Фандом: Ориджиналы. Стихи про Это Всю ночь, С темноты до рассвета, На ветке Сидела Сова. И песню Сложила про ЭТО. И песню Сложила про ЭТО. И песню Сложила про ЭТО. А утром Забыла слова.
Добавить в моё избранное
3 мин, 45 сек 5989
Была она простая сова, может, сплюшка, а может, неясыть какая. Автор не имеет понятия, он в совах не разбирается — не орнитолог. Не большая и не маленькая, средняя такая. И не белая — белое вообще не очень практично, по нашему-то климату, вам любой в лесу скажет. Обычная серая сова. Летала по ночам, неслышно скользя между деревьями, ухала, сидя на ветке, глазами сверкала да головой вертела.
Сова эта очень любила певчих птичек. Нет, не в том смысле, в каком совам положено: догнать, закогтить, сожрать, перья отрыгнуть. Слушать любила. Пели больно красиво… Душевно. Сова ничего не понимала в переполняющем лес каждую весну «ти-ти-ту-у-у» и«тирлим-тилрим-фи-иух», но слушать ей очень нравилось, до такой степени, что весной она совершенно не высыпалась — ну как тут можно спать, когда с каждого дерева такое? И днем, и ночью. Другие совы радовались: увлеченные певуны ничего вокруг не замечали, и задорная песня то и дело обрывалась жалобным «чи-чи-ирк»… А эта — нет. Не могла она птиц ловить. Мышей всяких, зайчат — сколько угодно, они ж не поют, пищат только.
Совы, как знает даже автор, который в них не разбирается, стаями не летают. Но наша была какой-то особенно одинокой — о своих странностях она никому не говорила, но люди, то есть птицы, такое чувствуют. То ли чутье, то ли интуиция, то ли перьев в погадках не было… В общем, не любили ее, шушукались за спиной, посмеивались, на территорию без спроса залетали-охотились. Да и самца себе найти сложновато было. Была б еще красоткой по совиным меркам, другое дело, так нет, обычная серая то ли сплюшка, то ли неясыть.
Интересно, умеют ли совы влюбляться? Не умеют, наверное. Люди-то не всегда умеют. Но вы же помните, что наша была не-такая-как-все? Появился в лесу филин. Нет, не так — Филин. Большой, красивый, гордый, и добытчик хороший, и дупло у него в самой высокой сосне… А что нашей сове делать? Влюбилась, как дура. Совы, как известно, живут парами, раз — и на всю жизнь, и она бы с ним всю жизнь прожила, но разве ж он на нее посмотрит?
А весна же была. Май — тот самый, бушующий, зеленеющий листьями, пахнущий черной землей и первыми цветами, сводящий с ума. Эти, певчие, точно сошли — никогда еще такого не было! Разноголосья. Сидела наша совушка на ветке, сидела… Ночь же, луна, на небе ни облачка — охотиться надо, а никак. Совы — все знают — не поют: разве «гу-гу-у-у» и«ы-ы-ы-хы-гы-ы-ы» песней назовешь? Но то ли ночь такая выдалась, то ли луна как-то не так светила, то ли ветром надуло… Пусть сама не поет, но сложить-то песню она может? И этому… Филину спеть. Ну, или не петь.
Автор не понимает по-совиному, поэтому не знает, о чем она тихонько гукала себе под клюв, сидя всю ночь на тонкой березовой ветке. Наверное, о луне. О ветре, колышущем ветки с новорожденными клейкими листочками. Об умытых дождем звездах. О том, как бормочет ручей внизу. О полете и о том, что иногда его совсем не с кем разделить. Или совсем не про это, а про что-то свое, совиное, нам, бескрылым, непонятное. Автор не разбирается в совах… Но она была счастлива. Всю ночь, такую долгую и короткую майскую ночь.
А потом пришло утро — весной оно приходит рано. Совы не любят утро, яркое и солнечное, громкое и наглое, оно не для них, а для жаворонков. Тяжело снявшись с места, голодная и уставшая, словно всю ночь гонялась за мышами, а не сочиняла песню про вот это все, она полетела в свое гнездо. И пока летела, пока укладывалась спать, топорща перья и переминаясь на мягкой подстилке — забыла. Все слова ночной своей песни. Забыла и все, утро безжалостно к совам. Что тут поделаешь?
Читатель вправе спросить, конечно: зачем автор все это написал и что вообще хотел сказать своей так называемой историей? Автор пожмет плечами: ничего особенного. Просто обычная влюбленная глупая сова, сочинявшая всю ночь песню и утром ее забывшая. Бывает. Читатель тоже пожмет плечами и пойдет по своим делам.
Но… Песни ведь не пропадают бесследно. Вы не знали? Ее услышали листья на березе. Ее подхватил ветер, тот самый, который пролетал мимо и взъерошил перья. Рассказал ручью, траве и утреннему, только что проснувшемуся облаку. И понес дальше, дальше… И песня совы осталась жить, растворилась в весне, пробилась цветами из земли, закружилась в воздухе вместе с бабочками.
Автор не знает, дошла ли песня до Филина. Но говорят, что сорока узнала от вороны, которая слышала от сойки, которой рассказал скворец, что тот самый филин и наша совушка образовали пару. А вы же помните, что у сов пары — это на всю жизнь?
Вот и все. Автор пошел слушать ночь — вдруг там опять какая-нибудь сумасшедшая сова сочиняет песню? Совы — они такие.
Сова эта очень любила певчих птичек. Нет, не в том смысле, в каком совам положено: догнать, закогтить, сожрать, перья отрыгнуть. Слушать любила. Пели больно красиво… Душевно. Сова ничего не понимала в переполняющем лес каждую весну «ти-ти-ту-у-у» и«тирлим-тилрим-фи-иух», но слушать ей очень нравилось, до такой степени, что весной она совершенно не высыпалась — ну как тут можно спать, когда с каждого дерева такое? И днем, и ночью. Другие совы радовались: увлеченные певуны ничего вокруг не замечали, и задорная песня то и дело обрывалась жалобным «чи-чи-ирк»… А эта — нет. Не могла она птиц ловить. Мышей всяких, зайчат — сколько угодно, они ж не поют, пищат только.
Совы, как знает даже автор, который в них не разбирается, стаями не летают. Но наша была какой-то особенно одинокой — о своих странностях она никому не говорила, но люди, то есть птицы, такое чувствуют. То ли чутье, то ли интуиция, то ли перьев в погадках не было… В общем, не любили ее, шушукались за спиной, посмеивались, на территорию без спроса залетали-охотились. Да и самца себе найти сложновато было. Была б еще красоткой по совиным меркам, другое дело, так нет, обычная серая то ли сплюшка, то ли неясыть.
Интересно, умеют ли совы влюбляться? Не умеют, наверное. Люди-то не всегда умеют. Но вы же помните, что наша была не-такая-как-все? Появился в лесу филин. Нет, не так — Филин. Большой, красивый, гордый, и добытчик хороший, и дупло у него в самой высокой сосне… А что нашей сове делать? Влюбилась, как дура. Совы, как известно, живут парами, раз — и на всю жизнь, и она бы с ним всю жизнь прожила, но разве ж он на нее посмотрит?
А весна же была. Май — тот самый, бушующий, зеленеющий листьями, пахнущий черной землей и первыми цветами, сводящий с ума. Эти, певчие, точно сошли — никогда еще такого не было! Разноголосья. Сидела наша совушка на ветке, сидела… Ночь же, луна, на небе ни облачка — охотиться надо, а никак. Совы — все знают — не поют: разве «гу-гу-у-у» и«ы-ы-ы-хы-гы-ы-ы» песней назовешь? Но то ли ночь такая выдалась, то ли луна как-то не так светила, то ли ветром надуло… Пусть сама не поет, но сложить-то песню она может? И этому… Филину спеть. Ну, или не петь.
Автор не понимает по-совиному, поэтому не знает, о чем она тихонько гукала себе под клюв, сидя всю ночь на тонкой березовой ветке. Наверное, о луне. О ветре, колышущем ветки с новорожденными клейкими листочками. Об умытых дождем звездах. О том, как бормочет ручей внизу. О полете и о том, что иногда его совсем не с кем разделить. Или совсем не про это, а про что-то свое, совиное, нам, бескрылым, непонятное. Автор не разбирается в совах… Но она была счастлива. Всю ночь, такую долгую и короткую майскую ночь.
А потом пришло утро — весной оно приходит рано. Совы не любят утро, яркое и солнечное, громкое и наглое, оно не для них, а для жаворонков. Тяжело снявшись с места, голодная и уставшая, словно всю ночь гонялась за мышами, а не сочиняла песню про вот это все, она полетела в свое гнездо. И пока летела, пока укладывалась спать, топорща перья и переминаясь на мягкой подстилке — забыла. Все слова ночной своей песни. Забыла и все, утро безжалостно к совам. Что тут поделаешь?
Читатель вправе спросить, конечно: зачем автор все это написал и что вообще хотел сказать своей так называемой историей? Автор пожмет плечами: ничего особенного. Просто обычная влюбленная глупая сова, сочинявшая всю ночь песню и утром ее забывшая. Бывает. Читатель тоже пожмет плечами и пойдет по своим делам.
Но… Песни ведь не пропадают бесследно. Вы не знали? Ее услышали листья на березе. Ее подхватил ветер, тот самый, который пролетал мимо и взъерошил перья. Рассказал ручью, траве и утреннему, только что проснувшемуся облаку. И понес дальше, дальше… И песня совы осталась жить, растворилась в весне, пробилась цветами из земли, закружилась в воздухе вместе с бабочками.
Автор не знает, дошла ли песня до Филина. Но говорят, что сорока узнала от вороны, которая слышала от сойки, которой рассказал скворец, что тот самый филин и наша совушка образовали пару. А вы же помните, что у сов пары — это на всю жизнь?
Вот и все. Автор пошел слушать ночь — вдруг там опять какая-нибудь сумасшедшая сова сочиняет песню? Совы — они такие.
