Я никогда не думала, что могу попрощаться со своей жизнью в столь ранний возраст. Нет, я не совершила суицид, не попала в аварию, нет. Я стала жертвой такого заболевания, лекарство против которого ещё не придумали. СПИД. Меня тут же стали преследовать приступы, боли, головокружения. Мать, будучи пьяной, избила меня, отец не мог ничего сделать, поэтому я сбежала, чтобы не терпеть все оставшиеся дни мамины побои. Я бы умерла от ночного холода, но тут…
Добавить в моё избранное
134 мин, 51 сек 10185
— Всё хорошо, я же в порядке, — я кинула равнодушный взгляд в мамину сторону и выдохнула: — Зачем вам наркоманка, любящая прыгать в чужие постели?
Она покраснела, папа зло на неё посмотрел и вновь повернулся ко мне.
— Детка, мы не о тебе говорили…
— У вас есть вторая дочь? — усмехнулась я и встала. — Дайте мне побыть одной.
— Эл, прости меня, я…
— Я хочу умирать в одиночестве, — выдохнула я и добавила: — Или выходите вы, или ухожу я.
Они встали, и стали неуверенно покидать комнату. Я смотрела в одну точку, а когда, наконец, осталась одна, села за компьютер и начала считывать что-либо о СПИДе. Да, о своём состоянии я узнала немало. Значение этих пятен я узнала и только сильнее побелела и утратила веру в то, что всё ещё будет хорошо.
«Больной же постепенно, но неизбежно претерпевает постоянную хроническую слабость, усталость, появление черных пятен и синяков на теле, образующихся даже от малейшего прикосновения и уже неспособных к регенерации».
Встав из-за стола, я села на кровать и закрыла глаза. Как же всё-таки незаметно смерть подкрадывается к людям со спины. Ещё пару дней назад ты уверен в том, что самый счастливый человек, а уже сегодня узнаешь, что умираешь и не можешь ничего исправить, изменить.
Всё-таки жизнь — очень непредсказуемая. Ты всегда думаешь, что всё возможно, ты со всем справишься, главное — верить в себя. Но со временем ты вырастаешь, перестаёшь верить в сказки о волшебстве и понимаешь, что есть всё-таки что-то, что изменить тебе не по силам.
Я считала, что смогу жить с мыслью о своей смерти, которая уже поджидает меня, ждёт, когда я сама сдамся и кину мысли обо всём этом. Впервые за всю свою жизнь я поняла, что никому в этом мире не интересна. Я поняла, что мои родители не так сильно любят меня, что они легко могут строить из себя любящую семью, а на самом деле вечно спорят. Я поняла, что у меня нет друзей. Возможно, кого-то я и считала друзьями, но они тоже просто слишком хорошо играли эту роль.
Я поняла, что люди лишь выполняют какую-то функцию в твоей жизни. Они сделают то, что должны были, и исчезнут или же выйдут из строя, сломают тебя. Все сначала такие добрые, честные с тобой, а потом выясняется, что тебя все презирают и ненавидят.
В такие моменты, когда мысли сжирают меня, словно какой-то десерт, я ещё сильнее хочу умереть.
Я потихоньку гасла на глазах, всё больше и больше расстраивая своим состоянием отца. он не оставлял надежд, всячески просил меня обратиться к врачу за помощью, попытаться что-либо предпринять, чтобы выжить, но я, в свою очередь, доказывала ему, что мне уже не выжить, и я умру, как бы мы ни старались. Папа постоянно говорил мне, что СПИД не убивает. Я соглашалась, ведь правда, СПИД не убивает, он «обезоруживает» человека, не давая его организму возможности побороться с какой-либо болезнью. Он делает из нашего внутреннего мира обычный мешок с органами, который рано или поздно умрёт даже из-за обычной простуды.
Такие невесёлые мысли меня убивали. Будь моя воля, я лежала бы целыми днями в постели, умирая в тишине и одиночестве, но папа был против такого настроя и всячески пытался меня развлечь. Часто выводил меня на улицу, водил в кино, какие-либо кафе, гулял со мной и проводил время вне дома. Всё потому что вышел в отпуск. Лучше бы он был на работе. Нет, мне нравилось, что хоть он обо мне заботится, но эти попытки пробудить во мне желание жить…
На улице меня постоянно провожали осуждающими взглядами. Я не знаю, зачем папа выводил меня на улицу. Чтобы все знали, какой я ребёнок? Смотрели на меня с осуждением именно из-за тех тёмных пятен, которые стремительно распространялись по моему телу. Но не только они стали явными признаками моего умирания. Я очень быстро сбрасывала вес. Хоть я и старалась съесть всё, что даёт папа (а давал он мне очень много еды), но я всё равно худела. И теперь, когда я снимала футболки, я могла посчитать все кости рёбер, так как они очень хорошо виднелись из-под кожи. Было страшно на себя смотреть, я походила на ходящий скелет. Но я была умирающим скелетом.
Наверняка, возникает вопрос: почему я постоянно упоминаю о папе, но маму не трогаю? Всё просто. Когда я всё-таки рассказала им о своих пятнах, которые начали появляться, не прошло и дня, как мама уехала. Куда, к кому, зачем и на сколько — никто не знал. Я сразу поняла, что она уехала от проблем. Кому захочется нянчиться с умирающим подростком, который чуть что сбегает из дома? Не каждому, я уверена. И я даже разделяла её поступок. Но я бы так не поступила. Я понимаю, это тяжело смотреть на то, как твоё ребёнок умирает, но папа же рядом! Он всё время рядом со мной, всегда старается улыбаться, пусть я и видела, как поздно вечером он извлёк из шкафа бутылку коньяка. Я знала, что ему трудно, и я бы с удовольствием облегчила его жизнь, но как?
Она покраснела, папа зло на неё посмотрел и вновь повернулся ко мне.
— Детка, мы не о тебе говорили…
— У вас есть вторая дочь? — усмехнулась я и встала. — Дайте мне побыть одной.
— Эл, прости меня, я…
— Я хочу умирать в одиночестве, — выдохнула я и добавила: — Или выходите вы, или ухожу я.
Они встали, и стали неуверенно покидать комнату. Я смотрела в одну точку, а когда, наконец, осталась одна, села за компьютер и начала считывать что-либо о СПИДе. Да, о своём состоянии я узнала немало. Значение этих пятен я узнала и только сильнее побелела и утратила веру в то, что всё ещё будет хорошо.
«Больной же постепенно, но неизбежно претерпевает постоянную хроническую слабость, усталость, появление черных пятен и синяков на теле, образующихся даже от малейшего прикосновения и уже неспособных к регенерации».
Встав из-за стола, я села на кровать и закрыла глаза. Как же всё-таки незаметно смерть подкрадывается к людям со спины. Ещё пару дней назад ты уверен в том, что самый счастливый человек, а уже сегодня узнаешь, что умираешь и не можешь ничего исправить, изменить.
Всё-таки жизнь — очень непредсказуемая. Ты всегда думаешь, что всё возможно, ты со всем справишься, главное — верить в себя. Но со временем ты вырастаешь, перестаёшь верить в сказки о волшебстве и понимаешь, что есть всё-таки что-то, что изменить тебе не по силам.
Я считала, что смогу жить с мыслью о своей смерти, которая уже поджидает меня, ждёт, когда я сама сдамся и кину мысли обо всём этом. Впервые за всю свою жизнь я поняла, что никому в этом мире не интересна. Я поняла, что мои родители не так сильно любят меня, что они легко могут строить из себя любящую семью, а на самом деле вечно спорят. Я поняла, что у меня нет друзей. Возможно, кого-то я и считала друзьями, но они тоже просто слишком хорошо играли эту роль.
Я поняла, что люди лишь выполняют какую-то функцию в твоей жизни. Они сделают то, что должны были, и исчезнут или же выйдут из строя, сломают тебя. Все сначала такие добрые, честные с тобой, а потом выясняется, что тебя все презирают и ненавидят.
В такие моменты, когда мысли сжирают меня, словно какой-то десерт, я ещё сильнее хочу умереть.
глава 19. конец
С того момента прошёл месяц.Я потихоньку гасла на глазах, всё больше и больше расстраивая своим состоянием отца. он не оставлял надежд, всячески просил меня обратиться к врачу за помощью, попытаться что-либо предпринять, чтобы выжить, но я, в свою очередь, доказывала ему, что мне уже не выжить, и я умру, как бы мы ни старались. Папа постоянно говорил мне, что СПИД не убивает. Я соглашалась, ведь правда, СПИД не убивает, он «обезоруживает» человека, не давая его организму возможности побороться с какой-либо болезнью. Он делает из нашего внутреннего мира обычный мешок с органами, который рано или поздно умрёт даже из-за обычной простуды.
Такие невесёлые мысли меня убивали. Будь моя воля, я лежала бы целыми днями в постели, умирая в тишине и одиночестве, но папа был против такого настроя и всячески пытался меня развлечь. Часто выводил меня на улицу, водил в кино, какие-либо кафе, гулял со мной и проводил время вне дома. Всё потому что вышел в отпуск. Лучше бы он был на работе. Нет, мне нравилось, что хоть он обо мне заботится, но эти попытки пробудить во мне желание жить…
На улице меня постоянно провожали осуждающими взглядами. Я не знаю, зачем папа выводил меня на улицу. Чтобы все знали, какой я ребёнок? Смотрели на меня с осуждением именно из-за тех тёмных пятен, которые стремительно распространялись по моему телу. Но не только они стали явными признаками моего умирания. Я очень быстро сбрасывала вес. Хоть я и старалась съесть всё, что даёт папа (а давал он мне очень много еды), но я всё равно худела. И теперь, когда я снимала футболки, я могла посчитать все кости рёбер, так как они очень хорошо виднелись из-под кожи. Было страшно на себя смотреть, я походила на ходящий скелет. Но я была умирающим скелетом.
Наверняка, возникает вопрос: почему я постоянно упоминаю о папе, но маму не трогаю? Всё просто. Когда я всё-таки рассказала им о своих пятнах, которые начали появляться, не прошло и дня, как мама уехала. Куда, к кому, зачем и на сколько — никто не знал. Я сразу поняла, что она уехала от проблем. Кому захочется нянчиться с умирающим подростком, который чуть что сбегает из дома? Не каждому, я уверена. И я даже разделяла её поступок. Но я бы так не поступила. Я понимаю, это тяжело смотреть на то, как твоё ребёнок умирает, но папа же рядом! Он всё время рядом со мной, всегда старается улыбаться, пусть я и видела, как поздно вечером он извлёк из шкафа бутылку коньяка. Я знала, что ему трудно, и я бы с удовольствием облегчила его жизнь, но как?
Страница 33 из 35
