Писатель Смерти

Черт, соберись! Это место так влияет на меня! Находясь на станции или в самом поезде, неловко начинаешь впадать в глубь себя, вспоминать свою жизнь, видеть ее кадры и задумываться обо всем в общем. И таким ходом теряешь ориентир во времени, не замечаешь, как долго едет поезд, и становишься его вечным пассажиром, а твоя жизнь больше не связана с реальным временем. В твоей реальности могут пройти года, десятилетия, века, а ты все едешь и едешь на поезде, не замечая происходящего вокруг себя.

Громкий гудок Кошмарного поезда вдребезги разбил лесную тишину и разогнал всех отдыхающих птиц с платформы. От его приезда задрожала земля, а куски от лавок начали подпрыгивать на одном месте. Сам поезд намного больше обычного, почти размером с длинный корабль на рельсах. Основным его цветом должен был быть темно-бурый, но из-за многолетнего слоя копоти этого даже не поймешь. Громоздкий, тяжеленный, покрытый толстыми шипами и острыми лезвиями, из трубы валил густой чернющий дым, на удивление быстро растворявшийся в алом небе. Из-под колес полыхал ярко-красный огонь, от которого на метры шел жар, ощущаемый моими ногами. У нас такая громадина за короткий срок уничтожила бы десятки лесных масштабов, а здесь даже пожары не случаются. Поезд и лес живут вместе, как братья. Входные двери поезда напоминали целые ворота в горячий Ад. Они раздвинулись передо мной, скрипя от ржавчины и грязи, а затем опустилась металлическая лестница. Только я собралась подняться, как из ворот прямо лицом на платформу вылетела Машинист. После такого падения она спокойно поднялась на ноги и преградила мне путь.

— О! Это ты! А я уже и забыла, как ты выглядишь. Знаю-знаю, ты как всегда торопишься на ва-а-ажные дела, и я даже знаю, на какую остановку тебе надо! Представляешь?! Я знаю это! Ха-ха-ха! Но для начала мне нужно что? Что же? Правильно! Билетик на мо-о-ой поезд, ха-ха! Он у тебя есть?!— быстро и задорно тараторила девчонка лет двенадцати и, нарезая вокруг меня круги, бешеным взглядом искала у меня заветный билет. Она тоже похожа на одну из Деток, но не является ею, а была сделана лишь для управления поездом и пропуска пассажиров. Машинист всегда ходит в темно-малиновых мешковатых шортах с подтяжками и большими пуговицами, черной рубашке с рукавами-фонариками, в высоких тяжелых сапогах и резиновых перчатках до локтей. Ее руки и ноги сделаны из фарфора, как у куклы, а собственные конечности были ампутированы очередным жестоким методом. Свое у нее только туловище и голова, даже кудрявые рыжие волосы — обычный парик, пришитый к лысой голове, глаза — раскаленные и искрящие куски угля, а зубы — кривые железяки. Почти что живая кукла, ответственная за Кошмарный поезд. И ей нравится эта работа. Прошлое уже не помнит и уверена, что всегда тут была. Детский болевой шок способен творить ужасные чудеса… Как я слышала краем уха, на этих рельсах, этим же поездом ее руки с ногами и были отрублены, после чего Сказочник изнасиловал фонтанирующее кровью тело… как и всех… остальных детей… изуродованных им. У него столько мерзких фетишей. Столько порочных желаний и вариантов того, что можно сделать с живым или мертвым телом. Как над ним можно надругаться, как можно убить, съесть и как сочетать ранее перечисленные пункты… Поганый извращенец. И я к этому психическому бзику причастна по большей части…

— Да, он у меня есть. — закатив глаза, я протянула ей монетку с вычеканенной на ней куклой на нитях кукольника. Машинист мигом забрала ее и проверила на подлинность путем покусывания ржавыми зубами.

— Это он! Такой блестящий и кровью не заляпан! Теперь ты можешь поехать. Проходи. — сунув монетку в карман, она вежливым жестом обеими руками указала на лестницу и наполовину поклонилась. С нудным выдохом я забралась в поезд по крутым ступеням, а девчонка широкими шагами последовала за мной, от чего позвякивали привязанные к ее перчаткам и локонам парика такие же монетки на ленточках. У нее их целая гора, как в пещере дракона, она обожает эти билеты и поэтому не пускает без них на свой поезд. Ей нравится их звон, их цвет, блеск. Это реальное помешательство, одержимость.

Входные ворота громко захлопнулись позади, а Машиниста рядом не оказалось, она по потолку быстро ползла в свою главную кабину. Внутри поезд выглядел намного приличней, чем снаружи. Уютно и чисто, хоть босиком ходи. Не было никакого деления на вагоны, все являлось одним целым. Через поезд по полу проходила красная махровая дорожка, сидения как новенькие, крепкие, удобные и с алой обивкой. Такие большие, широкие и высокие, что я со своим ростом смогла бы спать на них, как на кровати. Через большие окна был прекрасно виден весь путь, хотя с наружной стороны их занавешивала копоть. Сразу же присаживаться я не стала, а решила немного пройтись вперед. Рядом с воротами много шума, а я его ненавижу. По пути мне на глаза попадались сидящие на каждом третьем или пятом месте маленькие дети. Сидя на максимально удобных для них местах, болтая ногами, они с огромным интересом смотрели в окна и ожидали, когда поезд вновь поедет.