Фандом: Гарри Поттер. На свете нет никого хитрее умной девушки. Разве что только неглупый юноша.
Добавить в моё избранное
4 мин, 34 сек 19243
Запыхавшиеся старшекурсники с шумом и гамом возвращались в гостиную Гриффиндора. Они вдоволь наигрались в снежки, причем в ход были пущены все приемы — от маггловских подножек и катания вместе с противником по снегу до магических исхищрений, при которых ожидаемо отличились близнецы Уизли.
В гостиной произошла еще одна небольшая потасовка в виде битвы за места возле камина. Довольные победители стали протягивать конечности к огню, с наслаждением ощущая, как к рукам и ногам вновь возвращается чувствительность. Впрочем, проигравшие вскоре взяли реванш: кто-то из них заметил в углу гостиной большую белую корзину, на которой красовалась аккуратная золотистая надпись: «Почта Святого Валентина».
Теперь куча-мала образовалась уже рядом с вожделенным содержанием корзины.
Довольно скоро выбравшаяся из кучи Джинни наморщила носик. Ей не понравилось выражение лица Гермионы, с которым та разглядывала причитающиеся ей валентинки. Джинни подошла поближе.
— Что у тебя там? — нетерпеливо спросила она.
— Да вот, — замялась Гермиона, — две открытки меня обрадовали, они от Рона и Виктора… представляешь, он из Болгарии прислал! Одна — огорчила. Этот увалень Маклагген, видимо, не понимает никаких намеков. Но вот четвертая меня озадачила. Подписано: тайный поклонник, и все. Пахнет полынью и чуть-чуть грейпфрутом, почерк красивый, чернила зеленые… от кого же она?
Джинни, которая секреты такого рода любила не меньше, чем Гермиона — тайны книжные, выхватила валентинку из рук подруги. Приложила к носу, глубоко втянула воздух.
— Н-да… пахнет на самом деле превосходно. — Потом она скептическим взглядом окинула аккуратные строчки: — «Моя милая Гермиона! Уже долгое время я не устаю любоваться твоими нежными чертами и острым умом. Надеюсь в один прекрасный день сказать об этом и многом другом воочию». Почерк какой-то уж больно аккуратный, на женский смахивает. Может, какая-то девушка так пошутила?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — неохотно призналась Гермиона.
— А давай, я выясню? — глаза Джинни загорелись азартом гончей. — Я сумею, поверь!
— О да, — ухмыльнулась Гермиона, — в этом плане я в тебя верю. Это тебе не арифмантика… — однако на сей раз шпилька осталась незамеченной. Джинни, охваченная идеей стать Холмсом Хогвартского разлива, уже стремительно неслась к выходу из помещения.
— Я не знаю, моль ты бесцветная, зачем тебе такое понадобилось, но вот тебе за все! — и к Малфою устремилась стая летучих мышей. Джинни какое-то время с ухмылкой наблюдала за вращением его рук, напоминавшими движения ветряной мельницы, а потом воскликнула:
— Ну и за Рона заодно!
Летучие мыши испарились в воздухе, будто их не бывало, зато Малфоя стало рвать слизнями. По завершении приступа он пошатываясь побрел в сторону Больничного крыла, поскольку продолжительность последствий этого заклинания была ему хорошо известна.
Рыжая Немезида осталась довольна своей маленькой местью. Натура Джинни требовала немедленно доложить Гермионе об успешном исходе расследования. Подруга нашлась в спальне в традиционной компании: Живоглот, толстенная книга и бросающая в сторону Гермионы угрюмые взгляды Лаванда.
— Судя по твоему лицу, все прошло более чем успешно, — заметила Гермиона, едва Джинни появилась в дверях.
— Да! Враг вычислен и повержен! — победоносным тоном выпалила Джинни.
— Враг? — недоуменно переспросила Гермиона.
— Ну да! Это оказался… — прервала себя на полуслове Джинни, поскольку безразличие Лаванды к происходящему приняло совершенно подозрительные размеры. — Идем, я тебе все расскажу! — она ухватила Гермиону за руку и решительно потащила подальше от ушей известной на весь Хогвартс сплетницы.
— Так кто это? — спросила Гермиона, еле отдышавшаяся после бега рядом с Джинни, физическая форма которой была столь же блестящей, как и натура — коварной по отношению к неприятелям.
— Ты не поверишь! Малфой! — фыркнула детектив в юбке.
— Действительно, верится с трудом, — призналась Гермиона. — Может, это некая шутка, как мы и предполагали? Кстати, что ты подразумевала, когда говорила — враг повержен?
— Он в больнице, — самодовольно вскинула подбородок Джинни. — Я наслала на него совсем некрасивый недуг. Видела бы ты, с каким отвращением он корчился… и сразу ушлепал в больничку, слабак! Вот Рон…
— Погоди, — Гермионе не хотелось выслушивать восхваления Рона, на которые Джинни была особенно щедра в его отсутствии и с точностью наоборот — в присутствии. — У меня возникла идея. Навещу-ка я его в больнице и притворюсь, что поверила — он это всерьез. Посмотрим, кто кого перехитрит, — и она весело подмигнула Джинни, которая согласно закивала головой, всецело одобряя затею подруги.
Мадам Помфри после недолгих пререканий все же пропустила Гермиону к пострадавшему. «Репутация отчаянной пай-девочки иногда весьма кстати», — с удовлетворением подумала Гермиона.
В гостиной произошла еще одна небольшая потасовка в виде битвы за места возле камина. Довольные победители стали протягивать конечности к огню, с наслаждением ощущая, как к рукам и ногам вновь возвращается чувствительность. Впрочем, проигравшие вскоре взяли реванш: кто-то из них заметил в углу гостиной большую белую корзину, на которой красовалась аккуратная золотистая надпись: «Почта Святого Валентина».
Теперь куча-мала образовалась уже рядом с вожделенным содержанием корзины.
Довольно скоро выбравшаяся из кучи Джинни наморщила носик. Ей не понравилось выражение лица Гермионы, с которым та разглядывала причитающиеся ей валентинки. Джинни подошла поближе.
— Что у тебя там? — нетерпеливо спросила она.
— Да вот, — замялась Гермиона, — две открытки меня обрадовали, они от Рона и Виктора… представляешь, он из Болгарии прислал! Одна — огорчила. Этот увалень Маклагген, видимо, не понимает никаких намеков. Но вот четвертая меня озадачила. Подписано: тайный поклонник, и все. Пахнет полынью и чуть-чуть грейпфрутом, почерк красивый, чернила зеленые… от кого же она?
Джинни, которая секреты такого рода любила не меньше, чем Гермиона — тайны книжные, выхватила валентинку из рук подруги. Приложила к носу, глубоко втянула воздух.
— Н-да… пахнет на самом деле превосходно. — Потом она скептическим взглядом окинула аккуратные строчки: — «Моя милая Гермиона! Уже долгое время я не устаю любоваться твоими нежными чертами и острым умом. Надеюсь в один прекрасный день сказать об этом и многом другом воочию». Почерк какой-то уж больно аккуратный, на женский смахивает. Может, какая-то девушка так пошутила?
— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — неохотно призналась Гермиона.
— А давай, я выясню? — глаза Джинни загорелись азартом гончей. — Я сумею, поверь!
— О да, — ухмыльнулась Гермиона, — в этом плане я в тебя верю. Это тебе не арифмантика… — однако на сей раз шпилька осталась незамеченной. Джинни, охваченная идеей стать Холмсом Хогвартского разлива, уже стремительно неслась к выходу из помещения.
— Я не знаю, моль ты бесцветная, зачем тебе такое понадобилось, но вот тебе за все! — и к Малфою устремилась стая летучих мышей. Джинни какое-то время с ухмылкой наблюдала за вращением его рук, напоминавшими движения ветряной мельницы, а потом воскликнула:
— Ну и за Рона заодно!
Летучие мыши испарились в воздухе, будто их не бывало, зато Малфоя стало рвать слизнями. По завершении приступа он пошатываясь побрел в сторону Больничного крыла, поскольку продолжительность последствий этого заклинания была ему хорошо известна.
Рыжая Немезида осталась довольна своей маленькой местью. Натура Джинни требовала немедленно доложить Гермионе об успешном исходе расследования. Подруга нашлась в спальне в традиционной компании: Живоглот, толстенная книга и бросающая в сторону Гермионы угрюмые взгляды Лаванда.
— Судя по твоему лицу, все прошло более чем успешно, — заметила Гермиона, едва Джинни появилась в дверях.
— Да! Враг вычислен и повержен! — победоносным тоном выпалила Джинни.
— Враг? — недоуменно переспросила Гермиона.
— Ну да! Это оказался… — прервала себя на полуслове Джинни, поскольку безразличие Лаванды к происходящему приняло совершенно подозрительные размеры. — Идем, я тебе все расскажу! — она ухватила Гермиону за руку и решительно потащила подальше от ушей известной на весь Хогвартс сплетницы.
— Так кто это? — спросила Гермиона, еле отдышавшаяся после бега рядом с Джинни, физическая форма которой была столь же блестящей, как и натура — коварной по отношению к неприятелям.
— Ты не поверишь! Малфой! — фыркнула детектив в юбке.
— Действительно, верится с трудом, — призналась Гермиона. — Может, это некая шутка, как мы и предполагали? Кстати, что ты подразумевала, когда говорила — враг повержен?
— Он в больнице, — самодовольно вскинула подбородок Джинни. — Я наслала на него совсем некрасивый недуг. Видела бы ты, с каким отвращением он корчился… и сразу ушлепал в больничку, слабак! Вот Рон…
— Погоди, — Гермионе не хотелось выслушивать восхваления Рона, на которые Джинни была особенно щедра в его отсутствии и с точностью наоборот — в присутствии. — У меня возникла идея. Навещу-ка я его в больнице и притворюсь, что поверила — он это всерьез. Посмотрим, кто кого перехитрит, — и она весело подмигнула Джинни, которая согласно закивала головой, всецело одобряя затею подруги.
Мадам Помфри после недолгих пререканий все же пропустила Гермиону к пострадавшему. «Репутация отчаянной пай-девочки иногда весьма кстати», — с удовлетворением подумала Гермиона.
Страница 1 из 2
