Бладжер

Драко казалось, что в него на большой скорости влетел бладжер и переломал всё тело. У него ни на что не оставалось сил, на недописанном эссе по Трансфигурации деловито умывался фарфоровый ёжик, Грейнджер в библиотеке как бы невзначай оставляла на столе свои книги с пометками или даже черновики своих работ, Панси носила в гостиную бутерброды для друга, но Драко ничего не замечал, кроме взглядов Поттера, от которых приходилось уворачиваться, словно от летящего мяча.

Известие о квиддичном матче через неделю он воспринял с безразличием: увернуться от него не было возможности. Он подумывал о возможности сказаться больным и проваляться всю субботу в Больничном крыле, но, по всей видимости, притворяться бы не пришлось.

Однажды он заснул в библиотеке, а проснулся оттого, что кто-то осторожно разминал ему плечи. Слизеринец не должен был подставлять спину неизвестно кому, но Драко слишком устал, словно запутавшись в однообразных серых зимних днях, и даже не подумал оглянуться, только лёг поудобнее на стол, сдвинув стопку книг локтём. Руки неизвестного гладили его плечи то всей ладонью, то кончиками пальцев, и от этого становилось тепло. Когда Драко очнулся, за его спиной никого не было. Он взял сумку и пошёл в подземелья.

― Крёстный, ― сказал он, садясь на стул в пустом классе зельеварения. ― Я больше не могу. Из-за меня мы проиграем матч с Гриффиндором, да и вообще.

Снейп пристально посмотрел на него, потом взял чистый лист и написал на нём разрешение не посещать занятий целую неделю.

На следующий день Драко проснулся от шуршания ёжика и долго потягивался, лёжа в постели. Спальня была пуста, все ушли на занятия, а он наслаждался свободой.

― Хорошо с тобой, ― сказал Малфой ёжику. ― И маленький, и кормить не надо…

Ёжик повёл блестящим носом и полез к нему на руки. Драко оделся потеплее, положил ёжика в карман, взял на кухне побольше еды и отправился на прогулку вокруг озера. Утро понедельника было солнечным и морозным. Малфой сморщил покрасневший нос, наложил на себя Согревающие чары и неспешным шагом двинулся к тому месту на берегу озера, которое летом обычно занимала гриффиндорская троица. Место было хорошее, скрытое раскидистой ивой. Драко расчистил заклинаниями снег и сел под дерево, утеплив чарами всё вокруг. Потом расстелил платок, превратил его в скатерть, разложил на нём свои припасы и принялся неспешно завтракать, любуясь застывшей поверхностью озера.

Постепенно отступала хандра, и он в который раз порадовался тому, что у него такой понимающий крёстный. Драко высадил на скатерть фарфорового ёжика, который тут же полез на недоеденный бутерброд и сел на нём, гордо глядя по сторонам. Драко не выдержал и засмеялся. Жизнь начала налаживаться.

До обеда Драко сидел на этом же месте, периодически обновляя Согревающие чары, и читал книгу о приключениях одной неумелой маленькой ведьмы, которая хотела быть злой, но всё время совершала добрые поступки. Ёжик залез ему на плечо, цепляясь за мантию крохотными фарфоровыми коготками, и следил за тем, как Драко переворачивает страницы.

Прозвенел колокол, возвещающий об обеденном перерыве, и Малфой закрыл книгу. В этот момент неподалёку под чьими-то шагами захрустел снег.

― Привет, ― сказал Поттер, присаживаясь совсем близко от расстеленной скатерти-платка и морща покрасневший нос. ― Я не помешаю?

― Не помешаешь, ― надменно ответил Драко, которому в это прекрасное утро никакой Поттер не мог испортить настроение. ― Что было интересного?

― Панси на перемене стукнули квоффлом по голове, ― без ехидства ответил тот. ― Она сама виновата, что полезла.

― И куда учителя смотрят? ― возмутился Драко. ― Может, хватит уже устраивать в Хогвартсе маггловские игры волшебными мячами?

― Скажи это половине школы, ― засмеялся Поттер и протянул руку к одному из уцелевших бутербродов. ― Не отравлено?

― Специально для тебя, лучший яд из хранилищ Снейпа.

Драко сам поразился тому, что сумел пошутить, разговаривая со Поттером, причём тот беззлобную шутку оценил. Малфой пригляделся к своему недругу пристальнее. Недруг уминал бутерброд, но не целиком, а только колбасу и сыр, и выглядел совершенно беспечным, бери голыми руками. Можно было сейчас заколдовать его и бросить тут замерзать или придумать ещё что-нибудь получше, чтобы выпытать, что такое эта непонятная сублимация и какого гиппогрифа Поттеру потребовалось его целовать, но благодушное настроение полностью овладело Драко, и он даже разрешил Гарри взять ещё один бутерброд.

― А это что? ― спросил Поттер, показывая куском хлеба на фарфорового ёжика.

― Это расширенная программа по Трансфигурации, ― отмахнулся Драко. ― Изменение структуры вещества с сохранением большинства свойств животного. И чары Уменьшения, чтобы было удобно с собой носить.

― Не думал, что ты такой сентиментальный, змея, ― выдал Поттер, дожёвывая колбасу.

― Я?!