотрела на Драко. Тот сжимал в пальцах ложечку, и казалось, что он вовсе не расслышал радостного известия.
— Драко, — напомнила о своем присутствии Гермиона, — ты уже можешь…
Он молча поднялся и направился к лестнице, ничего ей не ответив. Пожав плечами, она стала прибираться на кухне и строить планы на будущее. Теперь ей придется нанимать ассистентов в лаборатории, да и чай заваривать самой… а ее воспитуемые умудрялись приготавливать его так хорошо, как у нее самой никогда не выходило.
Вечерело, и Гермиона решительно запахнула поскрипывающее окно. Что ж, жизнь не стоит на месте, и она как-нибудь приспособится к отсутствию весьма полезных в хозяйстве Малфоев.
— Благодарю вас за предоставленные условия проживания, — за спиной раздался спокойный голос Люциуса. Гермиона резко развернулась. Такого она не ожидала.
— Конечно, первые дни нашего сосуществования были не очень приятными, однако я, по истечении времени, могу понять, что молодой девушке, чтобы утвердиться в роли хозяйки, могли быть необходимы… э-э-э… некоторые меры. Однако, когда я связался с товарищами по положению, оказалось, что вы, мисс Грейнджер, на фоне остальных были достаточно любезной хозяйкой.
Он вдруг улыбнулся.
— Поэтому я, рассчитывая на вашу снисходительность, хочу попросить за сына.
Люциус уселся за стол, закинув ногу на ногу, и подтянул ближе подписываемые документы.
Гермиона села напротив и приготовилась слушать дальнейшие откровения. Ощущение нереальности происходящего никак не хотело покидать ее. Вежливый Люциус… понятно, что ради сына он на многое способен, но такое поведение, по мнению Гермионы, все же выходило за рамки необходимой в данном случае любезности.
— Мой сын после того, как я уйду, хочет с вами серьезно поговорить. Насколько я успел изучить ваш характер, вы ему в этом не откажете, но прошу — выслушайте до конца то, что он пожелает вам сказать, и не рубите с плеча. Дайте себе время подумать — это единственное, о чем прошу.
Гермиона лишь кивнула, проставляя подпись в необходимых местах. После того, как за Малфоем-старшим захлопнулась входная дверь, она скрестила пальцы под подбородком, прикрыла глаза и принялась ждать.
От неподвижной позы и царящей кругом тишины она постепенно спускалась все ниже в долину сновидений, но вот Драко никак не приходил. Наконец на лестнице послышались робкие шаги. Он подошел к столу, но не стал садиться, а совершенно лишне разглаживал и без этого красиво свисающую домашнюю мантию. Гермиона не увидела также никакой поклажи.
— Твой отец сказал… — решив, что от Драко все равно ничего не дождешься, первой заговорила Гермиона.
— Да, — он осторожно примостился на краешек стула. — А я могу остаться? — на одном дыхании выпалил он и сразу отвернулся, чтобы Гермиона не смогла поймать его взгляд.
— Причины? — сухим тоном поинтересовалась она. С одной стороны, его руки при зельеварении будут не лишними, да и успела она привыкнуть, что возвращается не в пустой дом, но ему-то это зачем?
— Я мог бы сказать, что не хочу больше столь тесного общения с отцом, и это было бы правдой. Сама знаешь, к чему это меня привело, да и вырос я уже… за отцом всюду ходить. Но это только самая очевидная и не самая мотивирующая часть, — он вцепился пальцами в край скатерти. — Обещаю, что буду хорошо работать, да ты и раньше не могла жаловаться, если что. Можно просто за пропитание. Дома у тебя места хватает, но я согласен также на подвал…
— Подожди, — Гермионе надоел этот спектакль бедного сиротки. — Я могу понять твой страх, мир очень сильно изменился, а ты никогда не был храбрецом, чтобы принимать обстоятельства, а не прятаться от них. Но теперь ты хочешь добровольно заточить себя рядом с, можно сказать, врагом, в то время как упомянутый враг согласен предоставить тебе свободу? Никогда не поверю!
От полноты чувств она даже шлепнула ладонью об стол. Это слегка успокоило ее, и она продолжила уже более мирно:
— Я даже согласна тебе помочь в первое время, может, похлопотать насчет работы…
— Помните, я с месяц назад начала требовать, чтобы эти дурацкие договоры о, можно сказать, рабовладении были отменены? Так вот, на сегодня их можно расторгнуть по желанию воспитуемого, если он провел у хозяина не менее трех месяцев. Для вас, мистер Малфой, этот срок наступит через час, а для Драко уже наступил!
На кухне воцарилась тишина. Перестали колыхаться занавески возле приоткрытого окна, замолчала ложка, которой Драко помешивал чай. Люциус неспешно поднялся и заявил:
— Я, пожалуй, пойду собирать вещи, если мисс не возражает. Спущусь к подписанию документов.
Когда шаги на лестнице затихли, Гермиона пристально посмотрела на Драко. Тот сжимал в пальцах ложечку, и казалось, что он вовсе не расслышал радостного известия.
— Драко, — напомнила о своем присутствии Гермиона, — ты уже можешь…
Он молча поднялся и направился к лестнице, ничего ей не ответив. Пожав плечами, она стала прибираться на кухне и строить планы на будущее. Теперь ей придется нанимать ассистентов в лаборатории, да и чай заваривать самой… а ее воспитуемые умудрялись приготавливать его так хорошо, как у нее самой никогда не выходило.
Вечерело, и Гермиона решительно запахнула поскрипывающее окно. Что ж, жизнь не стоит на месте, и она как-нибудь приспособится к отсутствию весьма полезных в хозяйстве Малфоев.
— Благодарю вас за предоставленные условия проживания, — за спиной раздался спокойный голос Люциуса. Гермиона резко развернулась. Такого она не ожидала.
— Конечно, первые дни нашего сосуществования были не очень приятными, однако я, по истечении времени, могу понять, что молодой девушке, чтобы утвердиться в роли хозяйки, могли быть необходимы… э-э-э… некоторые меры. Однако, когда я связался с товарищами по положению, оказалось, что вы, мисс Грейнджер, на фоне остальных были достаточно любезной хозяйкой.
Он вдруг улыбнулся.
— Поэтому я, рассчитывая на вашу снисходительность, хочу попросить за сына.
Люциус уселся за стол, закинув ногу на ногу, и подтянул ближе подписываемые документы.
Гермиона села напротив и приготовилась слушать дальнейшие откровения. Ощущение нереальности происходящего никак не хотело покидать ее. Вежливый Люциус… понятно, что ради сына он на многое способен, но такое поведение, по мнению Гермионы, все же выходило за рамки необходимой в данном случае любезности.
— Мой сын после того, как я уйду, хочет с вами серьезно поговорить. Насколько я успел изучить ваш характер, вы ему в этом не откажете, но прошу — выслушайте до конца то, что он пожелает вам сказать, и не рубите с плеча. Дайте себе время подумать — это единственное, о чем прошу.
Гермиона лишь кивнула, проставляя подпись в необходимых местах. После того, как за Малфоем-старшим захлопнулась входная дверь, она скрестила пальцы под подбородком, прикрыла глаза и принялась ждать.
От неподвижной позы и царящей кругом тишины она постепенно спускалась все ниже в долину сновидений, но вот Драко никак не приходил. Наконец на лестнице послышались робкие шаги. Он подошел к столу, но не стал садиться, а совершенно лишне разглаживал и без этого красиво свисающую домашнюю мантию. Гермиона не увидела также никакой поклажи.
— Твой отец сказал… — решив, что от Драко все равно ничего не дождешься, первой заговорила Гермиона.
— Да, — он осторожно примостился на краешек стула. — А я могу остаться? — на одном дыхании выпалил он и сразу отвернулся, чтобы Гермиона не смогла поймать его взгляд.
— Причины? — сухим тоном поинтересовалась она. С одной стороны, его руки при зельеварении будут не лишними, да и успела она привыкнуть, что возвращается не в пустой дом, но ему-то это зачем?
— Я мог бы сказать, что не хочу больше столь тесного общения с отцом, и это было бы правдой. Сама знаешь, к чему это меня привело, да и вырос я уже… за отцом всюду ходить. Но это только самая очевидная и не самая мотивирующая часть, — он вцепился пальцами в край скатерти. — Обещаю, что буду хорошо работать, да ты и раньше не могла жаловаться, если что. Можно просто за пропитание. Дома у тебя места хватает, но я согласен также на подвал…
— Подожди, — Гермионе надоел этот спектакль бедного сиротки. — Я могу понять твой страх, мир очень сильно изменился, а ты никогда не был храбрецом, чтобы принимать обстоятельства, а не прятаться от них. Но теперь ты хочешь добровольно заточить себя рядом с, можно сказать, врагом, в то время как упомянутый враг согласен предоставить тебе свободу? Никогда не поверю!
От полноты чувств она даже шлепнула ладонью об стол. Это слегка успокоило ее, и она продолжила уже более мирно:
— Я даже согласна тебе помочь в первое время, может, похлопотать насчет работы…
Страница 1 из 2
