Sump

Камни вокруг меня были сухи уже много лет, но вода всё еще заливалась мне в глотку, а я захлёбывалась в беззвучном крике. Я боролась. Терпела. Но потом, спустя годы, мои мольбы о помощи переродились в нечто иное. В ярость. В алчную жажду мести.

Вода.

Она источила мою плоть, обнажила кости. Мой череп был погребен под её толщей, но я всё равно взирала пустыми глазницами на свою могилу. Мечтая жить. Бороться. Лишь бы вновь ощутить свежий воздух, а не глотать затхлую, мутную воду.

Кто сделал меня такой? Кто поселил в моём сердце ненависть? Кто искалечил меня и похоронил на дне колодца? Ответ прост. Это вы.

Каждый камень, впитавший мою кровь, — это вы. Ваши деяния терзали мою плоть, покрывая её кровоточащими ранами и гематомами. Ваша зависть ломала мне кости.

За что вы так ненавидели меня? Потому что я была другой? Не похожей на вас?

Разве был у меня шанс остаться нормальной, если на протяжении всей жизни меня считали странной и сторонились?

Нет. Это было невозможно. Даже если я хотя бы на один краткий миг своей жизни стала нормальной. Но я ей никогда и не была. И не стану.

Скажите, когда собственный отец считал меня и маму лишь интересным экспериментом и показывал нашу силу на утеху толпе, можно ли простить его?

Нет, но отец есть отец. Чтобы ни произошло, он всё равно остаётся им. Он просто сделал меня равнодушной к нему.

Когда вас заставят считать себя богами, а потом низложат, что вы сделаете с вашей бывшей паствой?

Кто-нибудь из вас, может быть, и простил бы неверных, но я хочу их уничтожить. И превратить их в подобие меня.

Но в чем же виновата именно я?

В том, что ваша ненависть была сильней меня? И сделала меня такой?

Едва ли. Это вы хотели гибели. Вы до сих пор её алчно ищете. Совершая ошибки. И не стараясь их исправить или избежать.

Я до сих пор не знаю, зачем вы погубили мою мать. Зачем сделали меня равнодушной не только к отцу, но и к вам? Я научилась любить только себя. Любить, но не ценить. А это больно. Неправильно. Вы сделали всё, чтобы я вас возненавидела. Когда я хотела, чтобы меня любили.

Мне жаль. Но нет ответов на вопросы. Человек глуп и несовершенен. Он ищет выгоду там, где есть сила. Мощь, которая ему не подвластна. Порождённая богами. Только для того, чтобы отомстить и наказать. Но человеку невдомёк, что сила богов не для него. И она сломает его.

Но когда сила обретает сознание, с ней не справиться и богам.

Сколько себя помню, вокруг меня была вода. Я до сих пор ощущаю её вкус: околоплодной, морской и той, в которой я умерла.

И сейчас, под толщей камней и песка, что был когда-то водой, мне снится она.

Я вижу женщину, что тащит из моря статую. Женщина красива, женщина глупа. Она не знает, что не спасает бога, а мешает ему отомстить. Она не знает, что его благодарность будет двулика.

Я вижу женщину, идущую осторожно по берегу. Она придерживает живот одной рукой и улыбается. Безмятежно. Счастливо. Дура. Она не знает, кого носит во чреве.

Я вижу женщину, стоящую перед толпой. Их буйство словно морской шторм. Они кричат, обвиняют её. Она не знает, какие цифры выпали на костях. А девочка, стоявшая за её спиной, — знает, но не может сказать. Глупая. Уже тогда ей нужно было обратить свой гнев, свою силу на этих наглецов.

Я вижу бушующие недра вулкана. И женщину, бестрепетно бросающуюся в его объятья. Она не знает, что проклятье, которым отблагодарил её спасённый ею бог, не исчезнет с её гибелью. А наоборот, обретёт новые силы.

Я вижу девушку, сидящую у телевизора. Экран мигает. Он то включается, то выключается. Девушка улыбается — на экране она видит своё имя. В отражении экрана её улыбка словно оскал. Настолько она безумна. Девушка еще не знает, что эта сила её погубит.

Я вижу мужчин, которые счастливы. Они смеются. И лишь один взбудоражен. Его кровь кипит. Он хочет девушку, желает надругаться над ней. Он не знает, что это желание его и погубит. Слово — сердце замерло в груди. Он мёртв. Посмевший возжелать и лишь в мыслях своих достигший цели.

Я вижу девушку. Она сидит в палате у мужчины, которого она звала отцом. Он не знает, что она равнодушна к его боли. Её приходы к нему — лишь дань традиции. Не более. Она желает его смерти, чтобы наконец стать свободной.

Я вижу девушку. Она красива и… Я вижу, как её насилуют. Ей больно. Но не страшно. Ей интересно. Эта девушка — я. Мужчина, что навис надо мной, ранен — у него выдран клок мяса из плеча, хлещет кровь мне на лицо. Он спешит и не понимает, что делает.

Я вижу, как он узнал главный мой секрет. И в ярости хватает меня и бросает в колодец. А потом методично забрасывает камнями, мечтая, чтобы я умерла. И я хочу того же. Я поняла, кто я и для чего была рождена. Для чего умерла. Бог, отблагодаривший когда-то за своё спасение мою мать, всё так и задумал.