Фандом: Гарри Поттер. После финальной битвы Анна Риддл провела в Азкабане десять лет, но ее выпускают под личную ответственность Главного Аврора Гарри Джеймса Поттера, который никогда не сомневался в ее приверженности делу Света. Только Анне доверял и Темный Лорд…
Добавить в моё избранное
104 мин, 37 сек 15277
Антон дергается, но расслабляется, узнав плащ и маску. Впихиваю ему в руки свой полевой набор зелий.
— Не стоит…
— Стоит, Антон, — говорю по-русски. — Забирай, мне не нужно. Оглуши меня.
— Чего?
— Ты помнишь приказ Лорда? Мы сейчас далековато от передовой. Оглуши и брось. Тут меня никто не тронет.
— Хорошо, — темная палочка поднимается в воздух, но я, опомнившись, перебиваю:
— Погоди.
Сдергиваю плащ и маску, отбрасываю в сторону.
— Давай…
14 мая 1998 года, зал Суда Визенгамота.
— … Приговорить Анну Марию Риддл-Романову к пожизненному заключению в Азкабане«…»
«… Выжить любой ценой»…
И не только выжить.
Июнь 2009 года, Блэк-хаус.
Аккуратно выливаю в думосбор воспоминания из флакона, навожу на них палочку.
Это Дамблдор умеет кардинально менять воспоминания. Я же никогда не была Мастером Иллюзий. И работать с воспоминаниями я могу плохо. Поэтому я не смогу изменить всю линию. Но вот кое-что…
Дрожание воздуха в стороне около стены. Долго мучаюсь, но кое-как делаю его похожим на маскировку под мантией-невидимкой.
Изменение полета луча Авады. Это сложнее, но тоже получается.
Немного переставить события… Разлетевшаяся стена… Теперь снова иллюзию, что в доме посторонний с мантией-невидимкой…
Из думосбора вываливаюсь вся в мыле, но воспоминания переделаны идеально.
Октябрь 2009 года, Хогвартс.
Магические портреты — сложные артефакты, несущие в себе отпечаток души того человека, который на них запечатлен. Причем умершего человека.
И мне это на руку. Потому что я — Владелица Воскрешающего Камня, одного из Даров Смерти. И любой из портретов будет мне повиноваться.
Мало кто знает, какие возможности есть у Камня. Но мой отец в свое время рассказал мне очень много. Причем уже после воскрешения в девяносто пятом. Возможно, ему рассказала это сама Смерть, но…
Смысл сейчас гадать?
Как будет повиноваться и любой из призраков. И любой из духов. И сделает все, что я ему прикажу. И скажет все, что я захочу.
Альбус Дамблдор. Армандо Диппет. Джеймс и Лили Поттеры…
Начало декабря 2009 года, Глазго, психиатрическая клиника.
— Вы должны понимать, мадам, — сухопарый доктор поправляет очки, чем-то напомнив мне Дамблдора, потирает кудрявую седую бороду, — что ваш племянник здесь уже давно, и вряд ли есть надежда на его исцеление…
— Неважно, доктор Айзек, — говорю. — Я хочу его видеть. Понимаете… мой брат был против, чтобы я его видела, но он недавно умер… Поэтому я тут…
— Разумеется, мисс Крауч.
Мы останавливаемся около тяжелой двери с прочными засовами.
— Он вернется, вернется, — слышу бормотание. — Он обязательно вернется…
— Барти, — голос доктора Айзека очень ласков. — К тебе пришла твоя тетя, Анна…
— Ты! — в глазах Барти Крауча при виде меня загорается яркая, незамутненная ненависть. Он дергается, пытается выбраться из смирительной рубашки.
Три взмаха палочкой, и доктор Айзек с двумя санитарами обмякает на полу.
— Он вернется, — смотрю в глаза недоумевающему Краучу. — И ты поможешь ему снова.
— Ты предательница! Ты лизала задницу Дамблдору…
— Потому что это было мое задание, — холодно произношу. — Ты в образе Грюма тоже был хорош.
— Я тебе не верю!
— Помнишь записку, что ты нашел в кармане в день третьего испытания Турнира? — интересуюсь. — Там было написано: «Уходи, Дамблдор знает, что ты не Грюм».
— И что? — Крауч разражается безумным смехом. — Ты предала его после.
— Я не предавала его, Барти, — качаю головой.
— Докажи.
Улыбаюсь.
И превращаюсь.
Когда я снова становлюсь человеком, взгляд Крауча абсолютно другой — ясный, лучащийся счастьем.
Взмахом палочки развязываю смирительную рубашку и подаю руку растрепанному мужчине.
— Идем, Барти. Наш Лорд ждет нас.
— Да, миледи.
Перешагиваем через три тела.
Конец декабря 2009 года, Блэк-хаус.
Смотрю, как Поттер вчитывается в блеклые строчки с описанием Ритуала.
Когда он начинает задавать мне вопросы, я понимаю, что он согласен.
Старящие Чары на Свитке он не распознает.
Январь 2011 года, Блэк-хаус.
Сижу в кресле, любуюсь языками пламени в камине.
— За твое назначение, — поднимаю бокал с вином. — За нового Министра Магии Гарри Джеймса Поттера — самого молодого в истории.
— И за моего заместителя Анну Марию Риддл, — отзывается Лорд.
Неплохое вино.
— Не стоит…
— Стоит, Антон, — говорю по-русски. — Забирай, мне не нужно. Оглуши меня.
— Чего?
— Ты помнишь приказ Лорда? Мы сейчас далековато от передовой. Оглуши и брось. Тут меня никто не тронет.
— Хорошо, — темная палочка поднимается в воздух, но я, опомнившись, перебиваю:
— Погоди.
Сдергиваю плащ и маску, отбрасываю в сторону.
— Давай…
14 мая 1998 года, зал Суда Визенгамота.
— … Приговорить Анну Марию Риддл-Романову к пожизненному заключению в Азкабане«…»
«… Выжить любой ценой»…
И не только выжить.
Июнь 2009 года, Блэк-хаус.
Аккуратно выливаю в думосбор воспоминания из флакона, навожу на них палочку.
Это Дамблдор умеет кардинально менять воспоминания. Я же никогда не была Мастером Иллюзий. И работать с воспоминаниями я могу плохо. Поэтому я не смогу изменить всю линию. Но вот кое-что…
Дрожание воздуха в стороне около стены. Долго мучаюсь, но кое-как делаю его похожим на маскировку под мантией-невидимкой.
Изменение полета луча Авады. Это сложнее, но тоже получается.
Немного переставить события… Разлетевшаяся стена… Теперь снова иллюзию, что в доме посторонний с мантией-невидимкой…
Из думосбора вываливаюсь вся в мыле, но воспоминания переделаны идеально.
Октябрь 2009 года, Хогвартс.
Магические портреты — сложные артефакты, несущие в себе отпечаток души того человека, который на них запечатлен. Причем умершего человека.
И мне это на руку. Потому что я — Владелица Воскрешающего Камня, одного из Даров Смерти. И любой из портретов будет мне повиноваться.
Мало кто знает, какие возможности есть у Камня. Но мой отец в свое время рассказал мне очень много. Причем уже после воскрешения в девяносто пятом. Возможно, ему рассказала это сама Смерть, но…
Смысл сейчас гадать?
Как будет повиноваться и любой из призраков. И любой из духов. И сделает все, что я ему прикажу. И скажет все, что я захочу.
Альбус Дамблдор. Армандо Диппет. Джеймс и Лили Поттеры…
Начало декабря 2009 года, Глазго, психиатрическая клиника.
— Вы должны понимать, мадам, — сухопарый доктор поправляет очки, чем-то напомнив мне Дамблдора, потирает кудрявую седую бороду, — что ваш племянник здесь уже давно, и вряд ли есть надежда на его исцеление…
— Неважно, доктор Айзек, — говорю. — Я хочу его видеть. Понимаете… мой брат был против, чтобы я его видела, но он недавно умер… Поэтому я тут…
— Разумеется, мисс Крауч.
Мы останавливаемся около тяжелой двери с прочными засовами.
— Он вернется, вернется, — слышу бормотание. — Он обязательно вернется…
— Барти, — голос доктора Айзека очень ласков. — К тебе пришла твоя тетя, Анна…
— Ты! — в глазах Барти Крауча при виде меня загорается яркая, незамутненная ненависть. Он дергается, пытается выбраться из смирительной рубашки.
Три взмаха палочкой, и доктор Айзек с двумя санитарами обмякает на полу.
— Он вернется, — смотрю в глаза недоумевающему Краучу. — И ты поможешь ему снова.
— Ты предательница! Ты лизала задницу Дамблдору…
— Потому что это было мое задание, — холодно произношу. — Ты в образе Грюма тоже был хорош.
— Я тебе не верю!
— Помнишь записку, что ты нашел в кармане в день третьего испытания Турнира? — интересуюсь. — Там было написано: «Уходи, Дамблдор знает, что ты не Грюм».
— И что? — Крауч разражается безумным смехом. — Ты предала его после.
— Я не предавала его, Барти, — качаю головой.
— Докажи.
Улыбаюсь.
И превращаюсь.
Когда я снова становлюсь человеком, взгляд Крауча абсолютно другой — ясный, лучащийся счастьем.
Взмахом палочки развязываю смирительную рубашку и подаю руку растрепанному мужчине.
— Идем, Барти. Наш Лорд ждет нас.
— Да, миледи.
Перешагиваем через три тела.
Конец декабря 2009 года, Блэк-хаус.
Смотрю, как Поттер вчитывается в блеклые строчки с описанием Ритуала.
Когда он начинает задавать мне вопросы, я понимаю, что он согласен.
Старящие Чары на Свитке он не распознает.
Январь 2011 года, Блэк-хаус.
Сижу в кресле, любуюсь языками пламени в камине.
— За твое назначение, — поднимаю бокал с вином. — За нового Министра Магии Гарри Джеймса Поттера — самого молодого в истории.
— И за моего заместителя Анну Марию Риддл, — отзывается Лорд.
Неплохое вино.
Страница 31 из 31
