Фандом: Ориджиналы. Любовь живет три года. Почему-то именно эта фраза чаще всего крутилась у Митрича в голове в последнее время и всплывала в совершенно неподходящие моменты. Вот как сейчас, когда он сидел в минивене в компании большой и до недавнего времени, казалось, дружной семьи.
Добавить в моё избранное
61 мин, 20 сек 4579
— Вот их и прихватил. Да какая разница? Пропустили же.
— Ты как хочешь, Кит, а я, пожалуй, термобелье надену, — поежился Митрич.
— Середина июля. Очень по сезону одежка, — схохмил старший Максимов в ответ, наблюдая, как Вовка залезает обратно в машину и начинает копошиться в рюкзаке.
Сам Никита всегда был теплокровный, в отличие от его партнера, но тут тоже решил на всякий случай натянуть всю теплую одежду, которую взял с собой. И только под футболкой, свитером, плотной курткой и в мощных ботинках почувствовал себя более комфортно.
Прихватив все необходимое из машины, пошли искать приятелей. Валера с Сергеем обнаружились на входе в палаточный городок.
— Вовка! — счастливо заорал Серый, сграбастывая Митрича в свои медвежьи объятья и приподнимая над землей.
— Привет, привет, — просипел тот.
— Как я рад тебя видеть! — выдохнул на него перегаром здоровяк.
Митрич поморщился. Не то чтобы у них с Никитой в доме никто не пил, но как-то редко случаи выпадали, и он уже подзабыл, какого это.
— Ты мне мужика сломаешь, — предупредил Никита, опуская рюкзак со спальниками.
— Никитос! — так же радостно вскрикнул Сергей и подскочил к нему обниматься.
— Это что такое? — Никита хлопал приятеля по округленным бокам. — Это ты для чего запасы делаешь? А? В спячку собрался? Так мне наврали, что ты теперь директор сети заправок? Там же работы невпроворот, как ты умудрился таким кругляшом стать? Новые места для поцелуев наращиваешь?
— Да пошел ты! — не обижаясь, отмахнулся Сергей.
Митрич старался смотреть в сторону и не ржать. Буквально неделю назад Никита крутился возле зеркала и выспрашивал: «Я не сильно поправился? Сзади над джинсами ничего не висит?»
Максимовы по-приятельски поздоровались с Валеркой, Сергеем и последовали за ними к месту стоянки.
— А где ваша третья спутница? — поинтересовалась Юля.
Не то чтобы она горела желанием видеть эту девушку, к которой у нее не было совершенно никаких — ни теплых, ни прохладных — чувств, но нужно же знать, где зло дремлет.
— О! Не переживай. Ее сложно не заметить. И она здесь не одна, кстати. Еще двоих таких же, — бывший муж покрутил пальцем у виска, — привезла.
— Девичник?
— Да. Вот их палатка рядом с нашей. Уже улетели на шабаш свой, вампирюги.
Они поставили все три палатки входами друг к другу. Чтобы сильно не мочило землю между палатками, накрыли сверху целлофаном.
Олежка, пораженный таким количеством народа, в страхе жался к матери. Ксюшка, как старейшина мероприятия, со знанием дела поглядывала по сторонам, выискивая самые странные наряды. Мужики устроились между палатками на подстилках, на матрасах, откупорили пронесенную контрабанду.
— Ну, колись, Серый, как ты докатился до жизни такой, — потребовал объяснений Никита.
— Никак, — буркнул тот в ответ и замахнул в себя стопарь алкоголя.
— Это он сейчас так говорит, — Валерий придерживал двумя пальцами свою рюмку. — А до этого почти год мне мозг взрывал своими проблемами.
Митрич посмотрел на выпивку и отказался:
— Я на противовирусных, Никита за двоих.
— Как скажешь, — совершенно не удивляясь, ответил Валера. — Серый, когда там у тебя заморочки начались? Как раз год назад, да?
Сергей хрумкнул огурцом, давая понять, что сам ничего объяснять не собирается, но от чужого повествования не отказывается.
Митрич сидел с края, жался к Никите, чтобы капли с полога палатки не попадали на него, и смотрел на своих друзей. Странно было видеть их такими. Валера за три года будто высох весь, не то чтобы постарел, но выглядел как поджарая, уставшая, линялая гончая. Оно и понятно: у них с Полиной трое детей. Хотели к старшей дочке братика или сестричку, таких же спокойных, как и они сами, а родились два пацана-баламута. И теперь их дом походил на филиал циркового училища.
Сергей тоже изменился: округлился, заматерел, поседел. Если раньше по фигуре они с Никитой были одинаковыми, то теперь разница очень бросалась в глаза. Когда первые радостные минуты после встречи прошли, он как-то замкнулся, хмуро уставился перед собой. Пил без пауз, но не пьянел, как мог бы. Что-то его грызло, что-то тяжелым камнем лежало на душе. Зато Валера, наконец, смог расслабиться, когда оторвался от памперсов, горшков, вечных насморков и бессонных ночей.
«А ведь мы все ровесники, — подумал Митрич. — Неужели я так же плохо выгляжу?» Он перевел взгляд на своего Никиту, который положил руку сзади на его бедро и легонько прижимал к себе, чтобы не мочило. Никита хоть никогда и не был красавцем, и моложе на три года, и работы невпроворот, что иногда задерживался до глубокой ночи или даже вообще ночевал на стройке, но все же не растерял статную осанку, темный выразительный взгляд, не расплылся, как квашня.
— Ты как хочешь, Кит, а я, пожалуй, термобелье надену, — поежился Митрич.
— Середина июля. Очень по сезону одежка, — схохмил старший Максимов в ответ, наблюдая, как Вовка залезает обратно в машину и начинает копошиться в рюкзаке.
Сам Никита всегда был теплокровный, в отличие от его партнера, но тут тоже решил на всякий случай натянуть всю теплую одежду, которую взял с собой. И только под футболкой, свитером, плотной курткой и в мощных ботинках почувствовал себя более комфортно.
Прихватив все необходимое из машины, пошли искать приятелей. Валера с Сергеем обнаружились на входе в палаточный городок.
— Вовка! — счастливо заорал Серый, сграбастывая Митрича в свои медвежьи объятья и приподнимая над землей.
— Привет, привет, — просипел тот.
— Как я рад тебя видеть! — выдохнул на него перегаром здоровяк.
Митрич поморщился. Не то чтобы у них с Никитой в доме никто не пил, но как-то редко случаи выпадали, и он уже подзабыл, какого это.
— Ты мне мужика сломаешь, — предупредил Никита, опуская рюкзак со спальниками.
— Никитос! — так же радостно вскрикнул Сергей и подскочил к нему обниматься.
— Это что такое? — Никита хлопал приятеля по округленным бокам. — Это ты для чего запасы делаешь? А? В спячку собрался? Так мне наврали, что ты теперь директор сети заправок? Там же работы невпроворот, как ты умудрился таким кругляшом стать? Новые места для поцелуев наращиваешь?
— Да пошел ты! — не обижаясь, отмахнулся Сергей.
Митрич старался смотреть в сторону и не ржать. Буквально неделю назад Никита крутился возле зеркала и выспрашивал: «Я не сильно поправился? Сзади над джинсами ничего не висит?»
Максимовы по-приятельски поздоровались с Валеркой, Сергеем и последовали за ними к месту стоянки.
— А где ваша третья спутница? — поинтересовалась Юля.
Не то чтобы она горела желанием видеть эту девушку, к которой у нее не было совершенно никаких — ни теплых, ни прохладных — чувств, но нужно же знать, где зло дремлет.
— О! Не переживай. Ее сложно не заметить. И она здесь не одна, кстати. Еще двоих таких же, — бывший муж покрутил пальцем у виска, — привезла.
— Девичник?
— Да. Вот их палатка рядом с нашей. Уже улетели на шабаш свой, вампирюги.
Они поставили все три палатки входами друг к другу. Чтобы сильно не мочило землю между палатками, накрыли сверху целлофаном.
Олежка, пораженный таким количеством народа, в страхе жался к матери. Ксюшка, как старейшина мероприятия, со знанием дела поглядывала по сторонам, выискивая самые странные наряды. Мужики устроились между палатками на подстилках, на матрасах, откупорили пронесенную контрабанду.
— Ну, колись, Серый, как ты докатился до жизни такой, — потребовал объяснений Никита.
— Никак, — буркнул тот в ответ и замахнул в себя стопарь алкоголя.
— Это он сейчас так говорит, — Валерий придерживал двумя пальцами свою рюмку. — А до этого почти год мне мозг взрывал своими проблемами.
Митрич посмотрел на выпивку и отказался:
— Я на противовирусных, Никита за двоих.
— Как скажешь, — совершенно не удивляясь, ответил Валера. — Серый, когда там у тебя заморочки начались? Как раз год назад, да?
Сергей хрумкнул огурцом, давая понять, что сам ничего объяснять не собирается, но от чужого повествования не отказывается.
Митрич сидел с края, жался к Никите, чтобы капли с полога палатки не попадали на него, и смотрел на своих друзей. Странно было видеть их такими. Валера за три года будто высох весь, не то чтобы постарел, но выглядел как поджарая, уставшая, линялая гончая. Оно и понятно: у них с Полиной трое детей. Хотели к старшей дочке братика или сестричку, таких же спокойных, как и они сами, а родились два пацана-баламута. И теперь их дом походил на филиал циркового училища.
Сергей тоже изменился: округлился, заматерел, поседел. Если раньше по фигуре они с Никитой были одинаковыми, то теперь разница очень бросалась в глаза. Когда первые радостные минуты после встречи прошли, он как-то замкнулся, хмуро уставился перед собой. Пил без пауз, но не пьянел, как мог бы. Что-то его грызло, что-то тяжелым камнем лежало на душе. Зато Валера, наконец, смог расслабиться, когда оторвался от памперсов, горшков, вечных насморков и бессонных ночей.
«А ведь мы все ровесники, — подумал Митрич. — Неужели я так же плохо выгляжу?» Он перевел взгляд на своего Никиту, который положил руку сзади на его бедро и легонько прижимал к себе, чтобы не мочило. Никита хоть никогда и не был красавцем, и моложе на три года, и работы невпроворот, что иногда задерживался до глубокой ночи или даже вообще ночевал на стройке, но все же не растерял статную осанку, темный выразительный взгляд, не расплылся, как квашня.
Страница 2 из 18
