Фандом: Гарри Поттер. Хогвартс после войны. Героическое трио заканчивает последний год. Неожиданно оправданных родителей Драко Малфоя находят убитыми. Драко не может справиться с тяжестью потерь и решает покончить с собой. Поттер становится свидетелем всего и спасает недруга. К чему приведет такая помощь?
Добавить в моё избранное
271 мин, 33 сек 9123
Ну просто Рон так мечтал, он … Да, у него вся комната заклеена плакатами «Пушек»… Я не могу его огорчить… Ты же понимаешь?
— Вообще-то, Уизли не относятся к тем людям, кому я дарю подарки… — задумчиво произнес Драко. — Но тут, так и быть, пусть радуется. И я даже не буду настаивать, чтобы ты остался со мной…
— Малфой, — Гарри в упор посмотрел на него, — ты ничего не делаешь просто так… Значит, у тебя есть условие…
— И когда ты стал таким проницательным, Потти? — наигранно удивленно поинтересовался тот. — Я скажу тебе позже, но ты должен пообещать, что выполнишь его…
— Я не могу пообещать выполнить то, о чем не знаю… — сопротивлялся Гарри.
— Не скромничай, — отмахнулся Драко. — У тебя богатый опыт разгадывания чужих загадок… Ой, прости… — произнес он, видя, как побледнел Поттер. — Прости, пожалуйста, я не должен был… — он подсел ближе и обнял его за плечи.
— Ничего, ты не должен извиняться за чужую глупость, эгоизм и амбиции… — вздохнул Гарри. — Так, Малфой, ты, похоже, совсем забыл о подарках… Что это у тебя? — и он указал на зеленый сверток.
— Мерлин! Это такая редкость! — Драко трепетно поглаживал обложку старинного фолианта. — Ты только представь, скольких волшебников пережила эта книга! Интересно, от кого это? — и он принялся осматривать подарок в надежде найти хоть небольшую подсказку. — Поттер, — произнес Драко, спустя несколько мгновений, — это твой подарок.
— Как ты догадался? — изумленно спросил Гарри.
— От нее исходит твое тепло… — шепотом произнес Драко. — Твоя магия… Спасибо! Знаешь, это лучший подарок!
— Я рад, что тебе понравилось, — смущенно произнес Поттер.
— Нет, ты не понял, это — лучший подарок, — повторил Драко. — То, что у меня есть ты… — шепотом добавил он и, нежно притянув Гарри ближе, поцеловал.
Еще никогда рождественские каникулы не пролетали для Гарри и Драко так быстро. Каждый новый день был наполнен теплом и спокойствием. Было так замечательно, наложив на себя маскирующие чары, гулять по маггловским улицам Лондона, держась за руки; рассматривать витрины огромных магазинов; целоваться в самом центре оживленной площади, зная, что никто не заметит твоего присутствия; резвиться как дети в заснеженном парке, закидывая друг друга снежками, а потом, сидя в маленьком, уютном кафе, греть руки о чашку горячего шоколада, а сердце — взглядом любящих глаз напротив.
Но лучше всего было вернуться домой. В старый, ветхий снаружи, но такой уютный внутри, дом со скрипящими половицами, и, прижавшись друг к другу у камина, целоваться… До припухших губ, до дрожи в теле, до последней капли воздуха на двоих. А потом наслаждаться прикосновениями, доводить до исступления, захлебываясь собственными стонами удовольствия… Отправляясь на Кинг-Кросс, они жалели только об одном: что время не бесконечно…
Возвращение в Хогвартс было трудным: ведь на глазах сотен студентов оба должны были вновь изображать ненависть и презрение, и лишь в короткие мгновения случайных встреч в коридорах, краткие переглядывания на спаренных занятиях, секундные касания рук друг друга в попытке поймать золотой ускользающий мячик, они могли дарить друг другу частичку своего истинного чувства. И теперь к рассуждениям о быстротечности времени добавилось томительное ожидание каждых приближающихся выходных.
Скрываясь под невесомой мантией-невидимкой, вечерами, когда было особенно тоскливо, Поттер пробирался в слизеринские подземелья к Драко. И тогда сумрак и холод ночи скрашивали горящие страстью глаза и жаркие ласки. Не переходя зыбкую границу вожделения, доводя друг друга до вершин удовольствия нежными прикосновениями и откровенными поцелуями, оба боялись сделать первый шаг, спросить, предложить, покорить, подчинить, стать единым целым.
Всякий раз каждый из них мысленно рисовал себе тот разговор, то самое важное признание, ту самую откровенную просьбу, то самое истинное разрешение… Но раз за разом они не решались нарушить свой хрупкий мир доверия и строящихся чувств одним неосторожным словом.
Вслед за ускользающими днями холодной зимы, неумолимо приближая выпускные экзамены, пришла весна. Все больше времени уходило на бесконечные подготовки к зачетам, контрольным и отработки практических навыков. Тайные встречи постепенно превратились в краткие свидания, а затем и вовсе лишь в мимолетные взгляды и тайные желания перед сном.
— Рон, прекрати жевать! — возмущенно воскликнула Гермиона, отрываясь от книги.
— Я голодный, — пожав плечами, ответил тот и вновь отвернулся к окну. Наблюдать закат ему все-таки нравилось больше, чем читать толстые, потрепанные временем фолианты.
— Гарри, — Гермиона перевела взгляд на Поттера, — ты уже был у Слагхорна? Зачем он тебя вызывал?
— Был, — не отрываясь от учебника по зельям, ответил тот. — Ничего особенного… Спрашивал, нужен ли мне еще старинный фолиант, в котором мы нашли исцеляющие зелья для ритуала.
— Вообще-то, Уизли не относятся к тем людям, кому я дарю подарки… — задумчиво произнес Драко. — Но тут, так и быть, пусть радуется. И я даже не буду настаивать, чтобы ты остался со мной…
— Малфой, — Гарри в упор посмотрел на него, — ты ничего не делаешь просто так… Значит, у тебя есть условие…
— И когда ты стал таким проницательным, Потти? — наигранно удивленно поинтересовался тот. — Я скажу тебе позже, но ты должен пообещать, что выполнишь его…
— Я не могу пообещать выполнить то, о чем не знаю… — сопротивлялся Гарри.
— Не скромничай, — отмахнулся Драко. — У тебя богатый опыт разгадывания чужих загадок… Ой, прости… — произнес он, видя, как побледнел Поттер. — Прости, пожалуйста, я не должен был… — он подсел ближе и обнял его за плечи.
— Ничего, ты не должен извиняться за чужую глупость, эгоизм и амбиции… — вздохнул Гарри. — Так, Малфой, ты, похоже, совсем забыл о подарках… Что это у тебя? — и он указал на зеленый сверток.
— Мерлин! Это такая редкость! — Драко трепетно поглаживал обложку старинного фолианта. — Ты только представь, скольких волшебников пережила эта книга! Интересно, от кого это? — и он принялся осматривать подарок в надежде найти хоть небольшую подсказку. — Поттер, — произнес Драко, спустя несколько мгновений, — это твой подарок.
— Как ты догадался? — изумленно спросил Гарри.
— От нее исходит твое тепло… — шепотом произнес Драко. — Твоя магия… Спасибо! Знаешь, это лучший подарок!
— Я рад, что тебе понравилось, — смущенно произнес Поттер.
— Нет, ты не понял, это — лучший подарок, — повторил Драко. — То, что у меня есть ты… — шепотом добавил он и, нежно притянув Гарри ближе, поцеловал.
Еще никогда рождественские каникулы не пролетали для Гарри и Драко так быстро. Каждый новый день был наполнен теплом и спокойствием. Было так замечательно, наложив на себя маскирующие чары, гулять по маггловским улицам Лондона, держась за руки; рассматривать витрины огромных магазинов; целоваться в самом центре оживленной площади, зная, что никто не заметит твоего присутствия; резвиться как дети в заснеженном парке, закидывая друг друга снежками, а потом, сидя в маленьком, уютном кафе, греть руки о чашку горячего шоколада, а сердце — взглядом любящих глаз напротив.
Но лучше всего было вернуться домой. В старый, ветхий снаружи, но такой уютный внутри, дом со скрипящими половицами, и, прижавшись друг к другу у камина, целоваться… До припухших губ, до дрожи в теле, до последней капли воздуха на двоих. А потом наслаждаться прикосновениями, доводить до исступления, захлебываясь собственными стонами удовольствия… Отправляясь на Кинг-Кросс, они жалели только об одном: что время не бесконечно…
Возвращение в Хогвартс было трудным: ведь на глазах сотен студентов оба должны были вновь изображать ненависть и презрение, и лишь в короткие мгновения случайных встреч в коридорах, краткие переглядывания на спаренных занятиях, секундные касания рук друг друга в попытке поймать золотой ускользающий мячик, они могли дарить друг другу частичку своего истинного чувства. И теперь к рассуждениям о быстротечности времени добавилось томительное ожидание каждых приближающихся выходных.
Скрываясь под невесомой мантией-невидимкой, вечерами, когда было особенно тоскливо, Поттер пробирался в слизеринские подземелья к Драко. И тогда сумрак и холод ночи скрашивали горящие страстью глаза и жаркие ласки. Не переходя зыбкую границу вожделения, доводя друг друга до вершин удовольствия нежными прикосновениями и откровенными поцелуями, оба боялись сделать первый шаг, спросить, предложить, покорить, подчинить, стать единым целым.
Всякий раз каждый из них мысленно рисовал себе тот разговор, то самое важное признание, ту самую откровенную просьбу, то самое истинное разрешение… Но раз за разом они не решались нарушить свой хрупкий мир доверия и строящихся чувств одним неосторожным словом.
Вслед за ускользающими днями холодной зимы, неумолимо приближая выпускные экзамены, пришла весна. Все больше времени уходило на бесконечные подготовки к зачетам, контрольным и отработки практических навыков. Тайные встречи постепенно превратились в краткие свидания, а затем и вовсе лишь в мимолетные взгляды и тайные желания перед сном.
— Рон, прекрати жевать! — возмущенно воскликнула Гермиона, отрываясь от книги.
— Я голодный, — пожав плечами, ответил тот и вновь отвернулся к окну. Наблюдать закат ему все-таки нравилось больше, чем читать толстые, потрепанные временем фолианты.
— Гарри, — Гермиона перевела взгляд на Поттера, — ты уже был у Слагхорна? Зачем он тебя вызывал?
— Был, — не отрываясь от учебника по зельям, ответил тот. — Ничего особенного… Спрашивал, нужен ли мне еще старинный фолиант, в котором мы нашли исцеляющие зелья для ритуала.
Страница 62 из 80
