Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9099
Однако в течение первых суток не рекомендуется разлучение волшебников, так как это может привести к полному исчезновению магических способностей обоих или к летальному исходу«, — Гарри нервно сглотнул. Ко всему прочему добавилась еще одна проблема: нужно было убедить мадам Помфри и директора в необходимости своего длительного присутствия в больничном крыле. Но как это сделать?»
Рассказать о том, что лучшая ученица школы Гермиона Грэйнджер и волшебник, победивший Темного Лорда, Гарри Поттер собираются проводить в стенах школы темномагический ритуал для спасения сына бывшего соратника Волдеморта, означало по меньшей мере получить прямой путь в Азкабан.
Решив посоветоваться с Гермионой, когда она вернется из Выручай-комнаты, Гарри продолжил чтение.
Джинни еще раз перечитала письмо от матери. Молли Уизли очень любила свою единственную дочь и очень переживала, отпуская ее так далеко от дома без сопровождения братьев, которые всегда могли бы защитить ее девочку от любой опасности.
Жизнь в «Норе» шла своим чередом. Джордж с головой ушел в работу, пытаясь таким образом заглушить душевную боль от потери брата. Рон изредка писал Джинни, поэтому она знала обо всех его приключениях в школе. Чарли, как обычно, был занят своими драконами и лишь иногда присылал матери пару строк. Отец и Перси были полностью поглощены работой. Поэтому Молли, привыкшая не сидеть на месте, а заботиться обо всех на свете, теперь была несказанно рада неожиданно нагрянувшим в гости Биллу и Флер, ожидавших появления на свет своего первенца.
Грустно вздохнув, Джинни нежно погладила стоявшую на столе колдографию своей большой и дружной семьи. Как же она соскучилась по дому, по братьям, по родителям. В центре снимка, держась за руки и счастливо улыбаясь, стояли они с Гарри. Гарри… Тут Джинни вспомнила о письме от жениха и, решив, что достаточно помучила его ожиданием ответа, аккуратно вскрыла конверт.
Уже с первого слова она почувствовала неладное. Гарри мог назвать ее «милая», «любимая», но ни одно письмо до этого не начиналось просто именем: Джинни. Медленно опустившись на стул и пытаясь унять зарождающееся внутри беспокойство, она вернулась к письму.
«Джинни,»
cпасибо за нежное и трогательное письмо, хотя я совершенно не заслуживаю таких слов и такого отношения.
Наверное, это неправильно, что я пишу тебе это, но, учитывая обстоятельства, встретиться нам доведется еще не скоро.
Джинни, ты замечательная девушка! Я рад, что ты есть в моей жизни, и бесконечно благодарен за все, что ты для меня делала и делаешь! Ты же знаешь: твоя семья стала для меня родной.
Я очень надеюсь, что ты сможешь понять меня и простить… Пусть не сразу, спустя время…
Прости меня, Джинни…
Я не знаю, что ждет нас с тобой впереди. Все, что мы пережили вместе, никогда не забудется. Ты навсегда останешься для меня самым лучшим в мире человеком, который прошел со мной, возможно, самые трудные моменты моей жизни.
Ты заслуживаешь гораздо большего счастья, чем я могу тебе дать. И поэтому тебе нужен человек, который сможет сделать это лучше.
Я желаю тебе этого от чистого сердца, потому что для меня нет ничего дороже твоей счастливой улыбки!
Говорят, человек понимает, что ему кто-то нужен, только тогда, когда теряет. Я это понял…
Прости меня, Джинни…
Я смею надеяться, что мы останемся хорошими друзьями…
Гарри.
Джинни непонимающе смотрела на строчки, расплывающиеся от выступивших на глазах слез. Руки предательски дрожали, заставляя тонкий пергамент трепетать, словно крылья бабочки. «Нет, нет, нет, — шептала она онемевшими губами. — Как он мог? Как же я? Как же»… — множество вопросов с бешеной скоростью пролетали в ее голове. Она снова и снова перечитывала это странное послание в надежде, что это просто шутка, и вот сейчас чары спадут, и появятся другие, выведенные таким знакомым и любимым почерком слова. Но время шло — а письмо оставалось неизменным, разбивая сердце на тысячу осколков, разрывая душу на миллионы кусочков, погружая разум в мучительное состояние тягучей безысходности.
«Как же так, Гарри? Что изменилось? Как же тот дрожащий голос, каким ты шептал» Я люблю тебя«? Затуманенный взгляд? Нежный поцелуй? Неужели ты все забыл? Неужели»… — растирая горячие слезы по бледным щекам, шептала Джинни.
Вдруг в ее глазах появилось сомнение, затем мелькнула догадка, и она решительно встала.
— Мелкие интриганки! — зло прошипела Джинни. — Выбрали самый лучший момент, чтобы опоить его Амортенцией! Интересно, кто бы это мог быть? — и она призвала пергамент и самопишущее перо. — Так, Чжоу Чанг, Лаванда Браун, — говорила Джинни, глядя, как стремительно движется кончик пера по бумаге, — Ли Джонатан, Мэгги Блум, — еще несколько минут потребовалось, чтобы составить довольно внушительный список подозреваемых школьниц. — Отлично!
Рассказать о том, что лучшая ученица школы Гермиона Грэйнджер и волшебник, победивший Темного Лорда, Гарри Поттер собираются проводить в стенах школы темномагический ритуал для спасения сына бывшего соратника Волдеморта, означало по меньшей мере получить прямой путь в Азкабан.
Решив посоветоваться с Гермионой, когда она вернется из Выручай-комнаты, Гарри продолжил чтение.
Джинни еще раз перечитала письмо от матери. Молли Уизли очень любила свою единственную дочь и очень переживала, отпуская ее так далеко от дома без сопровождения братьев, которые всегда могли бы защитить ее девочку от любой опасности.
Жизнь в «Норе» шла своим чередом. Джордж с головой ушел в работу, пытаясь таким образом заглушить душевную боль от потери брата. Рон изредка писал Джинни, поэтому она знала обо всех его приключениях в школе. Чарли, как обычно, был занят своими драконами и лишь иногда присылал матери пару строк. Отец и Перси были полностью поглощены работой. Поэтому Молли, привыкшая не сидеть на месте, а заботиться обо всех на свете, теперь была несказанно рада неожиданно нагрянувшим в гости Биллу и Флер, ожидавших появления на свет своего первенца.
Грустно вздохнув, Джинни нежно погладила стоявшую на столе колдографию своей большой и дружной семьи. Как же она соскучилась по дому, по братьям, по родителям. В центре снимка, держась за руки и счастливо улыбаясь, стояли они с Гарри. Гарри… Тут Джинни вспомнила о письме от жениха и, решив, что достаточно помучила его ожиданием ответа, аккуратно вскрыла конверт.
Уже с первого слова она почувствовала неладное. Гарри мог назвать ее «милая», «любимая», но ни одно письмо до этого не начиналось просто именем: Джинни. Медленно опустившись на стул и пытаясь унять зарождающееся внутри беспокойство, она вернулась к письму.
«Джинни,»
cпасибо за нежное и трогательное письмо, хотя я совершенно не заслуживаю таких слов и такого отношения.
Наверное, это неправильно, что я пишу тебе это, но, учитывая обстоятельства, встретиться нам доведется еще не скоро.
Джинни, ты замечательная девушка! Я рад, что ты есть в моей жизни, и бесконечно благодарен за все, что ты для меня делала и делаешь! Ты же знаешь: твоя семья стала для меня родной.
Я очень надеюсь, что ты сможешь понять меня и простить… Пусть не сразу, спустя время…
Прости меня, Джинни…
Я не знаю, что ждет нас с тобой впереди. Все, что мы пережили вместе, никогда не забудется. Ты навсегда останешься для меня самым лучшим в мире человеком, который прошел со мной, возможно, самые трудные моменты моей жизни.
Ты заслуживаешь гораздо большего счастья, чем я могу тебе дать. И поэтому тебе нужен человек, который сможет сделать это лучше.
Я желаю тебе этого от чистого сердца, потому что для меня нет ничего дороже твоей счастливой улыбки!
Говорят, человек понимает, что ему кто-то нужен, только тогда, когда теряет. Я это понял…
Прости меня, Джинни…
Я смею надеяться, что мы останемся хорошими друзьями…
Гарри.
Джинни непонимающе смотрела на строчки, расплывающиеся от выступивших на глазах слез. Руки предательски дрожали, заставляя тонкий пергамент трепетать, словно крылья бабочки. «Нет, нет, нет, — шептала она онемевшими губами. — Как он мог? Как же я? Как же»… — множество вопросов с бешеной скоростью пролетали в ее голове. Она снова и снова перечитывала это странное послание в надежде, что это просто шутка, и вот сейчас чары спадут, и появятся другие, выведенные таким знакомым и любимым почерком слова. Но время шло — а письмо оставалось неизменным, разбивая сердце на тысячу осколков, разрывая душу на миллионы кусочков, погружая разум в мучительное состояние тягучей безысходности.
«Как же так, Гарри? Что изменилось? Как же тот дрожащий голос, каким ты шептал» Я люблю тебя«? Затуманенный взгляд? Нежный поцелуй? Неужели ты все забыл? Неужели»… — растирая горячие слезы по бледным щекам, шептала Джинни.
Вдруг в ее глазах появилось сомнение, затем мелькнула догадка, и она решительно встала.
— Мелкие интриганки! — зло прошипела Джинни. — Выбрали самый лучший момент, чтобы опоить его Амортенцией! Интересно, кто бы это мог быть? — и она призвала пергамент и самопишущее перо. — Так, Чжоу Чанг, Лаванда Браун, — говорила Джинни, глядя, как стремительно движется кончик пера по бумаге, — Ли Джонатан, Мэгги Блум, — еще несколько минут потребовалось, чтобы составить довольно внушительный список подозреваемых школьниц. — Отлично!
Страница 38 из 80
