В темноте

Глава 1

В малом зале Школы Младших Чародеев сегодня с самого раннего утра яблоку негде было упасть. Стихийные маги, целители и прочие-прочие, в основном, эльфийской расы (так как учебное заведение находилось на территории государства светлых эльфов), разбившись на кучки, с трепетом ждали, когда их позовут, и, конечно же, очень нервничали. Сегодня решалась их судьба. Этот день был последним днём пребывания молодых чародеев в Школе, они уже сдали все экзамены и теперь ожидали — кто приговора, а кто — шанса на новую, прекрасную жизнь, полную великих свершений и приключений.

А были те, кто относился к происходящему иначе, чем те и другие. Сидящему тихонечко в уголке Руинн'рину Арджиа, четвёртому сыну обедневшего вельможи, длинноволосому субтильному юноше, казавшемуся мелким даже по сравнению с невнушительными сородичами, светлыми эльфами, было совсем не до капризов и переборов. Других вариантов более-менее определённого будущего для него не нашлось, он родился далеко не первым в семье, значит, был негоден как продолжатель рода, а чтобы выучиться на Старшего Чародея или, тем более, магистра, не обладал достаточным магическим даром. Так что единственным выходом из ситуации было стать одним из Младших, чьим призванием предписывалось быть сопровождающим какого-нибудь воина, его поддержкой и помощником, а если потребуется, то и нянькой, поваром, слугой и любовником в одном лице. Вот так просто. Все они, старательные и не очень, испуганные и предвкушающие, станут сегодня собственностью, почти рабами, своих покровителей, от которых отныне будет зависеть и их благополучие, и сон, и сытость, и даже жизнь.

Руинни никакая из обязанностей, перечисленных в своде правил Младших Чародеев, не смущала. Он был хилый и непривлекательный, имел неподобающие для своей расы блеклые голубые глаза и тусклые рыжие волосы (наверное, правду всё же болтали, говоря, что он вовсе и не сын своего отца, и вообще не чистокровный) и никоим образом не мог рассчитывать на брак с каким-нибудь достойным эльфом. Есть ли что-то зазорное в том, чтобы прислуживать доблестному воину или даже согревать его ночами? На большее молодой маг, по его мнению, не годился. Лишь за одно Руинни переживал — не дружа с боевыми заклинаниями, будучи весьма посредственным целителем, разве способен он стать надёжной опорой сильному мужчине, которому наверняка нужен настоящий помощник, а не… не пойми что. Да кто вообще мог на него позариться? Сидя в дальнем уголочке, бедный Руинн'рин в отчаянии кусал свои тонкие губы и порой малодушно надеялся, что про него просто позабудут в сумасшедшей спешке и толчее и не выставят на посмешище, объявив во всеуслышание, что его никто не выбрал.

В общем-то, ничего страшного тут не было. Не обретя покровителя, Руинни мог остаться при Школе, или пойти послушником в храм Золианнии, лучезарной богини эльфов, или освоить какое-нибудь ремесло, но ему так хотелось хоть раз в жизни ощутить на себе это пресловутое нечто, зовущееся Везением. Он всю свою жизнь был чужим для других, изгоем со странной внешностью и тихим, робким нравом, и теперь хотел, чтобы и ему наконец повезло. Арджиа бы с удовольствием поменялся местами с любым из тех, кто категорически не хотел становиться чужой собственностью (а таких было не мало), но, к сожалению, это не представлялось возможным. Воины сами выбирали себе помощников и делали это в конце первого полугодия последнего учебного года, как раз после пробных экзаменов. Младшие Чародеи в этом вопросе не имели права ни выбора, ни голоса.

Всё сильнее волнующийся Руинни вздрогнул всем телом, когда огромные двустворчатые двери, за которыми заседал совет преподавателей, распахнулись, и на пороге появился один из учителей. И снова звали не его. Молодой маг выдохнул с затаённым разочарованием и опустил голову. Ожидание становилось невыносимо тягостным.

Время шло, толпа постепенно убывала, и к концу дня в малом зале находились только такие же, как он, не слишком успешные чародеи. Если поначалу Руинни при каждом движении дверей подпрыгивал, а в остальное время — нервозно одёргивал подол большеватой ему мантии, висящей на худых плечах мешком, и безжалостно мочалил рукава, то теперь он впал в апатичную прострацию и просто ждал своей участи со смирением жертвенных рабынь. Конечно, было ужасно обидно, когда кто-нибудь из более сильных учеников подначивал его, помахивая перед носом престижным назначением, но Руинн'рин стоически терпел пренебрежительные нападки. Какая разница, кому куда посчастливилось попасть? Он бы и к наёмнику, самому низшему типу покровителей, не то чтобы пошёл — побежал бы, приплясывая на ходу от радости, так ему не хотелось остаться не у дел. Эх…

— Эй, ты чего, спишь, что ли? — толкнул вдруг его в плечо стоящий рядом выпускник. — Твоё имя уже три раза назвали.

Руинни непонимающе заморгал, поглядел в сторону двери и вспыхнул до корней волос, увидев рассерженного преподавателя. Оказывается, за своими мрачными размышлениями он не услышал, что его наконец-то позвали.